Типа друзья

- Кроме овсяной каши и прокисшего молока в этом доме вообще ничего нет? – хмуро поинтересовался Орихара, разглядывая содержимое холодильника и полок, где, по сути, должны были храниться продукты. - Там еще хлеб есть… - Покрытый плесенью? – хмыкнул японец. – Обойдусь. Ну а чего? Пинецилин на халяву, чо! А так… чего не дано, того не дано. Я уже давно смирилась с отсутствием бабла в моем бумажнике и бурчащем желудке, который воспевал дифирамбы еде. Мама, наверняка, когда увидит меня, то назовет тощей и вертлявой, аки недокормленная глиста на сковороде. Она умеет испортить аппетит, правда? А с моим хваленным воображением и безмерной фантазией – так ваще! Хоть бери и вешайся! Так нет, у меня даже денег на пресловутую веревку не найдется. Жизнь-боль. Все-тлен. - Пути Господни неисповедимы, смертный! – провыла я, прикладываясь лбом о деревянную поверхность стола. Мурашки побежали по телу. А совесть брякнула: «Не богохульствуй, свинья!». Больно надо. - И к чему ты это? - К тому, что… - выдохнула, убирая непослушные волосы назад, - он ставит меня в затруднительное положение, чтобы сделать сильнее. Но, черт, как же хочется побыть слабой и богатой! Брюнет на мое высказывание лишь фыркнул, усаживаясь напротив: - Ты же официантка, могла бы и стащить что-нибудь с работы. А там и до Ада недалеко. Не хочу жариться на сковородке – не переношу высокую температуру, и когда страдает моя задница. - Да знаю я, просто другие девчонки делают это быстрее. И все, что остается, так это гнилые овощи или еще какая-нибудь фигня. Нет, я, конечно, не привередливая, но травиться не хочу. Звиняй. Погодь, а в больничке ведь хорошо кормят? Ай ладно, не суть! М-да, от сморщенной тертой морковки с сахаром или же по-корейски не отказалась бы, если честно. Вот до чего жрать хочется! - А как на счет поработать на меня? Я удивленно хлопнула ресничками, уставившись на парня. Воображение тут же нарисовало похабные картинки этой его «работы». В принципе, я не возражаю, но, кажется, будет немного неловко потом. Хотя… Бог, ты мой, я уже ко всему привыкла! - Курьером. А! Блин, уже понадеялась! - Нашел дурочку, - скривилась я, надув губки, - заставишь, небось, гадость таскать тяжелую, а платить гроши будешь! Нет, на это не подписываюсь… лучше на диете посижу, похудею там, парня клевого найду… - Если не помрешь раньше. Обнадежил, блин, порадовал! А что, собственно, вы хотели от самого позитивного парня в мире? Пф, счас еще анекдотиком добьет, чес слово! - Такое чувство, - чуть прищурилась, с подозрением глядя на собеседника, - что ты к чему-то меня подводишь… к какому-то выводу. Вот только не пойму к чему и зачем тебе это. Изая пожал плечами в ответ, чуть приподняв уголки губ в подобии улыбки. Коряво как-то… и стремно малёхо. Знаете, так маньяки в фильмах ужасов проявляют свою радость… ну, когда труп расчленяют. Вот, так и выглядел мой сосед! А-а-а! Представила Орихару со скальпелем в руке. Он медленно подходил ко мне, содрогающуюся от страха и дикого ужаса, а еще обнаженную и прижимающую к себе тонкую белую простыню. Скалился так естественно-маньячно, ну как обычно в общем-то, что кровь в жилах стыла. Почему в рассказе я голая – не столь важно. Будем считать, что это эротический подтекст и долгое отсутствие парня в жизни, в физическом плане имею в виду. А тараканы в моей голове махали белыми флажками, требуя жрачки и валить на Аляску подальше от этого типа. Валить далеко и быстро. Ага, будь их воля они первыми с тонущего корабля! Хренушки, с хозяйкой помрете. Да… похоже я «чувак №2» по позитивности. - Так что на счет работы? - Точно «без подставы»? – не унималась я. - Конечно. Такой честный взгляд, типа «посмотри какой я пушистый и милый пуська», что верить ему совсе-е-ем не хочется. Вот по кому театр и кино плачет, по Изае! Несравненный актер и великий манипулятор, который вот сейчас восседает на моей кухне в одних спальных штанах и копной спутанных темных волос на голове! Блин, сколько достоинств… а у меня?.. Ну, не будем расстраиваться. - Ладно, - кивнула я, заранее зная, что пожалею о содеянном. Ох, пожалею. И не раз. *** Вот я и пожалела, да. Ну, когда узнала, кому и что нужно было передать. Некому Шизуо словесное послание, гласившее «соскучился по мне, милый?», а еще документы в полицию закинуть. Какие документы? Чистовой воды компромат на какую-то супер криминальную шишку. - Орихара Изая? – поинтересовался инспектор, который якобы должен был знать моего, хм, работодателя. Я кивнула в знак согласия, переминаясь с ноги на ногу. – Никогда не слышал о таком. Тучный мужчина уселся за стол, кидая папку поверх других, не менее важных, документов, и тяжело выдохнул. Он медленно потянулся к компьютеру, точнее к клавиатуре, начиная быстро печатать что-то. А я слегка прифигела: как не слышал? Этот тощий человек, живущий у меня, клятвенно заявлял, что «тот мужик знает меня, лет пять!», а тут на тебе! Приехали, блин! - И в базе такого не числится. Девушка, может вы имя перепутали? - Нет, - уверенно заявила я, ибо видела паспорт Изаи своими же глазами. - И как вы познакомились? - Он жил в моем доме, а сейчас… временно съехал оттуда на другую квартиру, - теребя края куртки, проговорила я, вспоминая все, что мне говорил Орихара. Так он велел сказать. - Адрес можно, если не против. - Не против. Что-то тут не так, серьезно. Такое ощущение, будто я схожу с ума. Будто чего-то не вижу, не желаю видеть. Такое очевидное, важное и на видном месте. Господи, подскажи мне, что я упускаю из вида?! - Та квартира пустует… года два как, мисс. А вам стоит отдохнуть… вы не в себе. Оставьте номер своего телефона, дабы быть на связи. И прощайте. - До свидания. Все, звоните в больничку – я двинулась окончательно!