Во власти Тривии.

Ей не нравится, когда чужие руки прикасаются к ее телу. Ощущение чужого тепла раздражает. Но в данной ситуации все кажется правильным. Королева пришла сюда для того, чтобы оставить свою личность за тяжелыми литыми дверьми. Именно поэтому она позволяет девушкам наносить эфирные масла на кожу. Позволяет надеть богато украшенную маску, которая скрывает верхнюю часть лица. И не произносит даже слова, когда чужая ладонь случайно касается ее губ. Мрамор приятно холодит босые ноги, и ее совсем не интересуют потрясающие фрески на стенах, взгляд равнодушно скользит по золотым колоннам и изящной лепнине. Все это меркнет рядом с желанием узнать, что ее ждет в небольшой зале. Неизвестность возбуждает, фокусируя все внимание на собственных желаниях, странное предчувствие обволакивает каждую трепещущую клеточку души. Она легко распахивает двери, улыбаясь полумраку, окутавшему покои. Регина идет через влитой в пол бассейн, тревожа водную гладь. Ее шаги размерены, а взгляд устремлен на ложе, где ее уже ждет… девушка. Удивление сменяется ухмылкой. Голд решил преподнести сюрприз. Но ей нравится. Светлые локоны струятся по плечам, а белоснежная кожа, освещаемая светом нескольких горящих свечей, прикрыта лишь тонкой простыней. Незнакомка встревожена. Эта идея прийти сюда уже не кажется такой хорошей, но все ненужные мысли сменяются диким и одновременно опьяняющим страхом, когда ее взгляд встречается с карими глазами. Такие знакомые и такие чужие. От вошедшей женщины веет опасностью и смертельной страстью. Ее грация завораживает. Они неотрывно смотрят друг другу в глаза. Эмоции на пределе, возникшее напряжение грозит испепелить все вокруг. Темноволосая женщина приближается, медленно, словно крадущаяся пантера, готовая вцепиться жертве в глотку. И девушка чувствует себя парализованной. Сердце замирает, когда женщина легким движение руки сбрасывает набедренную повязку, полностью обнажаясь и тут же оказываясь рядом. Секунды кажутся вечностью, когда полные губы замирают в миллиметре от тонких чуть приоткрытых губ девушки. Едва уловимое и такое невинное прикосновение… Как сотни сорванных печатей… Как неизбежное столкновение планет… Пожар… Гром не слышен за звуком разбившегося глиняного кувшина. Сосуд падает, расколов свое дно о мраморную плитку. Никчемные обломки безобразно ложатся на поверхность. Темно-алые змеи медленно ползут по белому полу, заполняя каждую трещину. Рука, чуть надавливая, плавно двигается вдоль упругой плоти, оставляя тонкую алеющую полоску. Яростное шипение тонет в экстазе, когда горячий язык скользит по свежей ране, размазывая кровь. Легкая простыня, сброшенная на пол, окрашивается красным. Жадно впитывая благородный напиток, так небрежно окропивший мрамор. Вкус крови дурманит разум, словно она дикий зверь, не знающий пощады. Ненасытный, чья жажда плоти превыше всего. Но желание сильнее. Похоть плавит сознание. И руки женщины в маске Тривии беспрепятственно оставляют еще одну полосу на нежной коже кулоном в виде наконечника стрелы. Сорвавшийся стон контрастирует с равнодушием маски. Ее любовница подчиняется, полностью отдаваясь жестоким рукам и губам, терзающим молодое тело. Боль заводит в тупик своей сладостью, а вид собственной крови на чужих губах сводит внутренности. Неизвестность заводит, раскрывая самые потаенные желания, самые низменные и грязные. Последняя надежда на нежность растворяется, когда... Тело бьется в сладкой агонии, отказываясь подчиняться хозяйке, признавая власть другой. Время не имеет границ, и равнодушная вечность застывает, слыша хриплые стоны. Маска Юноны скрывает истинный облик животной страсти. Необузданной и рожденной здесь, в этих покоях. Белоснежное тело, извивающееся на простынях цвета золота, теперь принадлежит темноволосой