Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Время летело быстро. Холодный февраль, который подарил Финнику и Энни прекрасного сына, сменился первым весенним месяцем. А весна пролетела, как одно мгновение, напоминая нам о себе лишь в последние тёплые деньки мая. Как всегда, просыпаясь в объятиях Пита, я улыбнулась. Яркий солнечный луч проскочил в комнату сквозь маленькое окно в новом отсеке. Нас, в связи со скорым рождением ребёнка, переселили в большой отсек, с крошечным окном. Иногда, мне кажется, что ничего не происходит. Я не являюсь символом революции, да, и вообще, никакой революции нет. Да, мне кажется. Но любая сказка заканчивается. Датчик в часах на руке Пита издавал истошные звуки, предупреждая о том, что Президент Койн устраивает срочное собрание. - Мелларк, успокой эту штуку, - недовольно проворчала я, утыкаясь лицом в подушку. - Китнисс, ты ведь знаешь, что нам придётся идти вместе, - скидывая с нас одеяло, ответил парень. Я вздохнула, проклиная Альму всеми известными мне словами, как можно будить людей, когда солнце едва взошло!? Быстро собравшись, мы направились в зал собраний. *** - Мы слишком долго молчали, - как только все собрались, начала Койн, - пора показать Капитолию и Сноу, ради чего мы боремся! Так как наша Сойка не сможет вылететь за пределы Дистрикта по понятным причинам, - недовольно посмотрев на меня, продолжила она, - мы вынуждены направить во Второй Дистрикт Вас, солдат Одэйр. Финник нахмурился, но кивнул. - Солдат Мелларк, солдат Хоторн и солдат Мэйсон отправятся вместе с вами, - обращаясь ко всем троим по – очереди, сказала она, - также, с вами поедет небольшая съёмочная группа и группа солдатов. Пит сжал мою руку под столом. Моё сердце быстро забилось. - А если они пострадают? - Это война, солдат Эвердин! Сказала, как отрезала! Конечно, ведь ей ничего не угрожает, когда она сидит здесь, в своём кабинете. А невинные люди погибают. Матери теряют своих детей, отправляя их на территорию военных действий. Каждый третий, проживающий в Тринадцатом уже похоронил кого – то. И этот факт убивает. Чувствую, что глаза начинает неприятно щипать и быстро смаргиваю подступившие слёзы. Если с кем – то из них что – то случится – я не переживу. Ведь эту войну начала я, значит и закончить должна её я. - Я полечу с вами, - чётко выговаривая каждое слово, заявляю я. Несколько пар глаз удивлённо смотрят на меня. - Китнисс, ты с ума сошла? – восклицает Джоанна, - нет, я конечно всё понимаю, эти ваши перемены настроения и сбой гормонов, но даже я говорю тебе, что не стоит этого делать! Чувствую, как два голубых глаза прожигают во мне дыру. - Президент Койн, думаю, мы все понимаем, что не стоит слушать её сейчас, - твёрдо говорит парень, я слышу в его голосе надежду. Женщина внимательно смотрит на меня, затем на Пита, и её взгляд снова возвращается ко мне. - Солдат Мелларк прав, - наконец говорит она, - нам нельзя так рисковать, - поспешно добавляет она, - если тебя убьют, Капитолий победит, значит всё, чем занимаемся сейчас, всё, за что боремся – рухнет, как карточный домик. - Но я хочу помочь! – упрямо говорю я, с хлопком опуская ладонь на стол. По комнате проходит волна вздрагиваний. - Разговор окончен! – прикрикивает она, кивая Питу, говоря о том, чтобы усадил меня обратно. *** Слёзы стекают по щекам, падая на идеально выглаженные серые простыни. Он улетел. Улетел, и даже не попрощался. Возможно, я заслуживаю этого. Заслуживаю хлопка двери, ударившего по мозгам, точно огромным молотом, заслуживаю звук его удаляющихся шагов, заслуживаю последнего взгляда голубых глаз, прожигающих во мне дыру. Да, я точно этого заслуживаю. По отсеку разносились мои приглушенные всхлипы, разбиваясь о каменные стены и разлетаясь на тысячу мелких осколков, причиняя мне ещё больше боли, втыкаясь прямо в сердце, туда где живёт любовь к моему мальчику, любовь к той, что ещё не родилась, любовь к сестре и родителям. - Мелларк, как же я тебя ненавижу, - шепчу я, обнимая свой небольшой живот, - ненавижу так, что люблю. Повторяя эти слова, как заклинание, я отключаюсь, даже не обращая внимание на то, что за окном уже утро. *** Дни летели с бешенной скоростью. Ровно две недели назад во Второй отправили экспедицию. Ровно две недели я живу без него, без своего сердца и души. Последние лучи весеннего солнца бросают свет на лист, изрисованный и исписанный нашими с Питом руками. Я поглаживаю рисунок подушечками пальцев, пытаясь почувствовать, запомнить каждый изгиб. Красивый жёлтый одуванчик, такой же светлый и невинный, как Пит. А на следующем рисунке изображена дикая роза. Такая же необузданная и колкая, как я. Как же мы, два настолько разных человека, можем дарить друг другу прекрасные чувства? Провести очередной монолог с собой мне не даёт настойчивый стук в дверь. Я бережно откладываю книгу в строну и бреду к двери. Я не успевая схватится за ручку, отпрыгиваю к кровати, дверь с рывком открывается, и в комнату вбегает запыхавшийся Хеймитч. - Китнисс, они вернулись, - тряся мне за плечи проговорил бывший ментор. Я чувствую, как на моих губах расцветает улыбка. Первая улыбка за эти две недели. - Папочка вернулся, дорогая, - поглаживая себя по животу, говорю я. Я замечаю сожалеющий взгляд Хеймитча, и вопросительно поднимаю бровь. - Солнышко, мне очень жаль, но у парня почти нет шансов… - О чём ты? – слишком громко, для спокойного тона спрашиваю я, - О. Чём. Ты. Говоришь? – выделяя каждое слово, снова спрашиваю я. - Они делают всё, что только могут, но шансов почти нет. Я с силой отталкиваю Хеймитча от двери и несусь по многочисленным коридорам Дистрикта. Молюсь, что это было шуткой. Слёзы застилают глаза, но я бегу не останавливаясь. «Пусть только он попробует умереть!» - проносится у меня в голове. Вдруг голова начинает кружится от ужасной боли в животе, я падаю на колени посреди коридора и слышу душераздирающий крик, а затем, почти потеряв сознание, понимаю, что кричу я. ______________ Лето почти закончилось, а вот я возвращаюсь. P.S. Кидать помидорами разрешается!