Quit me

-То есть, я правильно всё понял? Теперь всё будет именно так: из-за того, что тебя обидел Даня, ты сведешь на нет общение со всеми нами? Миша докурил третью за разговор сигарету и внимательно посмотрел на Макса, ища в его взгляде опровержения такой не очень приятной развязке затянувшегося конфликта с Даней. Макс на пару минут задумался, а потом всё-таки неуверенно кивнул. -Он запретил мне появляться на пороге его дома, поэтому все вечеринки у него для меня исключаются сразу. И он ведь скоро станет новым владельцем облюбованного нами клуба? Тогда и туда мне закрыт вход. Ужины, концерты и выходные на природе я постараюсь периодически уговаривать себя провести в его присутствии, но не так часто, как это было раньше. Он действительно сильно меня обидел, словами и действами, мне лучше не пересекаться с ним лишний раз. К тому же, у меня кое-кто есть, хочу уделять время ему. -Понимаю. Только, Макс, из-за чего конкретно вы рассорились с Даней? Он молчит словно партизан, типа это личное, но мне-то ты рассказать можешь? Я даже представить не могу, что должно было произойти между вами, чтобы Даня запрещал тебе появляться у него дома и орал, что вообще никогда больше не хочет тебя видеть. И так уже больше месяца. -Я боюсь, что ты тоже отвернёшься от меня, если узнаешь всё, Миш. Если и ты начнёшь меня оскорблять – я не знаю, как дальше смогу доверять людям... -Что?! Макс, ты чего? Вряд ли существует что-то, что заставит меня и любого из нашей компании резко переменить о тебе мнение и начать презирать. Если ты, конечно, не совершил парочку особо-тяжких преступлений согласно уголовному кодексу, конечно. Миша рассмеялся, а Макс, догнав смысл шутки, тоже вполне искренне улыбнулся в ответ. Однако в следующую секунду он уже был предельно сосредоточен и серьёзен. Всё ещё колебался, но решился рассказать правду. Ему давно нужно было выговориться, и кроме Миши из их компании он не смог бы так довериться никому другому. Но в глаза он смотреть всё же не решился. -Как ты знаешь, мы с Даней иногда трахались, - нерешительно начал Макс, теребя рукава своей потёртой кожаной куртки. – Это было периодически, с большими интервалами, не постоянно и ни к чему не обязывающе. Помнишь тот вечер с бодишотом? До этого у нас не было секса месяцев восемь, а после всё опять активизировалось и мы спали вместе почти месяц. Так получилось, что Даня стал свидетелем того, как я трахался с другим. Он не должен был видеть всё то, что он увидел, так просто получилось. Я дал себе волю и позволил делать с собой всякие не очень приятные штуки, немножко унизительные и довольно жёсткие, но приходящиеся мне по нраву, вот. А для Дани это оказалось слишком, видеть собственными глазами, как меня имеют во все щели и как я получаю удовольствие под едва знакомым мужиком. Он узнал обо мне слишком много, застав с тем парнем. Больше он не мог себя убеждать, что нет никакой разницы в том, что я сплю с мужчинами, а не с девушками, любовь и есть любовь, вне зависимости от пола. То, что он увидел, не имело ничего общего с занятием любовью. И теперь он знает, что я не просто предпочитаю секс с мужчинами, а люблю всякие грязные, непристойные вещи. Поэтому сейчас ему противно просто на меня смотреть, а уж если он начинает углубляться в детали и понимать, что он сам лично имел меня после всей той грязи, которую я позволял другим, у Дани сносит крышу и он готов меня разорвать на кусочки. Одно дело знать, что я гей, люблю парней и имею с ними отношения, другое дело видеть своими глазами, как меня пялят без резинки, кончают внутрь и оставляют на бёдрах синяки. Я хорошо понимаю Даню в этой ситуации, правда. Это слишком, застать