Quit me

Целую неделю Макс отлёживался в квартире, любезно предоставленной в его полное распоряжение. Чья это была квартира он не знал, но при всём шикарном ремонте, целой стопки флаеров служб доставки еды и куче продуктов в холодильнике, он был уверен, что до него тут давно никто не жил. А еду, кое-какие вещи и бытовые принадлежности Артур приобрёл специально для него. Возможно, даже снял эту квартиру в аренду на неопределённый срок, когда Макс сказал, что ему нужно побыть одному, а не просто завалиться на недельку-другую к Артуру. Он всё время проводил за компьютером и с телефоном, поднимая все возможные контакты, которые только могли пригодиться. А ещё смотрел фильмы, стараясь не углубляться в свои воспоминания и ни о чём не жалеть. Он ждал, пока лицо перестанет выглядеть таким жалким под синяками, но те упорно не желали сходить. На свой страх и риск, за вечер до встречи икс, он избавился от гипса, чтобы иметь возможность надеть новый кашемировый свитер, а руку подвязал тёмным большим шарфом. Самостоятельно всё это провернуть было сложно, но ко дню встречи он готовился по максимуму. Даже раздобыл тональный крем и вполне умело замазал самые яркие синяки. И уложил волосы так, чтобы они прикрывали остальные кровоподтёки, а чёлка скрывала невидящий глаз. Он пил всю неделю, целыми бутылками, смешивая всё со всем, только за день до встречи перестал полностью. За сутки не сделал ни глотка алкоголя, впрочем как ничего и не съел. В холодильнике скопилось множество почти нетронутых контейнеров самой разной заказанной им еды, он пытался заставить себя есть, но его воротило от одного вида. За семь дней он едва ли съел один полноценный обед в совокупности. Стоило только начать жевать, как его рвало кровью. А вот алкоголь, на удивление, как-то выпивался. И помогал прогонять мысли о том, как встреча пройдёт. Было страшно. И очень тревожно. Но он знал, что гештальты нужно закрыть. *** Он приехал почти три часа назад, но страшно было настолько, что решиться позвонить в дверь он не смог и сбежал в кафе за углом, уговаривая себя не поддаться панике и не сбежать совсем. Заказанный кофе пах потрясающе, но сделать хоть глоток оказалось невыполнимым, челюсть сводило и мышцы будто парализовало. Это было ужасно, но при его откровенно измученном виде двое парней с интервалом в сорок минут пытались к нему подкатить, а потерпев неудачу оставили свои телефонные номера на салфетках. Он не понимал, что не так со всеми этими людьми, которых лишь привлекают синяки и кровоподтёки. Когда он уже решился было покинуть кафе и направиться к своей цели, внезапно сообразил позвонить дежурному на КПП и уточнить, на месте ли вообще интересующая его машина. Благо, кем представляться и что говорить, чтобы не нарваться на отказ в ответе на вопросы, он знал прекрасно. Бинго, машины не было, но вернуться она должна была минут через тридцать пять, если всё будет как обычно. Как это 'как обычно' Макс не знал, но твёрдо решил дождаться её возвращения и покончить уже со всем этим. Для этого ему пришлось сменить место дислокации и зайти в бар на другой стороне улицы, чтобы видеть все подъезжающие машины. И выпить для смелости. Потому что сейчас, когда лишь считанные минуты отделяли его от встречи, страх стал просто нечеловеческим, всепоглощающим и леденящим. А бурбон согревал и успокаивал, и даже блевать не потянуло после первых двух бокалов. Тридцать пять минут на самом деле оказались часом. Часом, за который бесчисленное количество раз хотелось сбежать под предлогом того, что он на самом деле пытался, просто карты так легли, что человека долго не было и он не смог дождаться. Но струсь он сейчас, то так и остался бы полон душащих вопросов и несказанных слов, которые иногда не давали спать по ночам. Считал бы себя тряпкой, как его многократно