Ты будешь моей и это не обсуждается!

Прошу, не исправляйте имя ЛиТа на Лиза. Так надо. Литой главную героиню называют близкие люди. ____________________________________________________ После моего вопроса в кабинете наступила тишина, которая длится до данного момента. Ольга Вячеславовна ушла к окну и уставилась куда-то вдаль. Родители же мои каким-то странным взглядом смотрели то на меня, то на директрису школы. За это время, что я нахожусь в этом кабинете, я ничего не поняла. Наоборот, ещё больше запуталась во всем. — Так, либо рассказываете мне о том, что тут происходит, либо я звоню твоей маме, папа, и узнаю все от неё, — угроза, конечно, «страшная», но всё-таки надеюсь, что подействует. — Родители, вы же знаете, что бабушка Таня мне всё расскажет, и тогда не надейтесь на то, что всё закончится хорошо. По-моему, моя угроза на них не подействовала. Ну что же сами решили. Придется звонить бабушке Тане. Демонстративно достаю телефон из кармана и начинаю набирать номер телефона, при этом проговаривая каждую цифру вслух, чтобы они поняли, что я не блефую. — Хорошо, мы всё расскажем, — когда последняя цифра набрана и остаётся лишь нажать кнопку «Вызов», нервы у моей мамы не выдерживают, и она соглашается на откровение. А я что? Я просто хочу знать всю правду, касающуюся моих родителей. — Это произошло девятнадцать лет назад. Я вместе со своей родной сестрой попала в аварию. Ирена, так звали мою сестру, умерла ещё до приезда медиков. А мне повезло: отделалась лишь реанимацией, множеством переломов и тому подобного. Спустя где-то месяца два я выписалась из больницы и планировала начать жизнь с чистого листа. Но моя дорогая мамочка, — она делает внимание на последнее слова и смотрит на директрису. — Она изо дня в день напоминала мне о том, что я виновата в смерти сестры, ведь именно я была за рулем. Так продолжалось на протяжении месяца. А потом всё как-то начало налаживаться, но в один день моя мама узнала, что я прибрала к рукам жениха моей сестры. Лиза, у твоего отца действительно были отношения с Иреной, но после той аварии мы как-то сблизились и не заметили, как начали встречаться. Мама была в ярости, когда всё это узнала и запретила мне иметь хоть что-то общее с «этим» предателем, — мама глазами показала на папу и улыбнулась. — Но ты не послушала? — как-то само вырвалось спросить это. — Да, не послушала и не жалею об этом, — Ольга Вячеславовна посмотрела на маму и почему-то закатила глаза.  — Но вы же все равно развелись, — в голосе слышны что ли нотки сожаления? — Вот если бы ты меня послушала и бросила его, то все было хорошо в твоей жизни. — Мама, — моя мать немного повысила голос, — пожалуйста, не начинай опять. — Так, прекращаем свои дебаты и продолжаем рассказывать вашу историю. Я хочу знать все, — всё-таки я умею манипулировать людьми. — Если говорить в трех словах, то я не послушала маму насчёт Саши, наши отношения начали развиваться достаточно быстро, потом мы сыграли свадьбу, а наши отношения с мамой и папой прервались на девятнадцать лет. — Значит, у меня и дедушка есть? — поинтересовалась я. — Почему вы нам с Лешей ничего не сказали? — Потому что не считали нужным говорить об этом , — садясь в своё кресло, произнесла Ольга Вячеславовна. Стоп. Она получается моя бабушка? «Епт, наконец-то дошло до неё», — утрировал мой внутренний голос. — Папа, а ты когда отправлял нас в эту школу, знал, кто здесь директор? — ну не могла я не поинтересоваться на счёт этого. — Нет, — коротко отвечает отец. Это, в принципе, в его стиле. — Я узнал это только через несколько дней, но уже документы забирать было поздно. Да и рано или поздно вам с Лёшей пришлось бы узнать всю правду, хоть мы этого не хотели. Что? Они не хотели, чтобы мы с Лёшей узнали, что у нас есть бабушка и дедушка? Не хотели этого? Да какого черта они решают все за нас? Достали они меня такими решениями. Всегда и все решали за нас. Но мы же тоже люди и у нас есть своё мнение. — А теперь можно я скажу? — я подскочила со своего места, тем самым напугав присутствующих в этом кабинете. — Объясните мне, мои дорогие родители, а какого черта вы все решаете за нас с Лёшей? Мы вам что, подопытные кролики или как? — мой