День простоять да ночь продержаться

Как он оказался у себя дома, в своей кровати, Томми, разумеется, не помнил. Но пробуждение было чертовски приятным: сзади под одеялом чувствовалось присутствие чего-то теплого тела, прижимающегося к нему со спины, и Томми, не открывая глаз, сладко улыбнулся и поерзал от удовольствия. Разбуженное движением тело тоже зашевелилось, и Томми услышал томный мужской голос: «Ммм, Софи, детка, ну давай по-быстрому, а?» А следом его тонкий стан плотно обхватила сильная волосатая рука и требовательно притянула к себе. Рэтлифф в ужасе забарахтался, потом вскочил и сел на кровати, отчаянно протирая глаза кулаками: - Айзек?! Карпентер сонно поморщился и открыл глаза: - О! Томми! Доброе утро! - Какого черта ты делаешь в моей кровати?! – гитарист был вне себя от смеси шока и гнева. – Как ты сюда попал? Да что… что ты вообще себе позволяешь?! Ты лапал меня! - Я? – искренне удивился ударник. – Ты что? Когда? - Только что! - Аааа, нее, это я спросонья. Мне показалось, что ты – Софи. - Я так похож на твою жену?! – еще больше ощетинился Рэтлифф. - Нууу, нет. Нет, не похож. Внешне. А вот на ощупь… - ЧТООО??? - Черт, Томми, да остынь ты, ей богу! Я же спал! А на ощупь ты такой же маленький, худой… теплый! – на этом месте он лучезарно улыбнулся, за что тут же был награжден испепеляющим взглядом друга. - Оденься хотя бы, Ромео! - Щас… - согласно кивнул Айзек, откинул одеяло и еще более невинно заморгал честными глазами: - Эй, а я одет! Вот, смотри! На мне штаны. И носки. И кроссовки… чччерт… - Ты залез в мою кровать в кроссовках?! – завопил гитарист и соскочил с кровати. – Да я тебя убью! - Кхе, кхм, эээ… - вежливо кашлянул Карпентер и отвел глаза. – А вот тебе, друг, лучше одеться… Разъяренный Рэтлифф вмиг умолк, опустил взгляд вниз и взвизгнул: в отличие от Айзека, он, действительно, стоял посреди спальни в чем мать родила. - Блять! А почему я голый?! Айзек, что ты со мной сделал?!?! Ты урод! Я тебя убью! - Я красивый, - обиделся ударник. - Похуй! У тебя есть пять минут, чтобы придумать себе отмазку! А я пока в душ схожу. Я теперь от твоих грязных волосатых ручищ неделю не отмоюсь! Из-за захлопнувшейся двери ванной Карпентер еще с минуту слышал гневные возгласы: «Извращенец! Маньяк! Друг называется! Урод! Убью!» А потом все затихло. Пожав плечами, Айзек, как примерный семьянин, заправил кровать, нашел на полу свою футболку, натянул и направился на кухню изучать содержимое рэтлиффовского холодильника, чтобы сварганить им обоим завтрак. Спустя двадцать минут на кухне появился заметно успокоившийся Томми и бухнулся на табуретку. - Че так долго? – хмыкнул ударник, снимая с себя фартук и ставя на стол сковороду с яичницей. – Говорил, что на пять минут, а сам как провалился там. Чем занимался, а? - Отвали! – фыркнул гитарист. - Эээй, чувак! Так не пойдет! Ты что, забыл? Вчера в баре мы с тобой заключили пари. Ты дал слово, что весь сегодняшний день вплоть до двенадцати ночи будешь говорить только правду. У нас даже свидетель есть – Монти! Он подтвердит! А слово мужика, Томми, это сам знаешь. Или ты не мужик? Гы! - Че это я не мужик?! – напыжился Рэтлифф. – Я мужик! Это вот как раз к тебе у меня есть ряд вопросов, учитывая, что ты меня домогался! Кстати, ты до сих пор не ответил, какого лешего ты сегодня делал в МОЕЙ квартире, да еще и в МОЕЙ кровати?! - Вот это и есть вопиющая неблагодарность, товарищи, - вздохнул Карпентер. – Вчера ты допился до того, что мне пришлось тащить тебя домой на своем горбу! А я, заметь, не так силен, как Адам. Я кое-как доволок твою тушку до кровати, позвонил Софи с твоего домашнего телефона, чтобы она убедилась, что я у тебя. А под одеяло к тебе я залез, потому что замерз! - Хорошо, - согласился Томми. – Допустим, все было так. А как насчет того, что я был абсолютно голый? Зачем ты меня раздел, извращенец? - Я тебя не раздевал! Где-то через час после того как мы завалились спать, ты вдруг встал и начал раздеваться. И приговаривал при этом, что нам не нужны лишние преграды… - ЧЕГО??? Да как ты… - Да вот те крест, Рэтлифф! – для убедительности ударник и впрямь демонстративно перекрестился. – Ты же не думаешь, что я… У меня жена есть, в конце концов! А ты, если мужик, то не уходи от ответственности и держи слово! Обещал говорить сегодня только правду? - Ну обещал, обещал, да. Это я, кажется, помню. А