Quit me

Дома Макс выболтал Саше абсолютно всё, будто оправдываясь за столь бурную реакцию Дани на их присутствие в обозримой близости. Он действительно боялся, что Саша всё неправильно поймёт и станет думать, что Даня просто рассчитывает вновь заполучить его себе, жутко ревнуя и срываясь по любому поводу. Сам-то Макс знал, что всё совсем не так, как может казаться со стороны – влюблённости Дани всегда проявляли себя в совершенно иной форме, но Саше нужны были более убедительные доводы. Поэтому Макс рассказал всё-всё-всё: как Даня заступался за него в школе и защищал от многочисленных нападок, издевательств и травли; как пускал ночевать к себе, когда Макс сбегал из дома; как Данин папа вырвал Макса из лап его озверевшего старшего брата, избивавшего его ногами за то, что приехав за ним на школьную вечеринку, он обнаружил, что от Макса пахло алкоголем и сигаретами; как в другой раз его брат избил и Даню, посмевшего вступиться за него и сказать что-то колкое; как Данины родители позвали его с ними в путешествие и каким-то чудом уговорили его родителей отпустить Макса, фактически избавив его от участи провести всё лето взаперти в лучшем случае, а в худшем – в больничной палате после многочисленных побоев; как они же всегда давали деньги на экскурсии и все прочие школьные мероприятия им обоим, прекрасно зная, что на карманные расходы Максу мягко говоря обеспеченные родители выделяют самый минимум, чтобы он не разбаловался и не возомнил о себе слишком много. Макс рассказал и то, что Даня всегда был для нёго самым близким и дорогим человеком, которому можно доверять безгранично. Что он тысячи раз жалел, что не он его старший брат и вообще не родной ему по крови. Что дома его систематически избивали и гнобили за то, что он гей. Что ему пришлось в одиночку осушить бутылку водки, чтобы набраться смелости признаться Дане в своей гомосексуальности и морально подготовиться получить взбучку ещё и от него. Что Даня лишь пожал плечами и сказал, что это не имеет абсолютно никакого значения – они всегда были и будут лучшими друзьями. Что Даня был его идеалом и почти личным героем, а потом Макс с жутчайшим страхом понял, что влюблён в него по уши. Что приполз к нему едва живой и объяснялся в любви, боясь посмотреть в глаза. Что Даня не тронул его даже тогда, пусть этой новости и не обрадовался, а после лишь аккуратно давал понять, что ни о какой взаимности речи нет и быть не может, хотя мог бы воспользоваться его такой нежной преданностью и вытворять с ним всё что угодно, точно зная, что ему за это ничего не будет и Макса некому защищать. Что между ними никогда не было никаких недосказанностей и они слишком хорошо знали друг друга, чтобы безошибочно понимать, как всё было на самом деле. Что Даня отошёл в сторонку, когда бойфренд Макса безапелляционно поставил его перед выбором: или он, или друзья, в том числе и Даня. Даня был единственным, кому в своё время Макс признался, что подвергался домашнему насилию со стороны партнёра. Тогда почти вся их компания стала свидетелями безобразной сцены в клубе, когда его тогдашний мужчина со всей дури ударил его в челюсть, а после бил лицом об пол и несколько раз пнул ботинками под рёбра. Их растащили по углам, но стоило друзьям упустить Макса из виду, как любовник тут же буквально за шкирку выволок его из зала и, очередной оплеухой и стиснутой на горле рукой поборов сопротивление, потащил на парковку к своей машине. Макс вырывался, брыкался и даже укусил душащую его руку, но силы были не равны, а его строптивость лишь злила любовника ещё сильнее. Когда на парковку выбежали его друзья, Макса били головой о капот машины и он давился своей кровью. Его привёл в чувства Миша, а Даня, тоже получивший по морде, раздробил мужчине кисть, зажав его руку дверцей автомобиля. В тот самый день между ними, Максом и его мужчиной, всё совершенно точно было кончено. Тщательно скрываемая Максом правда вылезла наружу, а любовнику уже не с руки было кому-то что-то доказывать, чтобы забрать Макса обратно и в один прекрасный день забить до смерти. Максу же даже не позволили забрать вещи лично, только через пару недель водитель привёз их часть в уродских чёрных мешках и буквально швырнул ему под ноги. Макс жил у Дани почти два месяца после, пока не нашёл себе отвратительную квартиру без мебели и, не взирая уговорам Дани остаться, всё-таки съехал. Он был в жутчайшей депрессии, резал руки и не хотел просыпаться по утрам, но Даня был рядом и заставлял его жить. Именно Даня купил ему в новую квартиру всю нужную мебель, исправно притаскивал продукты и оставлял деньги на жизнь, прекрасно понимая, что пока Макс не в силах вернуться к нормальному существованию и найти работу. Ещё четыре месяца Даня стаскивал его с наркоты, вынимал из чужих случайных постелей и отбирал бутылки с алкоголем, заходя в гости чуть ли не каждый день. Конечно, остальные друзья тоже не оставались безучастными, но они не знали всего, а