и называл этот самый человек. Ни на что неспособной тряпкой, пригодной лишь для траха и получения затрещин. И стоило вернуться к этим воспоминаниям, как красивейшая спортивная машина плавно проехала мимо барных окон и, грациозно повернув, спустилась в подземный паркинг. Следя за ней, Макс будто вспомнил абсолютно все оскорбления, когда-либо сказанные в его адрес. Всё ещё слышал, как жестоко они звучат и морально уничтожают. И все его порезы на руках, следы от сигаретных ожогов, швы от операций, сломанные кости и бесчисленные шрамы заболели словно свежайшие, только что полученные травмы. И это его подстегнуло, заставило подняться и тотчас выйти из бара. Он обошёл дом по периметру, зашёл со стороны бизнес центра, на лифте для посетителей спустился на минусовой этаж, поплутал между разгружавшихся машин и ловко перешёл на парковку резиденций. Там зашёл в служебный лифт, доехал на один этаж ниже нужного и ещё минут десять просидел на лестничной клетке запасного выхода, в последний раз прокручивая в голове всё то, что хотел сказать. Сделал глубокий вздох и пешком поднялся на следующий этаж. Вышел в ухоженный холл у гостевого лифта, глянул в огромное зеркало на всю стену, удовлетворился увиденным и направился к одной-единственной входной двери на этаже. Постучался, ибо звонка у двери никогда не было, только домофон у входа в саму резиденцию. Услышал шаги и едва не рухнул в обморок. Тяжело сглотнул и постарался принять самую непринуждённую позу. Замер, пока отпирались замки. Не сразу смог поднять глаза на открывшего дверь, а пару секунд просто разглядывал его эксклюзивные дизайнерские туфли. Потом словно вмиг стал в сто раз морально сильнее, посмотрел прямо в глаза и очень тихо сказал 'привет'. Пауза повисла опасно-долгая, и тишину прервал опять Максим. -Разрешишь зайти? Именно так — 'разрешишь? ' Не 'можно зайти? ', 'я зайду? ', 'пригласишь войти? ', а 'разрешишь? ' Было очевидно, что ему не рады. Его не ожидали увидеть и едва ли вообще когда-то вспоминали. На какое-то мгновение ему вообще показалось, что у него сейчас спросят кто он и что здесь делает. Но, к счастью, этого вопроса не последовало, а ему позволили зайти, внимательно его разглядывая и изучая. Дверь закрыли на все замки, и только когда щёлкнул последний, Макс подумал, что в случае чего он даже не сможет убежать. А ведь никто даже не знает, где он, да и искать его не кому в принципе — убивай не хочу, блин. Он не сделал ни шага, не зная, в какую из комнат ему предложат пройти, если предложат вообще. Прихожая выглядела не так, как он помнил. Видимо, новый дизайнерский ремонт. Характерный стиль, но чуть отличные детали, новые оттенки и технологии. Макс удивился, когда из всех комнат его повели в кабинет. -А ты что, надеялся, что сразу в койку тебя потащу? Словно считав его удивлённые мысли, спросил хозяин квартиры с нескрываемой усмешкой в голосе. От этих интонаций Макс почувствовал себя оплёванным. Как всегда, всё сводилась к грязным намёкам и уничижительным словам. -Надеялся, что хоть раз в жизни тебе хватит чести отнестись ко мне по-человечески и выслушать, а не измываться на ровном месте. Я пришёл поговорить, один единственный раз, прояви хоть немного уважения и просто дай мне высказаться. -А что ты можешь мне сказать-то? По-моему, всё закончилось предельно ясно. И сколько, лет пять тебя не распирало поговорить, а тут вдруг приспичило? Чего так? Макс сел на красивый офисный стул подле хозяйского стола и непроизвольно окинул кабинет взглядом. Тут практически ничего не изменилось, только мебель сменилась с чёрной, на благородную бордовую. Те же самые столы, стулья, кресла и шкафы, только в новом цвете. Руслан всегда трепетно относился к своему домашнему офису, поэтому оказаться сейчас именно здесь казалось чем-то практически невозможным. За