вот дальше вообще ничего не помню… - Томми потер лоб рукой и поморщился. - Что-то меня в последнее время с пива сильно накрывает… - Меня бы с восьми кружек тоже накрыло, - снисходительно улыбнулся Айзек. – Но я выпил только четыре. - А я – ВОСЕМЬ?! - Угу. Восемь. Я специально считал. Пытался понять, куда в тебя такого столько лезет. - Пиздец… - Он самый. Но ты, видимо, решил заговорить мне зубы и ушел от вопроса! – ударник вновь лучезарно улыбнулся в предвкушении грядущего веселья. – Вернемся к нашим баранам. Итак, честный Томми Джо, что ты так долго делал в ванной? Рэтлифф растерянно захлопал глазами и посмотрел на друга. Тот сиял, как начищенный самовар. - Ну… я… Ну, да. ДА! - Хе-хе! – Айзек победоносно подпрыгнул на табуретке и захлопал в ладоши. – Бедолаааага. У тебя что, давно девчонки не было? - Д-давно… - с дрожью в голосе процедил Томми, потупился и сделал несколько больших глотков чая. В горле пересохло. Он понял, что попал. То ли вечером в баре все казалось проще, то ли это действовал проклятый алкоголь, но вчера он как-то и не подумал, что говорить только правду окажется не так просто. Зато Айзек, кажется, был на седьмом небе от своей затеи. - Да ладно, чувак! – Карпентер дружески хлопнул его по плечу и жадно впился зубами в бутерброд. – Это же нормально, чего ты так скис? Ты, как говорится, молод, силен, и организм у тебя крепкий – он тоже свое требует. Расслабься, Том! - Не называй меня «Том»! Терпеть не могу! – фыркнул Рэтлифф. – Я Томми. Для всех. И ты – не исключение! - Вот, кстати! – обрадовался Айзек. - А почему ты не любишь, когда тебя называют Томом? Почему именно «Томми»? И помни: сегодня ты отвечаешь честно! Рэтлифф натужно вздохнул и закатил глаза. С полминуты он просто сидел молча, откинувшись спиной на стену, а потом перевел взгляд на Айзека и снова встретился с его фирменной улыбкой в пол-лица. - Нууу? - О, боже… - Принимается. Так почему именно «Томми»? - Потому что… Ну… Ну, мне кажется, так лучше звучит. Нежнее. Я… люблю нежность. Карпентер аж поперхнулся чаем: - Нежность??? Человек, который кипятком ссыт от ужастиков, только что сказал, что ЛЮБИТ НЕЖНОСТЬ?! Ой, держите меня! Ты разыгрываешь меня или… Или… Стоп… - улыбка вдруг исчезла с его лица, он придвинулся вместе с табуреткой поближе к гитаристу и попытался заглянуть ему в глаза. – Томми, а какой у тебя любимый фильм? Бедный Рэтлифф зажмурился от безысходности, опустил взгляд, долго молчал, а потом, не поднимая глаз, обреченно выдавил из себя: - «Хатико»… Айзек даже перестал жевать. А Томми готов был провалиться под землю сквозь все семь этажей, отделяющих его квартиру от оной. Но ситуацию спас телефонный звонок. Рэтлифф моментально схватился за спасительную трубку: - Да, Монти! - Здарова, Томми! – жизнерадостно откликнулся Питтман. – Как ты? Головка вава? Только честно, чувак! Ты вчера поклялся. - И ты туда же… - скривился гитарист. – Вы это с Айзеком вчера нарочно устроили, да? Воспользовались моим невменяемым состоянием? - Ну почему же, - усмехнулся Монти. – Когда ты давал обещание, ты был еще относительно вменяем. А что, Айзек уже у тебя? - Да как тебе сказать… Он, собственно, и не уходил. - А! Так он у тебя ночевал? Эх, Томми. Тебе повезло иметь хороших друзей! Значит, он решил не просто транспортировать тебя восвояси, но и остался рядом с беспомощным другом. Привет ему! - Привет тебе, - нехотя передал он ударнику с кривой ухмылкой. Айзек широко улыбнулся и помахал рукой телефонной трубке. - Ты че хотел-то? - Томми, не бухти! Я звоню узнать, как твое здоровье. Ты, надеюсь, помнишь, что у нас с тобой сегодня вечером эфир на «Радио NRG»? - Эээ… - Ясно. Так вот, напоминаю тебе: сегодня в 23.00 у нас прямой эфир на радио. Программа «Ночной гость». Поэтому постарайся к этому времени как-нибудь привести себя в божеский вид. Я сейчас еду в студию – мы с Адамом должны сегодня закончить с аранжировкой двух треков. Подтягивайтесь, давайте, оба. А оттуда вечером поедем прямо к радийщикам. - Адам едет с нами? - Нет конечно! Ну ты и допился, дружище. Пригласили только тебя и меня. Вспомнил? - Честно? – Рэтлифф нахмурился. – Неа… - Ну и хрен с тобой. Моя задача была напомнить тебе. Пока, чуваки! До встречи. - Угу… - кивнул Томми, нажал «Отбой» и перевел взгляд на Карпентера. – Мо просил, чтобы мы с тобой приехали в студию. - Ну так жуй уже быстрее. И поедем.