Красивая

Все закончилось. Над верхушками окружающего нас леса в темное небо, окрашенное угасающим оранжевым светом горящего внизу города, поднимаются темные столбы дыма. Если бы мы успели проскочить образовавшуюся на шоссе пробку, то сейчас тоже были бы объяты яркими языками пламени, как множество тех несчастных, которые надеялись отыскать в павшем городе спасение. И которые не успели понять, что никакого спасения нет. Пьяный храп Мэрла заставляет меня отвлечься от рассматривания дыма и вернуться обратно во временный лагерь. Вот уж кому действительно все равно, что творится вокруг - брат спит, как младенец, подложив под голову рюкзак и накрывшись спальным мешком, как одеялом. На пару с другими людьми, большая часть которых не протянула до конца этого дня, мы отчаянно пытались отыскать хотя бы какой-нибудь тихий уголок, пока не ушли далеко в лес. Мэрл по пути сюда успел даже пошариться по машинам, покинутым или оставленным без присмотра, и, судя по пустой бутылке в его руке, поиски прошли весьма успешно. Расправив свой спальник, я отыскал среди вещей брата смятую пачку сигарет и зажигалку, закурил и, выпустив в прохладный воздух колечко дыма, исподлобья осмотрел лагерь. Здесь сбились в кучу незнакомые друг другу люди, решившие, что выживать группой будет легче. До тех пор, пока не добрались сюда, перебрасывались лишь парой слов, в основном спрашивая друг у друга одно и то же. Куда идем? Взлохмаченный мужик с ружьем, за которым волочились перепуганная бледнолицая женщина с сыном, в какой-то момент невольно стал лидером. Может, из-за того, что был копом раньше. Или потому что не вдарился в панику и говорил вполне разумные вещи. Сейчас он с задумчивым видом сортировал те крохи продуктов, которые у нас были. Рядом сидела его спутница, помешивая содержимое сиротливо висящего над костром котелка. Судя по их непринужденной беседе, знакомы они были не первый день. Мужчина то и дело пытался как-нибудь коснуться плеча брюнетки или подсесть ближе, часто спрашивая, не замерзла ли она. А та в ответ устало качала головой, с неохотой пытаясь пресечь попытки собеседника нарушить ее личное пространство. Хотя он, впрочем, не шибко сильно и пытался. Немного правее неуклюже ставил палатку полный мужчина, чья семья, состоящая из жены и двух детей, терпеливо ожидала в сторонке. Ребятня играла с сыном брюнетки, бегая кругами и игнорируя просьбы взрослых вести себя потише. Хотя вскоре те сами притихли, заметив выходящего из-за деревьев с топором на плече и связкой дров в руке ТиДока. Этот грозный с виду темнокожий мужик оказался на деле довольно добродушным малым. Травил анекдоты всю дорогу до леса, детей веселить пытался. Сейчас, правда, с довольно опасным оружием в руках он выглядел весьма устрашающе. Чуть поодаль стоял уютный фургон, принадлежащий чудиковатому старику в летней шляпе. С ним вместе в группу пришли две светловолосые девушки. Одна была старше, и старалась вести себя, будто в глубине души была мужиком, хотя к сестре своей относилась с нежностью, стараясь держать ее рядом с собой. Вот и сейчас они вдвоем сидели на складных стульчиках рядом с фургоном, и о чем-то шептались, пока старик копался в ящике с инструментами на пару с китайцем в кепке. Или азиатом. У него такой тихий голос, что хрен разберешь, что он говорит. А дальше всех стоит еще одна машина. Странная семейка, держится особняком и не участвует в редких общих разговорах. Мужчина постоянно чем-то недоволен, ворчит без конца на жену свою, а та лишь глаза виновато опускает и молчит. Хоть бы раз перевела стрелки на него, сказала бы что-нибудь, кроме скомканных слов извинения. Хотя что она может сказать? Вся такая невзрачная, с коротко стриженными волосами и большими