друга детства в таком виде, в котором он застал меня той ночью. И я понимаю, почему он меня ударил после, но не понимаю, почему он предпочёл наброситься на меня с кулаками, когда я приполз просить прощения... Я на всё закрыл бы глаза, не начни он распускать руки. Пусть бы оскорблял, поливал грязью, запрещал появляться в одном с ним помещении, но только не бил... Ты знаешь меня, я ненавижу, когда применяют силу вот так. И Даня знает, но тем не менее... Дослушав до конца, Миша молча пересел на диван к Максу и, в полнейшей тишине, крепко его обнял. -Никого не касается то, что ты делаешь в постели, Макс. Даня очень, очень не прав, что унижает тебя из-за этого. Это только твоё дело, Макс, пока тебя самого всё устраивает – не может быть никаких проблем с чужим мнением по этому поводу. Мы выросли вместе и прошли через кучу всякого дерьма, отвернуться от тебя из-за такого – глупо, низко и неправильно. Я никогда этого не сделаю, обещаю. В смысле, я часто над тобой прикалываюсь по таким темам, называю принцесской и всякая такая фигня, но я никогда не вкладываю в свои слова что-то обидное. И должен извиниться, если тебя это всё же задевает. Макс, ты можешь переспать хоть с ротой африканских необрезанных солдат на моих глазах, я и бровью не поведу, пока тебе это нравится. То, что Даня занимался с тобой сексом, не даёт ему никаких прав тебя обижать, и тем более бить. Секс никому не даёт права тебя бить, Макс. Я знаю, что звучу как престарелая мамаша с гиперопекой, но это действительно так – никаких прав на насилие ни у кого нет и быть не может. Клянусь, Макс, если Даня при мне хоть пальцем тебя тронет, я разобью ему чёртову морду лица и переломаю эти самые пальцы. -Ты ведь видел... – еле слышно прошептал Макс куда-то Мише в грудь. – Видел, как он меня трахал, я имею в виду. Той ночью у него дома, когда вы играли в мафию. Видел, как он меня по-всякому тискает, целует, вставляет в меня член... Тебе не противно? Не было противно пожимать мне руку при следующей встрече? Я так этого боялся. Боялся, что вы всё отвернётесь, своими глазами увидев, как Даня меня трахает. Или пустите в следующий раз по кругу, убедившись, что со мной можно делать всё. Мол, почему это Дане можно меня ебать, а вам нет... Извини. -Правда думал, что кто-то будет говорить о тебе такое? Мы просто удивились, что вы с Даней не пользуетесь презервативами, вот и всё. Никто после не говорил о тебе никаких гадостей. И уж точно не предлагал пустить тебя по кругу. Кажется, я кое-что понял. Понял, почему ты избегаешь нас всех, а не только Даню. Это он тебе внушил такое? Что все считают тебя легкодоступным, грязным? Что всем противно тебя видеть? Закусив губу, Макс едва заметно кивнул. Всё так, Даня действительно говорил ему такое. И намекал, что Макса с удовольствием пустят по кругу, проболтайся он кому, что «Максик любит групповушки и когда его имеют одновременно во все дырки». -Только не говори Дане ничего, ладно? Я не держу зла и ничего такого. Всё получилось так, как получилось, это ничего. Он взбесится, если узнает, что я пожаловался тебе. Не говори ему, пожалуйста. -Ты ведь понимаешь, как всё это неправильно? То, как Даня обращается с тобой теперь? -Мне уже всё равно. Я своё перестрадал. Я пойду, Миш? Кое-какие дела. -Удачи, - сказал Миша, взъерошивая Максу волосы. – И я всё равно жду тебя в пятницу на годовщине Ани и Серёжи, хорошо? -Не могу обещать, но спасибо. Что ждёшь и вообще за всё. Пока. Я позвоню, если смогу приехать к ним на праздник. Выходя за дверь, Макс прекрасно знал, что не позвонит. Потому что не пойдёт ни на какую годовщину, чтобы не пересекаться с Даней, на которого Серёжа, собственно, и работал.