Хроники

Хаширама любит бонсай. Неудивительно, с таким-то кеккей генкаем, скажете вы. Я опровергну ваши слова - он не использует Мокутон для выращивания бонсаев. Ни разу не использовал. Только терпеливое выхаживание - Хаширама предпочитает почему-то выбрать самое маленькое, чахлое деревце, которое практически не имеет шансов на выживание, и пытаться его спасти. И чаще всего у него получается. Мадара не любит бонсай. Он яркий, нетерпеливый, огненный, он скорее сжег бы тщательно пестуемое деревце, чем сидел рядом с ним часами, пестуя и выхаживая. Но он всегда терпит увлечение своего... друга? Пожалуй, что так. Хашираму Сенджу Мадара может назвать другом. Девушка отрывается от записей, устало трет глаза. Невысокая, худенькая, она даже рядом с пятнадцатилетним подростком кажется маленькой и хрупкой. Что Мадара, что Хаширама могут одной ладонью обхватить оба её запястья, да так, что кончики пальцев соприкоснутся. Она совсем не похожа на высоких, статных красавиц Учиха с надменным взором, хоть и принадлежит к тому же клану. Но есть в этой хрупкости и неприметности и свои преимущества. Её не видят - Сенджу ненавидят всех Учих, даже младенцев, что уж говорить о ней, взрослой; Учихи предпочитают не замечать слишком слабую по их меркам девушку. Её признают трое или четверо из всей деревни. Девушке это только на руку, особенно сейчас, когда совсем рядом бушует сражение. Великое сражение. Битва основателей. Чуть отдохнув, она снова берется за карандаш. Нужно торопиться. Хаширама постоянно смеется. Если он не смеется - то улыбается, если не улыбается - то спит. Он тормошит друзей, быстро и весело рассказывает что-то, заставляя своего нелюдимого брата и вспыльчивого Мадару улыбаться и смеяться вместе с собой. Эмоциональный, радостный, он невольно заставляет улыбаться всех, кто находится рядом, и меня в том числе, хоть я и пытаюсь это скрывать. Но в бою он всегда предельно собран. В бою Хаширама не смеется. Мадара спокоен и редко улыбается. Кажется, что заставить его рассмеяться или улыбнуться может только Хаширама, и только Хаширама осмеливается вовсе прикасаться к нему, растягивать губы в усмешке и тормошить в шутливой драке, и тогда Мадара хохочет, так же шутливо отбивается, отталкивает от себя чужие руки, но все же продолжает улыбаться. Но никто не видел его улыбающимся, когда рядом нет Хаширамы. Только в бою он хохочет, убивая и наслаждаясь этим. Только в бою Мадара смеется. Девушка останавливается на секунду, прикрывает уставшие глаза, вспоминая. Затем продолжает писать. Когда я в первый раз встретилась с Хаширамой, он потрепал меня по голове, улыбнувшись и спросив, как сюда забрел ребенок. Я не обиделась - не в первый раз и не в последний меня принимают за девочку - и, поклонившись, рассказала. О том, что мне поручили написание исторических хроник, о том, что я хочу оставить как можно более близкое к реальности их описание, о том, что, хоть трудится над хрониками не один шиноби, именно мне поручили составить описание его и Мадары-сама. Хаширама рассмеялся и пообещал вести себя естественно, не мешая мне. Когда я в первый раз встретилась с Мадарой, он припер меня к стене за горло и приставил к ребрам кунай, а в глазах сверкнул Мангекье Шаринган. Он спросил, почему я слежу за ним и Хаширамой, и спросил еще, какой идиот додумался послать покушаться на них ребенка, не доросшего и до двенадцати лет. Что ж, немудрено не помнить всех членов своего клана, особенно таких, как я. Убедить его в том, что я лишь составляю часть исторической хроники, сумели лишь сам Хаширама, уговоривший его дать мне наконец вдохнуть, и прибежавший архивариус, выдавший мне это задание за несколько дней до этого. Да и после этого он не доверял мне, постоянно отслеживая мои движения. Девушка невольно морщится, потирая шею - синяки сходили долго, и до сих пор при воспоминании об этом возникают отголоски боли. Они невероятно разные - и в то же время так же невероятно похожи. Они враждуют, кажется, и в то же время я не встречала более крепкой дружбы. Сколько раз после боя они сидели спина к спине, закрыв глаза и отдыхая, и в такие моменты даже улыбка у них была одинаковая. И сколько раз мне приходилось видеть их скандалы, когда они расходились во мнении - мебель в помещении никогда не оставалась целой, порой доставалось и стенам. Но и в такие моменты - как же они были похожи, злейшие враги и верные друзья... Девушка поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как падает на неё огненный вал - и уйти из-под атаки, перемещаясь еще дальше. Она должна дописать. А потом умер брат Мадары. Умер, попросив его уничтожить Сенджу... И семья для Мадары оказалась важнее дружбы. Хаширама просил его остановиться, но разве же остановишь Учиху Мадару, если он желает что-то сделать? Конечно, нет. Проведя три года рядом с ними, я только уверилась в этом. Я привыкла оставаться незримой тенью и следовать за ними. Сейчас я не изменила своей привычке, следуя за Хаширамой на место битвы, что назвал Мадара... и тем сильнее было мое удивление, когда Первый обратился ко мне. - Не иди дальше, - сказал он, встрепав мне волосы, как при первой встрече. - Нечего тебе там делать, малышка. Ты свою задачу уже выполнила. - Но... - Не иди дальше, - повторил он. Я осталась стоять, растерянно глядя в его спину. Хаширама не хотел лишних жертв. Остановил бы меня Мадара? Вряд ли. В этом их разница. Маленькая Учиха ставит точку, прикусывает кончик карандаша, поднимая взгляд. Над полем боя разносится крик Мадары. Проигравшего. Девушка подскакивает, вытягивается в струнку, пытаясь увидеть, что там творится. Хаширама победил. Но для него эта победа хуже поражения. Земля, растревоженная боем, опасно крошится под ногами, и девушка, успев только прижать к груди драгоценные записи, падает вниз с обрыва. Сенджу натыкается на неё случайно, когда бредет по лесу, не представляя, где находится. Маленькая Учиха чудом жива до сих пор - острый сук насквозь пробил тело, и земля уже успела пропитаться кровью. На записях - ни пятнышка. Первый мгновенно понимает: ей уже не помочь. Даже ему не удастся вернуть жизнь в её тело. Увидев Сенджу, она вытягивается, с трудом поднимает руки, протягивая ему записи. - Сохраните их, Хаширама-сама, - хрипло просит она. - Пожалуйста, пусть они не пропадут зря... Хаширама кивает и осторожно забирает стопку бумаги. Девушка, в последний раз улыбнувшись, закрывает глаза. Руки безвольно обвисают вдоль тела. Маленькая Учиха умерла спокойно, и Хаширама обещает себе - он сохранит записи. Обязательно сохранит.