потому и предположить не могли, насколько Макс был изломан. Родственники же, наоборот, делали только хуже, обвиняя его во всех смертных грехах и почти прямым текстом желая ему сдохнуть уже поскорее. Когда Макс начал колоться и перестал признавать наличие у себя пагубных пристрастий, Данино терпение лопнуло и он насильно запихнул его в дорогущую клинику, гарантирующую полную анонимность и успешное избавление от зависимости. С иглы Макс слез и сразу же взялся за ум, разорвав все сомнительные связи и выкинув из дома все запрещённые препараты разом. И антидепрессанты. Его решение устроиться на работу в бар казалось издевательством, но запретить ему никто не мог и не стал бы – препятствовать работе в полной как минимум алкогольных соблазнов среде было равнозначно заявлению, что никто из друзей не верит, что Макс сможет не сорваться и не скатиться в бездну снова. Но Максу пошло на пользу лечение в клинике, а также добровольное, пусть и краткосрочное, посещение психотерапевта, и он больше совсем не хотел себе вредить. Напротив, стремился наслаждаться жизнью. Он очень быстро социализировался и вновь стал душой компании, с удовольствием заводил новые знакомства и позволял угощать себя коктейлями. Все облегчённо выдохнули, когда он перестал носить тёмную невзрачную одежду с длинными рукавами и в его гардероб вернулись узкие джинсы, модные проклёпанные ботинки челси, майки с провокационными надписями или логотипами групп, а также рубашки с закатанными рукавами – у него было много шрамов и некрасивых следов от порезов и сигаретных ожогов, но Макс их больше не стыдился. Макс искренне хотел вернуть Дане все потраченные им на него деньги: за мебель, продукты, клинику и за всё-всё-всё, но Даня, конечно, твёрдо и решительно отказался. У него были свои отношения, куча работы, но он никогда не отмахивался от Максима, если тот хотел поговорить или о чём-то попросить. Он не носился с ним как с писаной торбой, никто не носился, но все готовы были выслушать Макса, стоило бы тому изъявить подобное желание. Макс желания не изъявлял, только тусовался, летал на выходные в Европу и ходил по концертам, а потому ещё через пару месяцев все были убежденны – с ним всё в полном порядке. Когда они впервые переспали, инициатором был Максим, но наутро взглянуть Дане в глаза он так и не решился. Он вообще всячески избегал его не меньше недели, сильно краснея и сгорая от стыда при случайных встречах в присутствии их общих друзей. Дане быстро надоели эти игры в кошки-мышки, а потому он попросту завалился к Максу домой и вынудил напрямую поговорить о произошедшем. И если Макс начал с извинений и оправданий, Даня спокойно курил и заверял, что между ними ничего не изменится – подумаешь, перепихнулись по нетрезвой лавочке. Макс был уверен, что это отговорки, что Даня обязательно пошлёт его куда подальше и прикажет не появляться ему на глаза, но Даня всегда говорил только то, что имел в виду. Да и было кое-что, что никто не хотел отрицать – обоим понравилось. Однако секс не стал регулярным и частым – они обо всём сразу поговорили и уяснили, что кроме физического влечения новых чувств у них друг к другу нет. Они доверяли друг другу, а потому секс всегда был просто бесподобный. Не было зажатости, стеснения и неуверенности – каждый мог попросить о чём-то очень желанном, что выполнялось тут же. Казалось, Макс запихнул всю свою жизнь в один укороченный рассказ, переплетя его с рассказом о жизни Дани, и чувствовал себя обязанным поделиться им с Сашей, чтобы всё прояснить и немного оправдать Даню за его такое грубое поведение. Саша выслушал без нотаций и лишних комментариев, однако его мнение о сложившейся ситуации никак не изменилось: Даня вёл себя как мудак, говоря о Максе всё то, что он говорил, и в качестве бонуса разбивая ему нос. У Макса давно не было синяков на лице и наливающийся сейчас смотрелся жутко. К тому же, нехотя, но Макс всё же признался, что после той ночи, когда они переспали втроём, Даня уже несколько раз распускал в его сторону руки и наговорил очень много жестоких слов. Договорив, Максим закурил и, когда в комнате повисла пауза, осторожно дотронулся до нещадно болящего носа, а потом бездумно затушил окурок о своё запястье. Тут же опомнился и с опаской уставился на Сашу, надеясь, что тот не заметил такой дурацкий поступок. Но Саша заметил и встряхнул его что есть силы, чётко, почти грозно заявляя, чтобы Макс никогда больше не смел делать так. В ответ Макс целовал его разбитые в кровь костяшки пальцев и обещал никак себя не ранить. Но за одно то, что Макс оставил на себе очередной ожог, Саша готов был отправить Даню на тот свет. И за то, что ему мало было вычеркнуть Макса из своей жизни и ограничить появление в своём обществе, так он ещё и не чурался применять к нему силу, ударяя без веских на то причин. Если ещё час назад он всерьёз раздумывал оставить конфликт как есть, то сейчас знал точно: у драки в баре будет продолжение.