Кошмары Гномьего Короля

Он стоит с гордо вскинутой головой и с вызовом смотрит в глаза светловолосому эльфу. Они оба короли, а потому упрямство их общая черта. Эльф, в который раз, задаёт вопрос о том, что же делали гномы в эльфийском лесу, а Торин в который раз повторяет одно и то же разными словами, но ключевое слово «голодали». — Что вы там делали? — Голодали. — Зачем напали на моих поданных, что устроили пир? — Не нападали, мы просто хотели есть. — Зачем пришли в лес? — Мы были голодны… Как отрадно гному видеть, что Трандуил, эльфийский король, капля за каплей теряет своё самообладание. Вот он чуть сильнее сжимает губы, вот яростно раздуваются ноздри, вот тонкие пальцы сильнее сжали резные подлокотники трона. И лесной король не выдерживает, срываясь со своего места. Он как опасный зверь начинает расхаживать из стороны в сторону, споря с гномьим королём. Конечно, лесные эльфы не так мудры, как некоторые их собратья, но их король прожил немало веков, так что он знал, зачем идут эти гномы. И Трандуил предлагает Торину сделку — эльфы помогут Королю под Горой вернуть его гору в обмен на те прекрасные камни, что по праву принадлежат эльфам Лихолесья. Но тут что-то идёт не так, так не должно быть, гном почему-то уверен, что должно было всё идти не так: эльф вплотную подходит к гному, так близко, что тому приходится задирать голову, чтобы видеть лицо оппонента. Трандуил смотрит на него надменно, с каким-то пугающим, сумасшедшим блеском в глазах. Он предлагает сыну Траина альтернативу. В голове гномьего короля что-то вопит «такого не было», но Торин не поймёт, что это значит. — Но мне известна алчность гномьего народа, — тем временем тихо и вкрадчиво говорит лесной король. — Твоя жадность не позволяет тебе принять мою помощь в обмен на столь ценные камни, хоть по праву они и не твои, не так ли, Торин Дубощит? — Те камни тебе не принадлежат! — отвечает гном, стараясь отступить от почти прижавшегося к нему эльфа. — Ты сам знаешь, куда можешь идти со своим предложением! Или мне всё-таки озвучить тебе этот известный маршрут?! — И это подводит нас ко второму варианту, — тягучим голосом продолжает вещать Трандуил, прижимая отступавшего гнома к колонне. — Мне озвучить или ты сам поймёшь, о каком варианте ведётся речь? — Что… — теряется, было, Король под Горой, но чужое колено оказывается между его бёдер. — Ну что, — горячее дыхание касается гномьего уха, когда эльф наклоняется чуть ниже, — я выразился достаточно ясно, или нужны ещё пояснения? — Да ты совсем… — дальше следует поток самых грубых слов на кхуздуле, которые Торин смог вспомнить. Гном выворачивается из западни эльфийских конечностей и отскакивает от эльфийского короля на приличное расстояние. Эльф с достоинством выпрямляется и вновь надменно смотрит на гнома, лишь глаза всё так же пугающе блестят. — Ни за что! Нет, меня не интересует ни одно из твоих предложений, — выкрикивает Торин. — Вот как, — выплёвывает Трандуил, возвращаясь к своему трону, и обращается к стражникам, — Отведите его в темницу! — Уж лучше темница, чем сделка с предателем! — гордо вскидывается гномий король. — Сто лет — ничто для эльфа, и я подожду, — на лице лесного короля появляется коварная улыбка, он закидывает ногу на ногу, отчего полы его мантии расходятся, являя взору стройные длинные ноги, обтянутые ажурными чулками, — уверен, тебе хватит времени, что бы хорошенько обдумать мои предложения. Торина отводят в его камеру, она так далеко от всех прочих, что он не может слышать других заключённых, хотя он уверен, что уровнем выше слышал голос одного из своих племянников. Он ложится на каменную полку и закрывает глаза. Через какое-то время (быть может, прошли минуты, часы или дни), дверь его «клетки» открывается, гном открывает глаза и видит запирающего за собой дверь Трандуила, облачённого в лёгкие шелка. — Я передумал, не хочу знать, на что ты будешь похож через сотню лет, — медленно приближаясь, заявляет эльфийский король, что заставляет Торина моментально принять вертикальное положение. Гном готов обороняться, но происходит что-то странное, и он уже лежит распластанный под эльфом. Тонкие губы вот-вот коснутся его, но он не в силах пошевелиться или хотя бы издать звук протеста. … — А! — Торин вскочил на кровати, широко распахнув глаза. Он огляделся по сторонам, узнавая свои покои, и вздохнул с облегчением. — Проклятый ушастый *****! Да чтоб ему сталактит в ****! — М… — раздалось сонной мычание с другой половины кровати. — Торин, что ты орёшь? Какие сталактиты? Ты на луну смотрел? Середина ночи! — Прости, — примирительно ответил король, — сон странный приснился… — У тебя других и не бывает, — недовольно буркнул голос, теряясь под одеялом, и потому дальше звуча совсем приглушённо, — спи дальше, завтра важный день. — Сплю, сплю, прости, что разбудил, — ложась, ещё раз извинился Торин. Медленно, но верно, сон снова затянул его. … Полыхнул огонь, раздался рёв. Гномы бегут, каждый выполняя своё задание. Дракон гонится за ними не в силах поймать всех разом. Вот один гном выполнив свою миссию растворился в воздухе, второй, третий… как такое возможно? Куда они исчезают? Задаётся вопросами