голос срывался на крик. По-моему, мой ор был слышен на первом этаже школы. Но мне сейчас плевать на все прелюдии. Я уж слишком долго терпела. — Слушайте, а вы не задумывались, что мне это было необходимым узнать, а? Или, например, Лёшке это нужно было? Мы ведь всю свою сознательную жизнь считали, что твои, мама, родители умерли. Вы же нам рассказывали, что они погибли при аварии. Неужели врали? — Лиза, послушай, ты неправильно все поняла, — голос мамы дрожал, но она пыталась этого не показывать. — Ой, вспомнила, — я специально скрестила руки. — Не вы ли всю жизнь мне твердили, что врать — нехорошо? А сами что? Врете на каждом шагу. Как же меня бесит это в вас. Нас учите, а сами поступаете намного хуже. И что вы после этого ждёте? Думаете, мы с Лёшей будем делать вид, будто ничего не было? Возможно, малой так и сделает, но я больше не могу так. Не могу. Понимаете вы это или нет? Я просто-напросто не в состоянии. Я устала. Не хотелось показывать им то, насколько мне сейчас плохо. Но в глазах предательски защипало. Как же всё-таки тяжело сдержаться, чтобы не заплакать. Я сильная. Я должна пережить все это. И не такое приходилось узнавать, но я справлялась. Значит, справлюсь и в этот раз. «Лит, убеги куда-нибудь и поплачь. Тебе же легче станет. Выплесни все эмоции наружу и тебе действительно полегчает. Ты же сама знаешь об этом», — мой внутренний голос разрывал меня на две половины: одна готова была расплакаться и убежать, а вот вторая — держать эмоции до последнего и быть сильной. Во мне все рвалось на две части. Но не хотелось слышать ни одну из них. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в неизвестность. — Я никогда вам этого не прощу! — на мгновенье мне кажется, что моё тело, душа и голос существуют отдельно. — Елизавета, сядь на место, — Ольга Вячеславовна стукнула рукой по столу, от чего я очень испугалась почему-то. Сердце немного зажало, мне захотелось закричать, но и на этот раз я себя сдержала. — Мы здесь собрались совсем по-другому поводу. С минуты на минуты придут свидетели и подтвердят, что видели Лизу около кабинета химии. И тогда поверьте мне, у вас будут проблемы. Тебя, Лиза, обвинят в воровстве, и дорога в высшие учебные заведения будет закрыта. Знаете, вот именно сейчас мне хотелось и рассказать про то, что я убила Пашу, про изнасилование, про продажу меня в бордель, но им же это не интересно. Так же как и жизнь собственных детей. И нам, их детям, тяжело и больно это осознавать. Действительно, через несколько минут прозвенел звонок, который оповещал всех, что урок закончен. А ещё через пару минут в кабинет директора постучали. Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто там пришёл. — Проходи, Карина, — произнесла женщина. Странно, но Даниловы и Самойлов тоже были здесь. Видимо, пришли посмотреть на суд, который сейчас будут свершать надо мной. — А вы тоже видели Беркут около кабинета химии вчера? — Ольга Вячеславовна, мы не видели Лизу там, она ушла домой раньше всех нас. И мы просто пришли поддержать её, — за всех ответила Ксюша. А Дима всё это время стоял рядом с Кариной и смотрел на меня. По-моему, он меня ненавидит и презирает. — Карина, иди сюда и давай рассказывай все, что знаешь о краже, — скомандовала директриса. Девушка подошла к бабушке и повернулась лицом к моим родителям. Знаете, в этот момент надо было видеть лицо моего отца. Он не то, что был удивлен, он был шокирован. Конечно же, не каждый день ты узнаешь, что твоя любовница учится в школе, в одном классе с твоей дочерью, да и ещё дает показания против неё. — А вот и долгожданная встреча любовников, — сарказм так и плещет. — Не правда ли, папочка? — отец со злостью посмотрел на меня, так же сделал и Дмитрий. А остальные остались в непонимании. Но я планирую просветить их. — А что же вы делаете вид, будто не знакомы? — Замолчи, — сквозь зубы шипит блонди. По-моему, отец хочет сказать мне тоже самое. Но, извините, у меня совсем другие планы на это. — А если не замолчу то, что будет? Убьешь, а? Или же придумаешь что-то другое? — ну что делать, если у меня есть «настроение». На мои порывы никто, к сожалению, не стал отвечать. Жаль, а хотелось всё-таки устроить спектакль.

