По лезвию ножа

Смерть - единственная вещь, которая больше слова, ее обозначающего. Эдмонд Ростан Человек столько раз умирает, сколько раз теряет своих близких. Публилий Сир

Квартира встретила Сая тишиной и таким забытым запахом уюта. - Есть здесь кто-нибудь? – хриплый голос разрезал ножом гнетущее безмолвие, но ответа не последовало. Мужчина с грацией дикой кошки на охоте зашел в просторный зал. Косые лучи послеполуденного солнца неясно золотили светлые стены комнаты. Легкие пылинки, танцуя и нежась в ярком освещении, медленно оседали на идеально чистый пол. Сай удивился: почему же нигде нет маленьких? Мягко ступая, темноволосый наемник отмерил широкими шагами комнату и взялся за ручку двери в углу. Сердце надсадно бухало в груди, выдавая небывалое волнение. Легонько нажав на металл, Сай толкнул светлую дверь. Первый цепкий взгляд тренированного убивать человека сразу же выхватил и выбил яркую картину в судорожно работающем мозге. Нежно-лиловые обои в отсветах солнечных бликов приобретали розоватый оттенок. С дымкой складок тончайшей органзы цвета едва распустившейся сирени игрался шаловливый ветерок из приоткрытого окна. Две кроватки, разделенные лишь тумбочкой орехового цвета… Белоснежное белье сбилось, а на импровизированных горах из одеял и подушек восседали два растрепанных мальчугана. Темные волосы, не приглаженные заботливыми взмахами расчески, смешно топорщились. Бледная, почти белесо-прозрачная кожа напоминала светлую кожу Сая... Пустой окинул оценочным взглядом худощавые фигуры, почти потерявших детскую округлость, и отметил, что годам к пятнадцати они станут счастливыми обладателями атлетического телосложения. Взгляд, медленно карабкаясь, полз выше и задержался на глазах… Небесно-голубая лазурь океанского залива, обрамленная густыми ресницами, так напоминала очи Ино… - Эммм… - протянул Сай, не зная с чего начать. Как объяснить испуганным мальчуганам, что все хорошо? Один из близнецов, преодолев свой страх, дрожащим детским голоском почти выкрикнул: - Кто вы, что вам надо? - Я… - собравшись с мыслями, мужчина уверенно произнес, глядя в глаза детям. – Я ваш отец.

* * *

Саске думал о своем последнем задании, отстраненно отмечая смену сигналов светофора и дорожные знаки. Хаммер, цвета индиго, покорно слушался уверенных движений. В памяти все еще скакали невеселые мысли, изредка перемежаемые проблемами в семейном бизнесе. В кобуре на поясе завибрировал телефон, извещая лидера Цвета Нации о новом сообщении. Вздохнув, темноволосый мужчина вытянул Iphone и, пробежавшись кончиками пальцев по экрану, открыл СМСку. «Сегодня в 19.00 семейный ужин. Представишь всем Карин как невесту. Ее уже известили». - Тьфу ты, папочка! Все только о своей шкуре печешься!- в сердцах воскликнул брюнет, кидая ни в чем неповинный телефон на соседнее сиденье. И без того траурное настроение упало еще ниже. В это время в пределы видимости водителя попало место назначения. Тусклые серые стены, что даже в такой яркий солнечный день оставались мрачны и холодны, пугали своим леденящим саму душу холодом. Припарковав машину у входа, Учиха оставил свою любимицу и вошел в угрюмое здание, угнетающее даже своим бездушным названием: городской морг. Уладить все формальности как всегда оказалось легче всего со сто долларовой купюрой наперевес. Уже через полчаса тело Ино должны были доставить в указанное место, а результаты обследования уже перекочевали в руки Саске. Еще пара звонков и организация похорон была почти завершена. Темный руководитель скрытой организации, сев в уютный салон, вырулил со стоянки и развернул покорного скакуна к дому. Горькая усмешка перечеркнула ломаной линией будто нарисованные губы: - И не забыть заехать за цветочками, - почти пропел язвительную фразу Мститель, - а то невестушка обидится, а семья не примет ее, хотя… Мысли резко приняли совершенно неприятный оборот. Почему-то вспомнились детские обиды, неотступившие, а лишь затаившиеся в сознании повзрослевшего мальчика, а перед глазами заскакало, дразня своей идеальностью, энциклопедическое определение слова «семья». Строгий строй мыслей, парадом маршировавших в воспаленном бессонницей мозге, вырисовывал идеальную картинку, заставляя кривиться от мечты, как от кислоты свежего лимона. Лишь резкий звонок телефона выдрал Саске из мрачных мыслей, посылая его в еще более траурную реальность.