годы жизни с ним, Макс заходил сюда не больше полудюжины раз. Руслан не разрешал. Даже домработницу не подпускал к святая святых, сам поддерживал в кабинете порядок и даже выращивал кактус, который до сих пор гордо красовался в стильном белоснежном хай-тек горшке. -Ты вообще хоть когда-то любил меня? Не став ходить вокруг да около глаза в глаза спросил Максим, даже опешив от такой своей прямоты. -Ну, я жил с тобой года четыре. Вроде, ты и сам пришёл к выводу, что I am not the loving type, вся эта любовь-морковь не в моём стиле. Ещё какие-нибудь дурацкие вопросы? -Тогда просто скажи 'нет'. Ну же. Я здесь, прямо перед тобой. Просто скажи, что за пять лет, а именно столько всё это длилось в сумме, ты меня не любил ни минуты. -Не стану, и ты меня уже порядком выбешиваешь. Макс криво усмехнулся. -Значит, любил. Тогда почему ты никогда, ни одного грёбаного раза мне этого не сказал? За пять ёбаных лет, когда я дышал и жил тобой, почему, чёрт возьми, ни единого раза ты не сказал мне, что любишь? Херово, разрушающе, но всё же любишь? Любил. Почему? За что? За что ты сделал со мной всё это? В чём я был виноват? Преданный, верный как пёс, мечтающий хоть об одном твоём добром слове. Почему ты меня бил? До больниц, Руслан. Почему ты постоянно бил меня, если хоть чуточку любил? Что со мной не так? Что я делал не так? Ты никогда не говорил за что. И я мучаюсь до сих пор, раз за разом задавая себе вопрос, почему человек, ради которого я жил, избивал меня ежедневно, мучал, насиловал. Я был на всё для тебя готов, по собственной воле, но тебе было интереснее применять силу и получать всё это через мою боль. Почему? Почему я вызывал в тебе эти чувства, желание меня растоптать? Я ведь тебя любил безумно, всем сердцем. Терпел всё, себя винил, прощал. Даже измены твои, глотал всё. Знал, что приходишь после других, но всё равно тянулся, а получал оплеухи и унижения. Я с собой боролся, с гордостью своей, какой-никакой честью, чтобы терпеть всё это, лишь бы ты был рядом. А ты держал меня словно в тюрьме и наказывал за одному тебе известные грехи. Наказывал за то, что я любил тебя как последний щенок. А когда я решался и пытался уйти, видя что не нужен тебе, ты не отпускал. Находил, возвращал, наказывал сильнее. У тебя был тот парень, помнишь? Эльдар? С которым ты фактически жил в городе, запирая меня в загородном доме и не появляясь месяцами. Помнишь, как сказал мне, что с ним всё не так? Что пальцем его не трогаешь. Сказал, избивая меня ногами. Помнишь? Что со мной не так? Тогда я понял, что ты только со мной настолько жесток. Да, характер у тебя не подарок, но ведь других, как выяснилось, тебе и в голову не приходило бить. Только меня. За что? Руслан совершенно спокойно отпил коллекционный виски из бокала стоимостью годовой зарплаты президента небольшой африканской страны, и очень внимательно посмотрел на Максима. Сейчас он был именно таким, каким он впервые увидел его много лет назад. Холодным, прямолинейным, уверенным, себе на уме. Казалось бы, он говорил очень личные и болезненные вещи, но тон был такой ледяной и безэмоциональный, что казалось, будто к нему это всё не имеет прямого отношения. Раньше он всегда был таким, либо молчал, либо дерзил, либо замораживал всё вокруг своим отвратительным ледяным тоном. Эти интонации всегда бесили Руслана больше всего. Надменные, обезличенные, словно говорящие 'какие-вы-все-придурки-а-я-король'. Он был готов сделать с ним всё что угодно, лишь бы сбить эту спесь, услышать е г о, а не эту искусственную оболочку. И пусть это были болезненные стоны, но они были е г о, н а с т о я щ и м и, а не этими гадкими отстранёнными интонациями-льдышками. Даже когда Максим признавался ему в любви, он в этом слышал заученный сценарий, а потому хотел раскрошить ему череп, лишь бы заставить