***

Карина уже около получаса рассказывала байки всем, что вчера видела меня возле кабинета химии в то время, когда украли контрольные работы. Девушка утверждала, что видела меня около четырех часов в школе, около кабинета химии. На самом деле в это время я уже была дома и, по-моему, даже успела уснуть. Все мои попытки донести эту информацию до бабушки и родителей не увенчались успехом. Блондинка клялась, что видела именно меня, и, как прискорбно это не звучало, но ей поверили. Ей, а не мне. Ничего не скажешь. Надо что ли и с этим смириться. — Елизавета, может, всё-таки признаешься? — спустя ещё минут десять поинтересовалась директриса, а с недавнего времени моя бабушка. — Проблем же меньше будет. — Продолжайте-продолжайте, — я сделала умный взгляд, — мне просто интересно очень. — Дочка, прекрати этот спектакль, — спокойно произнёс отец. Такое чувство, что мы собрались тут на семейный ужин. — Я-то как раз не играю, — тяжело вздохнув, произношу я. — Может, хватит играть этот спектакль? Не знаю как кто, но я устала от этой актрисы, — показываю рукой на блондинку. — В тысячный раз повторяю: вчера в это время я была дома. — Но мы же тебя не видели, Лита, — в разговор снова вступает мама. — Черт побрал же меня вчера подслушать твой разговор в гостиной, — еле слышно говорю я. — В комнате я вчера заперлась и уснула. У Лёши спросите. — А я говорю, что видела её вчера около кабинета химии, — уже почти кричит Карина. — Хватит, — я поднимаюсь со стула и складываю руки в «замок». — С меня хватит. Вы тут смотрите и слушайте речи этой дешёвой актрисы, а я, пожалуй, пойду домой. А то скучновато тут. — Лиза, да выслушай ты этот бред и пойдём все вместе домой, — спокойно произнес отец. — Она мне просто напросто мстит. — Интересно, за что же? — интересуется женщина. — Не ваше дело. — Она думает, что увела у меня Димку, — блять, договорится эта белобрысая. — А на самом деле они просто переспали. — Что? — отец аж вскочил со своего места. Пиздец, что сейчас будет. — Я не ослышался? Ты уже с кем-то спала? — он ошарашено уставился на меня. Не пойму, а что тут такого? Мне скоро уже восемнадцать будет. — Когда ты уже успела? — А у нас это запрещено? «Лит, притормози. Ты уже слишком заигралась. Все может кончиться очень плохо», — вот и мой внутренний голос прибежал мне на помощь. — Лиза, хватит паясничать, — снова в разговор вступает мать. — Он тебя заставил? Изнасиловал? — Вы совсем уже свихнулись? Все было по обоюдному согласию, — Димка лишь что-то бормочет еле слышно. — За эти два года это был, наверное, первый человек, которому я смогла поверить и доверится. Но все оказалось тщетно. — Вы не встречаетесь? — в очередной раз подала голос мама. — А обязаны? — она удивлена такому ответу. — Беру пример с вас. У вас двое детей, а вы ведете себя как маленькие дети. И что-то ещё требуете от нас? Вы же ещё в браке последний год жили, словно кошка с собакой. — Замолчи, — у мамы походу скоро истерика будет. — Ты не имеешь права осуждать нас. Ты же ничего не знаешь! — И вы ничего не знаете. Поэтому не лезьте в мою жизнь, как делали на протяжении последних трех лет. — Лиза, что ты такое говоришь? — вот у мамы уже точно сдали нервы. — Как ты такое можешь говорить, если мы все время заботились о тебе и пытались сделать как лучше. Мы с отцом стараемся всегда быть в курсе того, что с тобой происходит. — Да что вы говорите? И вы знаете то, что меня два года назад Паша чуть не продал в бордель? Знаете? А может, знаете то, как я переживала ваш развод? Или же как я пыталась справиться с тем, что могу потерять голос? А? — я уже кричу. — Или может, всё-таки знаете, что ваша дочь убийца? Знаете? — Что ты такое несешь? — Что я несу? Я-то говорю правду, в отличие от всех присутствующих в этом кабинете, — мне уже плевать на то, что я им все рассказала. Плевать, то, что будет со мной. Мне просто-напросто плевать на все. — До свидо-с. Выбегаю из кабинета и иду, куда ведет сердце. В глазах застыли слезы, но плакать не могу. «Слишком сильная, чтобы плакать», — кричит мое подсознание.

