По лезвию ножа

Извиняюсь за такой перерыв: сначала защита была, потом в отпуск уехала. теперь вернулась, каюсь)

Заботы о погребении, устройство гробницы, пышность похорон – все это скорее утешение живым, чем помощь мертвым. Аврелий Августин.

Нейджи еще раз прочитал сообщение от Вишни. Странный приказ-просьба тревожил его своей необычностью. Слишком много вопросов тянуло за собой это послание, но задавать их было не в его стиле. Заглянув в комнату мирно посапывающей сестры, молодой мужчина оставил записку и бесшумно выскользнул за дверь. Мимолетный взгляд на часы - и ледяной красавец, подхватив спортивную сумку, вышел из дома. Тренировка – вот что ему поможет вернуть привычное равновесие. Простые ката, перетекающие в сложные элементы, скользящие движения и резкие броски напоминали элегантный заморский танец. Концентрация на внутреннем «я», ровное дыхание, чуть сбивающееся к концу наисложнейшей тренировки, катана, приятно оттягивающая ладонь, и вибрация стали, неуспокоенной теплым, сладко-вишневым вкусом крови. Это все умиротворяло и оставляло голову совершенно пустой. «Майбах», преданно замерший на стоянке, мигнул фарами, а через мгновение сорвался с места, оставляя небрежные черные полосы на асфальте.

* * *

Полуденное солнце безостановочно жгло землю безжалостными лучами. Вместо долгожданной тишины и покоя, землю кутало тяжелое марево. Ленивый ветерок, изредка шебуршащий уже пожухшую листву деревьев, никак не остужал липкой жары. «Холодные» ряды могильных плит уныло тянулись к горизонту. То тут, то там у темно-серого камня, утопленного в тусклой зелени травы, виднелись коленопреклонные люди. Кто-то тихо оплакивал невосполнимую потерю, кто-то смиренно молился, а кто-то просто смотрел на последнюю фотографию и шестнадцать цифр. На одной из аллей стояла группа людей перед зияющей своей затягивающей пустотой дырой. Черная земля, сваленная кучей на покрывало, ярко контрастировала с пышущей жизнью травой. Казалось, что этот яркий контраст только усиливает противопоставление: вот тут жизнь, а тут, совсем недалеко - смерть. Сай в последний раз посмотрел на утопающую в белых розах Ино. Склонившись в почтительном поклоне, он помог рабочим поставить крышку на место и забить ее. Первый ком земли, глухо ударив по поверхности гроба, подписал последнее прощание, ставя жирную точку счастливой жизни. Саске, проводив взглядом второй ком земли, брошенный какой-то знакомой Розы, подошел к черной куче земли и, взяв еще горсть, бросил ее вниз… Слез у собравшихся здесь не было. Лишь траурное сожаление и чувство невосполнимой потери, что стальной хваткой сжала сердца. Методично работая, рабочие опрокидывали лопаты, засыпая землей могилу. Чуть позже на черном прямоугольнике раскатали свежий дерн, и вот гнетущий траур прикрыт веселой фольгой обмана жизни.

* * *

Наруто, замерев у начала ряда с букетиком белоснежных хризантем, бросал украдкой взгляды на траурную процессию, но никак не мог заметить ничего необычного в поведении собравшихся проводить в последний путь убитую. Лишь в подсознании настойчивый голосок шептал, что подозрительно мало людей пришло почтить память, а голос разума отметал столь невесомый довод, аргументируя небольшим количеством близких друзей. Снова уткнувшись в очередное надгробие, Наруто прочитал еще одну эпитафию и украдкой скользнул взглядом по лицу какого-то мужчины. Но вот цепкий взгляд профессионального сыщика выхватил знакомые черты лица, сдержанную улыбку и грустный взгляд темных глаз. «Саске? А что он тут забыл… Интересно… Так ли он просто зашел? Хоть я пока и не нашел никаких пересечений Саске и Ино, но здесь он точно не просто так… » - приподняв из кармана маленький фотоаппарат, Наруто сфотографировал всех присутствующих, в то время как мысли судорожно носились в голове, пытаясь найти нужные части мозаики. «Саске точно знал ее. С чужими он другой, а тут…» - Пора на выход, - пробормотал себе под нос детектив, наблюдая, как от могилы отходит последний из процессии. Медленно дойдя до надгробия, Наруто добавил свой скромный букетик к уже лежавшим здесь. - Покойся с миром. Я найду твоего убийцу, - пообещал, глядя в ярко-голубые глаза на фотографии, светловолосый детектив и, развернувшись, пошел к выходу, но… какое-то шестое чувство заставило его обернуться, чтобы увидеть у надгробия коленопрелонную девушку. Игривый ветерок приподнял черную дымку вуали кокетливой шляпки, и под ней мелькнула розовая прядь… Неужели?!