голубыми глазами, в которых кроме страха ничего и нет больше. А раньше-то, наверно, красивая была. Фигурка вон, вроде, ничего еще. Поймав себя на мысли о том, что я слишком пристально разглядываю незнакомую женщину, которая, к тому же, замужем, и не представляет собой ничего примечательного, я отворачиваюсь, швыряя окурок в траву, и пытаюсь уснуть. И как вся группа, стараюсь не прислушиваться к очередной ссоре этой парочки. Но сквозь треск горящих поленьев до ушей все равно долетают обрывки слов и фраз, смысл которых в том, что Кэрол (имя-то еще какое странное) ерундой мается, читая их дочери какую-то чушь. Надо же, какой нервный мужик оказался, сказки ему детские не понравились. Отобрав у покорной жены яркую книжку, он швырнул ее в кусты. Никто, включая Кэрол и их дочь, ни слова не сказал. Да и чего в чужую семью со своим уставом лезть? Не маленькие, сами разберутся. В скором времени я все-таки уснул. Правда, проснулся, когда вокруг все еще стояла ночь, и с недовольством понял, что приперло сходить по нужде. С неохотой поднявшись и, на всякий случай, прихватив с собой арбалет, зевая, я направился в лес, который в темноте, да учитывая нынешнее положение дел, выглядел зловеще. То и дело оглядываясь по сторонам, быстро сделал свои дела и собрался уже идти обратно, как где-то рядом хрустнула ветка. Тут же вцепившись обеими руками в арбалет, я стал вглядываться в темноту, пока не приметил неподалеку сгорбленную фигурку. Подойдя чуть ближе, я узнал в ней Кэрол. То и дело поворачиваясь в сторону лагеря, она с опаской шла вперед, иногда опускаясь на корточки и шаря руками по земле. Свалить что ли куда решила? Так бежала бы уж, не оглядываясь, от такой жизни и такого мужа, искать бы даже никто не стал. Но тут ногой я наткнулся на что-то, не похожее на ветку или камень, и сразу ясно стало, что эта зачуханная дамочка забыла в лесу. Подняв с земли испачканную грязью книжку с детскими сказками, медленно направился к Кэрол, которая, услышав мои шаги, тут же застыла на месте. Вот же дура, нет бы убежать куда. А если бы тут не я был, а ходячий? Но говорить вслух я ничего такого не стал. Молча протянул ей книжку, замечая, как в голубых глазах вспыхивают и тут же гаснут какие-то яркие искорки - не то удивление, не то радость, не то все сразу. Будто никто и никогда не помогал ей найти потерянную вещь. Будто в этом жесте было что-то особенное. Она одними губами шепчет спасибо, заставляя меня снова поднять на нее взгляд. Тогда я невольно замечаю, как преобразила ее лицо благодарная улыбка. Лунный свет стер все следы усталости, страха и последних прожитых лет. Она действительно была красивой раньше. Красивая и сейчас. Прижимает тонкими пальчиками к груди книжку, а потом покорно бредет обратно в лагерь, когда я, все так же молча, указываю в его сторону рукой. Она даже не идет, она словно порхает над землей, как бабочка над цветами. С ее легкой походкой можно смело подаваться в охотники - она сумеет бесшумно подкрасться к любому животному. Когда мы возвращаемся в лагерь, она снова скромно улыбается и идет к машине, где спят ее муж и дочь. Такая маленькая, незаметная серая мышка, которая не побоялась пойти в лес одна посреди ночи. Такая хрупкая, и в тоже время сильная, раз все еще живая, терпит мужа и старается радовать дочь, пусть даже глупыми сказками. Странная, и сама похожая на сказку. Усмехнувшись своим мыслям, я закурил и вернулся к своему спальнику. Мэрл по-прежнему храпит, оглушая всю округу, и мне приходиться пнуть его по ноге. Выслушав в свой адрес бессвязную матерную речь, я завалился на свое место и попытался уснуть. Стараясь не думать о Кэрол, и думая только о ней. О том, что это не моя сказка. И вряд ли когда-нибудь ею станет.