***

POV Димы После всего сказанного Лиза убежала, а я даже не успел ничего понять. Понял одну лишь единственную вещь: ей очень тяжело, она нуждается в чьей-то помощи, хоть и не просит об этом кого-то. После ухода Лизы в кабинете директора все были в шоке, но все же нашли в себе силы и продолжили разговор. Директриса сошлась на мнении, что Лиза действительно украла контрольные работы, и у родителей Лизы есть два варианта: первый — забрать документы из школы, а второй — заплатить штраф за нарушение школьных правил. Беркут сказали, что подумают и посоветуются с дочерью. — На сцену приглашается ученица 11 «А» класса гимназии №1 Беркут Елизавета. Ну, наконец-то и Лизка выступает. Я уже второй час нахожусь на этом конкурсе ради одного единственного человека. Спето дофига песен и столько же видео. И знаете, все эти выступления были, что ли слишком наигранными. Не то что смотреть, а даже слушать было противно. По-моему, участники конкурса слишком перестарались, в том числе и Карина. Блондинка вообще выбрала какую-то дурацкую песню, причём на итальянском языке, которого даже и не знает. Ну, разве это не бред же? — Песня, которую я исполню, выбрана мною три часа назад. Вначале я планировала совсем другое выступление, — начала брюнетка. — Но за пару часов до конкурса кое-что произошло, это заставило меня изменить весь свой номер, — она на секунду замолчала, но потом снова продолжила. — У меня нет ни видео, ни номера, ни костюма, одним словом у меня нет ничего, кроме музыки и моего голоса. Я не рассчитываю на победу. Даже если меня дисквалифицируют, то пойму. Я на этой сцене, чтобы прежде всего доказать себе одну вещь, а остальное для меня не важно. По девушке было видно, что у неё действительно нет номера. На ней были простые джинсы, туника и балетки. Весь её образ дополнял браслет на правой руке и кулон, который издали я не мог разглядеть. Она подала знак звукорежиссеру, и в этом огромном зале заиграли первые ноты мелодии. В зале стало темно, была видна лишь Лиза. Наверное, кто-то решил помочь Лизе. Вскоре, она начала меняться. Мне казалось, всё в жизни так просто, И ответы найти на вопросы. Будет мне одной так легко, Только что-то вокруг изменилось. Не сломалось, но вдруг растворилось, И теперь уже далеко. Ты всё знал, но только не сумел понять, Не прошёл и двух шагов. Ты поставил точку, не успев начать, Ты ушёл и взамен мне не оставил ничего. Но всё равно я буду, буду тебя любить, Буду, как прежде жить. Только одним тобой, И вопреки всему я выдержу, я смогу, И в сердце я сберегу эту любовь свою. В этой жизни у всех свои роли, И устав от ошибок и боли. Хочется забыть обо всём, И в минуты, когда одиноко. Кто-то рядом с тобою, Но только тот, кого ты ждешь далеко. Я как будто между небом и землёй, На перекрёстке двух дорог. Время нас меняет, стала я другой, И пора всё понять. Всё по местам расставив но… Но всё равно я буду, буду тебя любить, Буду, как прежде жить, Только одним тобой. И вопреки всему я выдержу, я смогу, И в сердце я сберегу эту любовь свою. И никто не будет видеть моих слёз, Даже если будет слишком больно. Я сумею всё понять, Простить сумею и принять, В тебе всё то, что невозможно поменять. Но всё равно я буду, буду тебя любить, Буду, как прежде жить. Только одним тобой, И вопреки всему я выдержу, я смогу. И в сердце я сберегу эту любовь свою, Но всё равно я буду, буду тебя любить…* По окончании песни зал взорвался бурными овациями. Еще вначале песни в зале воцарилась романтическая обстановка и приглушенный свет способствовал этому. Кто-то из присутствующих включал экраны мобильного телефона, а кто-то доставал и зажигалки, если такие имелись. По-моему, её выступление получилась лучшим из всех. Хотя она его и не планировала. POV Лизы Зал взорвался бурными овациями, и мне как-то легче стало на душе. Но в горле что-то стало слишком влажно, и я не могла ничего сказать, поэтому быстро ушла со сцены, при этом мило улыбаясь. Знали бы все эти люди, что у меня сейчас внутри, то ни за что в жизни не поверили бы этому. Ведь такого не может быть. Но спешу опровергнуть все это. В жизни бывает все и без исключения. По дороге в туалет я пыталась произнести что-то себе под нос, но не могла и слова сказать. Неужели я действительно сорвала голос? Этого не может быть. Я же практически не брала высоких нот. Может одну-две. Неужели этого было достаточно? Или я себя просто-напросто накручиваю? — Я мо… — я дальше не смогла говорить. Значит, действительно правда? Я смотрела в своё отражение в зеркале и снова в глазах были слезы. Я все разрушила. «Ты сама виновата, Лита. Если бы не согласилась на этот конкурс, то все было бы по-другому. Но сейчас некого винить. И лучше поплачь», — твердило мое второе «я». И я послушала его совет. Скатившись по стенке вниз, я дала волю слезам. «Все произошло так, как должно было произойти», — мысленно утешал меня внутренний голос и я не замечала всех, кто был в туалете. Хотя, может, и никого не было. Я не знаю. Я ничего больше не знаю.