Sun and ocean.

И когда меня спросят: «Почему ты все время бежишь?», я отвечу, что боюсь достигнуть всего. Курт ненавидел отпуска. Время вдруг тянулось очень медленно, а сам он не знал, чем себя занять. Парень проводил столько времени за работой, что даже не завел себе никакого хобби на случай внезапного перерыва. Хаммел третий день подряд не выходил из дома. Он вставал поздно, когда солнце уже было в зените. Высыпал в кружку гадкого быстрорастворимого кофе, добавлял пару ложек сахара, чтобы вкус становился приторным, а сами крупинки потом скрежетали на зубах. Хаммел морщился от неприятного ощущения во рту, но продолжал попивать, чуть швыркая, так как жидкость все же была обжигающей. Он включал телевизор, находил глупую передачу и смотрел, смотрел, смотрел, иногда ворча из-за глупых реплик ведущих или вульгарного поведения участников телешоу. Кружек на столике перед диваном становилось все больше в течение дня, между ними валялись коробки из-под еды, заказанные из ближайшего ресторана. Они будто бы были показателями бесполезно проведенного времени. Вечером Курт возвращался в спальню, брал в руки какую-то книгу и лениво перелистывал страницы. Он не сопереживал героям и не пытался представить себе картинку описываемого. Он видел лишь буквы, всего лишь буквы, напечатанные на дешевой желтой бумаге. Курт посмотрел на корочку, надо было идти завтра сдавать книгу. Хаммел вздохнул и потер глаза рукой. Все-таки придется выйти из квартиры. Сначала Курт даже надеялся на то, что ему позвонят с работы. Попросят совета или же даже скажут приехать в офис. Телефон зазвонил лишь однажды. Рейчел что-то щебетала о цирке, который нагрянул в их город.

***

На улице было жарко, но Курт потуже запахнул толстовку, а затем нацепил на глаза очки. Он знал, что с ним будет после нескольких часов пребывания на Солнце. Кожа покроется уродливыми крапинками – веснушками, а глаза начнут болеть и слезиться, прекращая его в слепого щенка. Парень взял листовку, что протянул ему прохожий. Рекламка цирка. Курт пробежал взглядом по яркой картинке, а затем смял бумажку и сунул ее в карман. Может, еще пригодится.

***

- Вы видели афишу цирка? – внезапно поинтересовалась пожилая дама у Хаммела в библиотеке. - Что, простите? – переспросил парень в недоумении. - Цирк, – женщина улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов, - к нам в город приехал цирк. Она говорила с придыханием, еле сдерживая непонятный Курту восторг. К ней словно вновь вернулись потраченные годы, глаза заблестели, а библиотекарша сморщила нос, улыбаясь шире. - Говорят, там есть артист. Сегодня он дает единственное представление, - глаза женщины загадочно блеснули в свете ламп, - он точно вам понравится. Про него ходит много слухов. Курт фыркнул и покачал головой. - Я не гей, - пробурчал он в ответ и потянулся за своим читательским билетом. - Тогда мы с Кэтти просто сестры, - хихикает в ответ библиотекарша и опускает глаза, давая понять, что беседа окончена.

***

Курт решает пойти на это самое представление. Он все еще чувствует себя неловко, когда покупает билет в прилавке, но не отступает даже перед большим шатром. В зале, на пластмассовых стульчиках сидит очень мало человек. Зеваки, случайно зашедшие, словно бы и невзначай. Курт находит свое место и садится, предварительно протерев сиденье рукавом, и начинает ожидать представление или, как говорилось в рекламке: «незабываемого шоу». Начинается все действие достаточно предугадано. Ведущий в ярком и блестящем костюме выходит в центр небольшой арены, он пытается шутить, но в душе Курта рождается лишь такая привычная скука. Следующим выходит дрессировщик со змеями. У Курта даже не сбивается дыхание, когда выступающий демонстрирует «поцелуй кобры». Хаммел нетерпеливо постукивает ногой по сиденью, стоящему впереди. Он осматривается и просчитает ходы отступления. Насколько грубо будет сбежать от шутов циркового искусства и от группы лиц, явно не отличающихся интеллектом? Но Курт остается, потому что дома он тоже будет изнывать, но только от общества самого себя.

***

И вот на арену выходит клоун. Его лицо традиционное раскрашено, лишь только брови выделяются из стандартного ансамбля. Треугольники нарисованы неаккуратно, и это делает клоуна чуть более очаровательным. Курт не изменяет положения своего тела, но старается присмотреться лучше к артисту. Он отчего-то кажется смутно знакомым. Желудок Курта сжимается, а самого парня начинает тошнить. Он узнал этого смешного парня в тот момент, когда тот бросает ему с арены букет цветов из плюша. Курт совершенно точно не хочет этому верить.