сказать что-то настоящее, пусть и на последнем издыхании. -Ты знаешь всё прекрасно. Знаешь, кто я и какой я. Знаешь, кто ты сам. Мальчишка с улицы, без тормозов, без самоконтроля, без должного воспитания. Ты торговал собой, за дозу любому сосал, давал всем желающим. Как к тебе относиться иначе? Торчок-потаскушка. Но сука красивый до ужаса. Я купился на это. На смазливую мордашку и задницу как с картинки. Захотел тебя себе в личное пользование. Всё просто, Максим. Никакой романтики. Ты хотел продаваться, искал на свою пятую точку приключений, а я хотел обладать безгранично. Хоть и было противно, стоило задуматься, скольких ты через себя пропустил. Каждый получил, что искал. Я не испытывал к тебе никаких тёплых чувств, когда всё начиналось, только похоть и собственничество. Хотел постоянно иметь тебя под рукой, всегда доступный хороший секс, проверялся ты регулярно, все риски минимизированы. Я привязался гораздо позже. Но ненавидел тебя за всё, что ты творил до меня. Это была твоя сущность. Я знал, что ты со мной, потому что я тебя содержал. Предложи кто условия получше, ты бы ушёл не раздумывая. Но я не хотел этого допускать. Ты должен был быть только моим, поэтому я с тобой не церемонился. Вокруг тебя было столько грязи, пока я не отвадил от тебя всех. Все эти твои псевдо приятели, которые так и пожирали глазами, тот твой школьный 'друг', который еле в штанах держал свой хуй, когда ты был рядом. Ты либо был слеп, либо совершенно туп, раз не понимал, почему все эти люди с тобой. И ты сам развязал мне руки. Я знал, что ты стерпишь всё, потому что я тебя содержу. Знал, что у тебя вариантов-то особо и нет — либо я, либо опять улица, пока не найдёшь нового спонсора. Ты не был никому нужен. Ни семье, ни так называемым 'друзьям'. Только мужикам для удовлетворения своих естественных и самых извращённых потребностей. И мне, для тех же самых целей, только на постоянной основе. И я проверял, насколько далеко мы оба сможем зайти в этих больных отношениях. Тебе нужны деньги, а мне всё то, что за деньги можно купить у такого, как ты. Я бил тебя за то, что ты был собой — грязным мальчишкой с улицы. Да, во мне было больше ненависти и злости за всю твою жизнь 'до', чем чего-либо другого. И именно поэтому я срывался на тебе за любую мелочь, за одно неугодное мне слово, за один взгляд на кого-то другого. Всё что угодно с тобой бы сделал, лишь бы ты перестал играть в роковую проститутку. И всё что угодно делал, чтобы у тебя и в мыслях не было захотеть кого-то другого. Я привык быть лучшим. Не просто самым богатым, а действительно лучшим. И понимать, что ты в два счёта уйдёшь к тому, кто просто готов будет платить тебе больше — было невыносимо. Я хотел, чтобы ты начал видеть меня, а не мои банковские счета. Ложился в постель со мной, а не с моими кредитками. Да, для меня дело было в тебе. А тот парень, с которым я тогда зависал — да, его мне бить не хотелось. Потому что мне было похуй. Тупо секс и никаких эмоций, никаких интересов и мыслей. Я даже не помнил, как его зовут, пока ты сейчас не сказал. Поверь мне, будь мне на тебя похуй, ты бы страдал больше, чем от побоев и насилия. И моего безразличия ты бы уж точно не выдержал. Психологические штуки всегда переносятся куда хуже, чем физические. Так что, да, Максим, когда-то я тебя любил. -Тогда почему, — его голос дрогнул, даже скорее надломился, — почему ты меня бросил?! -Я что, на исповеди? — Руслан уже порядком завёлся и перешёл на привычный в отношении Макса агрессивный тон. — Заебал ты меня, вот почему я тебя бросил. И не жалею ни капельки. Шлюха конченая. Всё бля, допрос окончен. Он только собрался подняться с кресла, чтобы выпроводить Макса за дверь, как тот сделал что-то совершенно невероятное — одним мгновенным движением достал пистолет и направил его прямо