Торин, но продолжает начатое дело. Вот они остаются один на один с драконом. Смог яростно взирает на короля, а тот стоит на статуе, плавящийся изнутри, готовый вот-вот обрушить на ящера горячий золотой поток. Гном срывает последний трос, и перед драконом во всей красе предстаёт статуя статного гнома. Золотые глаза с восхищением смотрят на этого идола, в его тихом шипенье угадываются слова «моя прелесссть». Дракон подаётся вперёд, и в этот момент золотая масса обрушивается на него. Вынырнув из золота, Смог яростно рычит, стряхивая с себя остывающий металл, и Торину с трудом удаётся найти от него укрытие. — Ты разрушшшил его! — шипит ящер. — Ты поплатишься за то, что разрушил мою прелесть! И дракон находит гномьего короля, хватая его хвостом, крепко удерживая чешуйчатыми кольцами. Он долго разглядывает гнома, и будто бы задумчиво хмыкает время от времени. — А ты похож на него, на этого золотого идола… — размышляет огненный ящер, — пожалуй, ты заменишь мне его. Тело дракона начинает медленно уменьшаться, но хвост всё так же удерживает подгорного короля. Смог становится значительно меньше, но всё так же опасен. Он проводит носом по шее Торина, повторяя то же движение языком. — Ммм, славно, — довольно произносит ящер, — вкуссный, теплый… живой… Острые когти срезают одежду, оставляя гнома обнажённым. Король повален на пол, и мощные драконьи лапы надёжно пригвоздили его к нему. Шершавый хвост медленно начинает изучать тело Дубощита, он скользит по ноге вверх, уже почти достав до самого сокровенного. Острые зубы в опасной близости от королевской шеи, и раскалённое брюхо трётся о тело гнома… Король под Горой уже прощается с жизнью. … — Твою ж ****! — резко проснулся Торин, глядя в потолок и тяжело дыша. — Чтоб вас всех! -Торин, — в короля прилетела подушка. — Гендальф тебя покарай! Ты можешь не орать? — Эти сны… Один другого хуже… — жалуется гном, подтягивая к себе соседнее тело и утыкаясь носом в мягкие волосы, вдыхает такой дорогой сердцу запах, чтобы успокоится. — Это всего лишь сны, спи спокойно, — тёплая рука поглаживает короля по голове, даря спокойствие и умиротворение. — Прости, что опять разбудил. — Всё нормально, спи. … Дубощит стоит у подножья тёмной башни, но он видит всё, что происходит на её вершине, видит так, будто стоит наверху, а не внизу. Он видит всё, но ничего не может сделать, ведь башня неприступна, на ней нет кладки, нет выступов, нет ничего, лишь гладкий монолитный камень. А на вершине стоит Бильбо Бэггинс, на его пальце сияет кольцо, то самое странное кольцо, что делало его невидимым. Бильбо стоит и громко смеётся как сумасшедший, задрав голову вверх и не глядя на Торина, что уже сорвал голос, выкрикивая его имя. За спиной Бэггинса пылает огромное око. Вдруг из этого горящего глаза выходит тёмная тень, гном не видит лица, только человеческую фигуру. Тень склоняется к хоббиту и сладко нашёптывает ему. — Ты пришёл, мой маленький храбрый хоббит. Теперь нас ничто не остановит, мы будем править миром вместе. Мы уничтожим этих жалких королей, мы заберём их жизни и их власть. А ты будешь принадлежать только мне… Фигура говорит и говорит, но больше Торин её не слышит. Потом он видит, как нечто, вышедшее из ока, притягивает Бильбо к себе и страстно целует его, прикусывая мягкие губы. Хоббит начинает меняться: темнеет его одежда и волосы, глаза загораются огнём, таким, как сияло око, и маленький Бэггинс сам притягивает к себе тёмную фигуру, не слушая, как орёт внизу гномий король. … — Нет! Бильбо, нет! — Торин метался на кровати, но никак не просыпался. — Торин, Торин, проснись! — взволнованно тормошил его тот, кто прежде спал в его объятьях. — Бильбо! — Вскрикнул король, просыпаясь. — Я здесь, — успокоил его хоббит, наконец разбудивший гнома. — Всё в порядке, тебе опять приснился кошмар. — Бильбо, — Дубощит сел на кровати и сжал Бэггинса в крепких объятьях. — Ты в порядке! Тебе надо избавится от того кольца! — О чём ты? — удивлённо посмотрел на него хоббит. — Кольцо, которое делало тебя невидимым, — пояснил Торин. — У меня его уже давно нет, так что успокойся, — убедил его Бильбо. — Почему ты вообще про него вспомнил? — В этом сне… не важно, главное, что это всего лишь сон, — вздохнул гном, запустив руку в волосы своего хоббита. — Ох, эти сны тебя изведут, — расстроенно сказал тот, и взглянул в окно. — Уже скоро рассвет, нам пора собираться. — Куда торопиться, у нас ещё есть время… — Торин! Мы не можем опоздать, у твоего племянника сегодня такой важный день! — Без меня точно не начнут, — усмехнулся гном, снова притягивая к себе хоббита и мягко целуя его. — Это свадьба Кили! — возмутился Бильбо, отстраняясь от короля.- Немедленно вставайте, ваше величество, иначе следующую ночь я сплю в гостевом крыле! — Всё, хорошо, уже встаю, — зашевелился Торин, уже успевший представить какой катастрофой обернётся переезд Бильбо из его покоев. На церемонию они успели вовремя. Все были счастливы оказаться на этом торжестве, и только Мистер Бэггинс заметил, как позеленел его король, когда увидел прибывшего туда короля Лихолесья. То, как побледнел и без того светлокожий эльфийский король не заметил никто.