Тривии, чьи глаза сияют страшным блеском. Так смотрят хищники на затравленную жертву. Так смотрят хищники, готовые разодрать на жалкие клочки, чтобы пресытиться чужой плотью. Белокурой Юноне неважно, что на теле останутся следы. Это не имеет значения. Не сейчас. Только желание, граничащее с безумством. Пусть раны будут глубже, пусть язык обжигает, а руки раздирают кожу, оставляя следы. Атмосфера раскаляется, кажется, что вот-вот барельеф треснет и раскрошится, оседая пылью на два сплетенных тела любовниц. Сотни импульсов проходят по местам, где касаются пухлые губы. Задевая каждый нерв, рождая новое желание. Заставляя нутро клокотать. Тривия, не жалея, снимает свечу с подсвечника, стоящего рядом. Непонимание мелькает в глазах, заставляя зрачки расшириться, когда до девушки доходит смысл того, что собирается сделать ее партнерша. Горячий воск в ту же минуту скользит по животу, попадая в рану и застывая. Крику не сорваться с губ, к которым плотно прижимается ладонь. Серые глаза темнеют, наполняясь холодной ненавистью, обостряющей ощущение бессилия перед властью, скрывающейся в этой женщине. Попытка забрать свечу терпит поражение, когда брюнетка, перехватив запястье девушки, заводит ей руку за голову. Этот жест вызывает полное желание подчиниться. Воск вновь обжигает кожу, но боль имеет уже совершенно другой окрас. Новые ощущения, странные. Ни с чем не сравнимые. Все это кажется дикостью. Но ни одна из них не желает останавливаться. Они не знают, кто скрывается под маской, и это будоражит. Регину восхищает полное подчинение ее жертвы. Она чувствует желание любовницы и, раздвигая ее колени своими, преступает последнюю грань… Пульсирующая боль в неглубоких ранах, заглушается безумным наслаждением. Юнона чувствует, как теряет последние нити, связывающие ее с реальностью. Прикосновения ощущаются все острее, ее любовница старается причинить как можно больше боли, соблюдая при этом тонкую грань, переходящую в удовольствие. Карие глаза полны огня, безумного, и дикий страх окутывает все существо белокурой богини, которую поглощает агония страсти. Почти животной, когда стираются любые границы и существо полностью заполняет вожделение. Собственная кровь на чужих губах заставляет забыться, и не остается практически ничего, кроме навязчивой мысли ощутить ее вкус. Поцелуй жадный, жестокий. Вкус крови металлом жжет язык, и обеим это нравится. Они наслаждаются друг другом, не подозревая, насколько близки к краху их жизни, которые скоро будут напоминать сброшенный на пол кувшин. Вино, расчертившее их судьбы. Регина действует уверенно, чувствуя свою власть над чужим телом. Кровь стынет от собственных действий. Но ей мало. Играть по правилам не в ее стиле. Она хочет видеть лицо любовницы. Руки скользят по шее, заставляя блондинку выгнуть ее, позволяя губам пройтись по чувствительной коже. Неожиданный, резкий рывок - и золотая маска летит на пол. Регина, в изумлении отпрянув, с яростью смотрит на испуганное лицо Эммы Свон. Женщина сдавленно шипит проклятия, когда приходит осознание, с кем она делит ложе. Эмма, боясь собственных мыслей о том, кто перед ней, медленно тянет руку к лицу Тривии. Но не достигнув цели, рука девушки безвольно падает. Этот шрам невозможно не узнать… Разлитое вино замыкает круг. Вспыхнувшая ненависть во взглядах сменяется презрением. Регина снова приближается, проводя рукой по лицу Свон, и медленно целует, кусая нижнюю губу до крови. Эмма вскрикивает, но не отстраняется, чувствуя, как колотится сердце. Рана саднит, но Регина не прекращает. Она не дает разорвать поцелуй. Женщина чуть отстраняется, шепча: - Ненавижу… Она встает, не глядя на ошарашенную Свон, и прикрыв наготу упавшей простыней, идет к выходу. Тривия - богиня мрака и чародейства. Юнона - царица богов.