Шейный платок

Гинтоки пришел в Йородзую, потому что у него возникла одна весьма раздражающая проблема. Но попросить помощи у своих подчинённых он просто не мог, в силу понятных обстоятельств, поэтому и пришел в теперь уже логово замкома. - Я смирился с этой чёртовой тесной западной формой, этими чудовищными брюками и этой белой рубашкой, жилеткой… - начал он. - Хорошо, что ещё пиджак можно не надевать. Но этот платок! Этот твой чёртов платок совершенно не хочет завязываться, а если оставить его висеть, то вид как у младенца слюнявчик! – Разгневанно твердил Гинтоки, находящийся сейчас в теле Хиджикаты. – Сделай с ним что-нибудь, Хиджиката-куууууун, – добавил он уже помягче, чуть ли не мурлыча имя замкома. Замком, сидевший в кресле Йородзуи, закинув ноги на стол, перевёл суровый взгляд на... себя. Подумал о чём-то несколько несколько секунд и, раздражённо сбросив ноги на пол, поднялся. - Чёрт с тобой, Йородзуя криворукий, иди сюда, – Хиджиката подошёл к Сакате и взял в руки свой(!) шейный платок. – Вот смотри, сначала разглаживаешь его, затем делаешь петельку, довольно свободную, чтобы потом можно было просунуть край… - Гинтоки слушал в пол уха, сейчас его куда больше интересовало не то, что говорит замком, а то как он это говорит, а что ещё интересней, как изменяется его выражение лица. Точнее выражение лица Гинтоки, ведь это в его теле сейчас пребывал замком. Или всё-таки Хиджикаты, так как у самого Гинтоки такой мимики не наблюдалось. Но опять же, фактически, все эти эмоции: нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд, морщинки вокруг глаз, кривящиеся в усмешке губы – происходили на лице Гинтоки, тела Гинтоки чёрт возьми. "Ааааааааааааааааа!" Он устал думать чьё это лицо и чьё это выражение и просто смотрел на то, как Хиджиката заканчивал завязывать его платок. Погружённый в раздумья, он не заметил как коснулся руки Тоширо (или своей руки), тот вскинул голову и вопрошающе уставился на растерянное лицо Сакаты. «Чёрт – подумал последний, какой же он всё-таки красивый. Стоп. Это я красивый. Нет, я не такой красивый. У меня вечно ленивое выражение лица и глаза как у дохлой селёдки. А это – точёное лицо с пронзительным, да именно пронзительным взглядом. В сочетании с красными глазами смотрится эффектно. Но не так как…» Теперь Гинтоки понял, что было не так, когда он смотрел на себя в зеркало в облике Хиджикаты. Он смотрел и смотрел, любуясь собой (Хиджикатой), но понимал, что чего - то очень важного здесь явно не хватает. Гинтоки умел быть суровым и серьезным, но этого блеска холодных глаз, этого взгляда слуги правопорядка, которому подчиняется огромное количество людей, ему достичь не удавалось. Да и не зачем. Каждый несёт свою ношу как никак. - Надо скорее найти способ поменяться телами, – выпалил Гинтоки. – Не хочу видеть тебя в своем теле. - Хах, я мечтаю свалить из него, как только в нём оказался, – ответил Тоширо и, круто развернувшись, пошёл к выходу из дома. «Хочу видеть эти пронзительные синие глаза твоими», - уже про себя добавил Гинтоки, провожая взглядом удаляющуюся спину замкома.