* * *

Сакура затормозила у входа на городское кладбище. Солнечные лучи, зачерненные тонированными стеклами дорогого авто, играли темно-серыми отблесками на россыпи кристаллов черного платья. Легкая газовая ткань волнами легла на лицо, скрывая розовые волосы и скупую улыбку. Взглянув в зеркало, девушка вышла из машины и подошла к палатке, на прилавке которой ютились скромные букетики цветов. Купив две ярко-алые, будто свежая кровь, розы, Сакура направилась к смотрителю. Через пару минут слегка разбогатевший седовласый мужчина с удовольствием рассказывал интересующую убийцу информацию. «Значит, Саске точно был здесь, но вот кто второй… Может это тот, с кем она познакомилась уже после предательства?» - размышляла девушка, идя по нумерованным аллеям. - Вот и нужный ряд, - еле слышно пробормотала девушка. Сакура замерла в начале, заметив у одной из могил светловолосого мужчину, но тот, даже не развернувшись, побрел к выходу. «Чуть не попалась», - подумала про себя Сакура, направляясь к последнему пристанищу то ли подруги, то ли любовницы, то ли соперницы… Не обращая внимания на пыль, молодая женщина опустилась на колени и положила пышущие свежестью и жизнью цветы на серый гранит. Красные лепестки распустившихся бутонов рассыпались по камню, будто капли крови, нередко вылетавшие из-под острого лезвия катаны Кровавой Розы… Розововолосая медленно подняла глаза и… С цветной фотографии напротив ей улыбалась яркая блондинка двадцати лет. Светлые волосы трепет морской ветер, нежная кожа персикового цвета пышет свежестью и здоровьем. Глаза искрятся задором, а в глубине голубых очей притаилась смешинка, что вот-вот грозит вырваться наружу. Сакура помнила эту фотографию… Это был их последний отдых вместе. Время, выгаданное для двоих… В глазах неприятно защипало, и молодая женщина украдкой смахнула с ресниц хрустальную слезу. После всего этого она ее предала… Шаловливый ветерок забрался под паутинку покровов, и из-под дымки черного цвета выбилась розовая прядь. Девушка механически заправила непослушный локон и поднялась с колен. - Покойся с миром. Победила моя правда, ведь так? – проговорила в полголоса розововолосая и направилась к выходу, на ходу доставая телефон: - Красный, сегодня показ. - И? - лениво протянул собеседник на другом конце провода.

* * *

Заправив мешающую прядку за ухо, Киба нежно очертил овал лица хрупкой девушки. Чуть дрогнувшие губы, чуть порозовевшие щечки выдавали легкое смущение. Она всегда была такой: нежной, отзывчивой, самоотверженной и безумно стеснительной. Парень подтянул девушку еще ближе, и она смешно завозилась на капоте машины, устраиваясь поудобнее. Бархатные лучи розового и нежно-желтых цветов несмело прорывались из-под сизой ночной тьмы… Первые мгновения разгорающегося пламени рассвета. - Ты уже рассказала все Нейджи? – запутавшись рукой в своих и без того лохматых волосах, произнес Киба. Девушка опустила взгляд, будто серебряных глаз, вниз. - Понимаешь, - начала свою речь темноволосая чаровница, неосознанно рисуя пальчиком неведомые узоры на груди мужчины, - он… Тяжелый вздох прервал очередное оправдание. Хината несмело заглянула в темные, внимательные ко всему глаза Кибы, чтобы увидеть там ту боль и то же сожаление, что окутывало ее всякий раз при виде ЕГО. Только муки становилось с каждым взмахом ресниц все больше. Девушке казалось, что упади в этот омут печали и не выберешься никогда из бездонной пустоты горя. Еженедельно, ежедневно, ежечасно она задавала себе вопросы: зачем все это? Зачем она с ним? Неужели он должен мучиться, когда она рядом? Киба чуть сдвинулся и механически погладил девушку по плечу, еще крепче прижимая ее к себе. Когда они вновь встретились взглядами, то в серебристо-сиреневых очах он увидел море сожаления и терзаний. Темноволосому сыщику сразу захотелось успокоить, сказать, что все неважно, все можно исправить, но… в этом вся соленая шутка, горькая насмешка их отношений. Ведь в жизни существуют лишь две разновидности любви: он любит ее, а она любит другого, что совершенно не замечает ее и добивается еще одной снежной королевы. Вот и получается вместо пресловутого треугольника бесконечный круг. Но есть и второй тип: он любит ее, а его избранница лишь позволяет себя любить… Красивая любовь осталась лишь на страницах дамских романов, реальность же бьет все эти глупые девичьи мечты, как тонкий хрусталь. Трепет, раздирая на куски, как собака дерет тряпку. Но… люди все еще мечтают, надеются… Киба еще раз посмотрел на чаровницу, укравшую его сердце еще тогда, когда она несмело переступила порог их комнаты собраний. Да только амур, резвясь, запустил свою шальную стрелу в Наруто. Девушка молча вздыхала, смотрела на свое персональное солнце издалека. Она была робка и не могла никак решиться на признание. Киба же, славившийся легким взбалмошным характером, взял все под свой контроль… Так они стали встречаться, хотя это больше походило на украденные, скрытые почти от всех мгновения. Они прятались, молчали, все больше связываясь незаметной красной лентой печального яда и страдания. Трель телефона вспорола магическую тишину еще неокрепшего утра. Хината извиняюще взглянула на своего спутника и, вытянув дребезжащий модной попсовой мелодией гаджет, ответила на вызов.