на Руслана. Какое-то время они не мигая смотрели друг на друга, а потом Макс выстрелил, лишь едва заметно отведя руку в сторону. Ровно так, чтобы пуля пролетела в сантиметре от уха Руслана. Точно также, как однажды стрелял в него сам Руслан. Сейчас же пуля угодила ровнёхонько в горшок с его любим кактусом и разнесла его на кусочки. -Нет, ты, чёрт возьми, договоришь со мной, — безумным голосом сказал Макс, вновь целясь прямо ему меж глаз. — Мне терять нечего. Так вот, почему ты меня бросил? -Воу, да ты совсем вижу с катушек слетел. Хочешь ты правду? Получай свою правду! Я устал от тебя, от твоих вечных соплей, слёз. Ты стал херово выглядеть, кожа да кости, побои месяцами не сходили. Секс опротивел, всё одно и то же, да и в зад тебе уже со свистом можно было ножку от стола сувать, вошла бы как миленькая и ещё место осталось. Ты истаскался и порядком подзаебал. Вот я и избавился от тебя при первом удобном случае. -Какой же ты ублюдок! У Макса затряслись руки, а внутри всё словно оборвалось от столь прямого ответа. Нет, он, конечно, не ждал добрых слов, но и к вот т а к о м у готов не был. -Почему ты, блядь, не сказал мне этого тогда? Почему?! Я ведь извёлся, каждый день надеясь, что ты заберёшь меня. Да, я сначала выдохнул, что всё, свобода, побои закончились, можно жить дальше, но уже через неделю я взвыл. Тосковал безумно, тело словно требовало тебя рядом, я спать не мог, вспоминая, как когда-то мне было с тобой безумно хорошо. Ты мне снился. Но ты даже не позволил мне за вещами приехать. Меня не пускали ни к твоим квартирам, ни к дому, ни к офису. Ты меня попросту выкинул. Едва живого, без копейки денег. Я лежал в психушке, ты знаешь? Я вены резал, глотал таблетки, даже моющими средствами пытался отравиться, вот только мои 'псевдодрузья' меня спасали. Всем, кроме тебя, было не похуй. Я ждал, знаешь, что однажды ты придёшь за мной и всё станет нормально. У меня полгода никого не было, потому что я как дурак надеялся, что ты заберёшь меня к себе и знал, что после кого-то ты меня уже не примешь. А ты значит был рад, что так удачно от меня избавился. А я готов был вернуться и сдохнуть от твоей руки, лишь бы не оставаться в этом мире без тебя. Какой же я был идиот! Я столько лет изводил себя мыслями, почему ты так резко меня бросил, а ты, оказывается, давно искал тупо подходящий случай. Я безумно любил тебя, Руслан. Всё, что было в моей жизни дальше — это попытка справиться с потерей тебя. И, как видишь, все попытки провалились — я уже был запрограммирован на больные отношения. Начал верить, что я действительно во всём этом виноват, что я заслуживаю только такого к себе отношения. Ты видишь, в каком я сейчас состоянии, у меня едва ли остались целые кости, я практически ослеп, так вот — это сделал со мной ты. Не будь тебя в моей жизни, я бы не искал твои отголоски во всех остальных людях и не позволял им поступать со мной так же, как поступал ты. Но я не знал другого отношения, поэтому придумывал себе 'любовь' и искал оправдания чужой ублюдочности. Будь у тебя совесть, это бы было на ней. Я был ребёнком, когда ты забрал меня к себя. Безумно влюблённым в тебя ребёнком. И ты мог слепить из меня что угодно, у тебя была вся для этого власть и моя покорность, но ты сделал из меня боксёрскую грушу и секс-куклу. Но сейчас я понимаю совершенно точно — это всё никогда не было моей виной. Я не провоцировал и не заслуживал такой твоей жестокости. Ты просто напросто ко всему прочему ещё и психологически меня насиловал, внушая мне, что я сам виноват в твоей агрессии. У насильника всегда виновата жертва. Ты просто типичный насильник и абьюзер, а я конченый дурак, из-за своей любви не понимавший очевидного. Мне терять нечего. Договорив, Макс облизал губы, сглотнул и резко направив пистолет себе в рот, спустил курок.