***

Курт зачем-то продолжает бродить возле шатра, делая уже круг десятый, если не больше. Его продолжает тошнить, а голова кружится. На его спине выступили противные липкие капельки пота, то ли потому что Хаммел нервничает, то ли потому что Солнце нещадно печет. - Курт? – из-за шторки высовывается лицо парня. На его лице пятнами остался белый грим, а в кудряшках застряли локоны желтого парика. - Блейн, - выдыхает Хаммел и поворачивается, чувствуя, как на его глазах выступают слезы.

***

- Ты на вкус, как солнце и песок, - говорит Курт и снова целует Блейна, испытывая невероятное блаженство. Блейн согласно мычит и целует парня в ответ. - Я был в Индии, - говорит Блейн и берет руки Хаммела в свои, - там красиво, но иногда я не мог ничего рассмотреть вокруг, потому что мои глаза слезились из-за вони. Курт улыбается, и его улыбка доходит до глаз. Он так давно не улыбался искренне, что, казалось, забыл, что это вообще возможно. - Ты скучал? – нерешительно задает вопрос Курт и зажмуривает глаза. Конечно, не скучал. Да и кто бы стал? Кто бы стал скучать по одному незначительному и чрезвычайно скучному человеку, когда перед тобой открыт весь мир? - Так же, как и ты, - отвечает Блейн и чуть крепче сжимает ладони Хаммела. Курту не нравится этот незначительный, скользкий ответ, но, по крайней мере, его сердце почти не разбито.

***

- На твоей руке шрамы, - шепчет Хаммел и проводит пальцами по руке Блейна, - ты обещал быть осторожным. - Шрамы ведь у меня не только на руке, - мягко улыбаясь, отвечает Андерсен и притягивает Курта, желая чувствовать как можно ближе тепло его тела, - это всего лишь укусы змей. Курт замирает, а затем снова обводит пальцем белую полоску: - Всего лишь змея.

***

Курт улыбается как всегда, но теперь улыбка касается глаз. Он носит футболки и шорты и снимает большие солнцезащитные очки. Блейн пахнет солнцем. Блейн пропитан солнцем. И Курт решает дать небесному светилу еще один шанс. Хаммел сдает книгу Брэдбери, а затем берет еще одну, между делом обмениваясь шутками с библиотекаршей. Она кивает в сторону окна и предлагает Курту обернуться. На улице стоит Андерсон в ярко-зеленом парике и машет Хаммелу рукой, в которой держит большой стакан клубничного молочного коктейля.

***

- Когда ты уедешь? – спрашивает Хаммел, помешивая жидкость в стакане. - Цирк уезжает через неделю, - отвечает Блейн и мечтательно закрывает глаза, - но не думаю, что отправлюсь вместе с ними. Андерсен обнимает Курта и кладет голову на его шею. Хаммел улыбается так широко, как только может позволить это сделать человеческие возможности. Он надеется, что его Солнце останется рядом с ним.

***

Блейн протягивает Курту билеты и говорит, что через пару дней паром отплывает от берегов Америки. Курт сжимает билеты. Он не знает, хочется ему ударить Блейна или же расцеловать его. Проходят два дня. Он не видится с Блейном и вновь зашторивает все окна. Он думает, что примет неверное решение, если будет руководствоваться слепой влюбленностью. Но, так или иначе, Хаммелу приходится признаться себе, что все его действия, начиная с той странной встречи в кафе два года назад, были подчинены именно этому глупому чувству. Курт аккуратно складывает чемодан, но ничего не говорит Блейну. Тем временем, Блейн, сидя в маленьком трейлере, строчит письмо. Маленькие аккуратные буквы пляшут на листе, а слова не хотят складываться в предложения. Они – это люди, связанные случайными событиями. Они – это люди, связанные видимыми нитями.

***

Курт находит письмо, которое ему подсунули под дверь. Он знает, что это от Блейна, просто потому что больше некому. Хаммел не может сдержать своих слез. Эти слезы вызваны словами в письме, хоть и это тоже. И не тем, что Блейном написал письмо. Эти слезы – слезы счастья. Счастья от того, что в жизни Хаммела есть Солнце. Есть Блейн.

***

- Почему ты поехал со мной? – спрашивает Блейн и целует Курта в щеку. Капли моря попадают на них, ветер обветривает их кожу, но они счастливы. И нет ничего, кроме этого. Блейн чувствует на своих губах вкус океана. Огромного, неизведанного и с виду холодного. - И когда меня спросят: «Почему вы все время бежите?», я отвечу, что мы достигли всего, - отвечает Курт и позволяет себе выдохнуть. Хаммел чувствует себя так легко и свободно, что начинает смеяться, словно обезумевший. Блейн с улыбкой наблюдает за своим возлюбленным. Может, это и правда? Может, теперь мир станет чем-то родным для него, если с ним будет его якорь. Может, они вместе – это и есть его все. И ведь Солнце почти всегда отражается в океане. Они связаны и неразлучны. Океан – это якорь, за который всегда цепляется Солнце.