* * *

Сай впервые не знал, что и сказать. Дети были для него бесконтрольной разрушительной силой. Они заставляли его рассказывать, отвечать на вопросы, играть и готовить еду! Только одну вещь он так и не смог объяснить. Лишь один вопрос все еще висел в воздухе. - Где мама? – сердце сжималось и пропускало удар. Всего два слова, а как их выразить? Все заготовленные банальные фразы застревали горькими комками желчи в горле. - Ну, все же, где мама? – ослепляя своей чистотой, глаза испытывающее смотрели на новоприобретенного отца. Как сказать, когда сам понять этого не можешь? Как заставить отступить боль, когда она грызет тебя тупыми зубами? - Акиро, Яхико, я… Прижать двух крох к себе и не отпускать, скрывая в чернявых волосах скупые мужские слезы, в которых Сай, даже себе, никогда не признается … - ... я должен вам кое-что сказать... отстраненно погладить по голове двух непосед, взъерошив мягкие волосы, и прижать еще ближе... к самому сердцу. - ... мама не вернется... Заставить звучать голос ровно, но заметить, что он все равно срывается. - ...мама... Голос медленно затихает, постепенно переходя в шепот. - ... должна отдохнуть... На выдохе завершить фразу, сглатывая горький ком. Тяжелые тени кровавыми лапами ползли по вечернему городу. Казалось, что не огненно-медный закат догорающим в своем великолепии солнцем сползал за горизонт, а смертельное марево кутает людскую обитель в свои приторно мягкие кружева. Тихие шорохи разрушали сказочную атмосферу показного спокойствия. Последние алые отблески, слегка задержавшись на стенах, лениво соскользнули за занавеску, оставляя после себя винное послевкусие… Дети, вымотанные новыми эмоциями, спали, схватившись за полы пиджака. То, что Пустой боялся сказать правду, не изменило ее горькой сути. Но… Акиро и Яхико еще не смогли осознать всей боли, поэтому и не приняли всерьез слова отца. Сай тяжело вздохнул и, подхватив своих крох на руки, понес их в машину. Ему предстояла тяжелая ночь, а оставаться здесь, в месте, пропитанном воспоминаниями, живущими по своим законам, он не смог… Все кричало здесь о принадлежности этой квартиры к другой, тихой жизни. Такой, какой у него уже никогда не будет. Боль тугой пружиной сворачивалась и давила на пустое место, которые другие почему-то называли сердцем… Но вечная улыбочка как всегда «украшала» бледное лицо. Даже Мститель не умел так хорошо скрываться под маской ледяного безразличия. Судьбоносная ирония? Темные улицы, подсвеченные яркими головами придорожных фонарей, кружили людей в водовороте городской жизни. Броские ночные бабочки, вальяжно жующие бесконечную жвачку, соседствовали с облезлыми попрошайками. Великолепие витрин элитных бутиков с покосившимися домишками… Радость с болью, а сладость любви оказывалась приправлена щепоткой отравы, имя которой месть. - Хн… Странные мысли, - по давней привычке высказался Сай и, прикусив тонкую губу, устремил пронзительный взгляд бездонной черноты глаз на вечернюю улицу. Медленно зреющий план поисков все больше и больше разрастался, становясь предельно четким и слаженным. - Значит Дикая Вишня?.. Кажется, ты мне знакома…