91 x 91

Днем они терпеть друг друга не могут. Самодовольный сержант Чхве и высокомерный писарь Ким. У этих двух порой бывают такие словесные нападки друг на друга, что остальные солдаты, предпочитают смотаться от греха подальше. Каждый из них не упускает малейшей возможности потроллить друг друга по-черному. Они живут в одной казарме, едят в общей столовой, да что там, даже спят на соседних койках. И вы спросите, как они тогда выносят присутствие друг друга? Все просто. Дело в том, что как только солдатам дают отбой, эти двое словно меняются на сто восемьдесят градусов. Чхве Минхо становится добрым и милым, а Ким Кибом - очаровательным и мягкосердечным. Но только друг для друга. Остальным знать об этом не принципиально, и вообще, совсем не нужно. Этой ночью у Мино сильно болит голова, в своей аптечке он таблеток не находит, в медпункт можно будет только рано утром. Поэтому он осторожно слезает со второго яруса койки, бредет к соседней и, приседая на корточки, осторожно касается плеча спящего парня. Тот размыкает глаза, пару секунд осоловело всматривается в лицо Чхве, а потом обеспокоенно выгибает бровь. Если бы не ужасная головная боль, Минхо сейчас затискал это сонное чудо в своих объятиях. Но вместо этого он шепотом произносит: - Бомми, голова раскалывается. Кибом молча кивает и, приняв сидячее положение, свешивает ноги с койки, потом рукой показывает другому, чтобы тот повернулся спиной к нему. Минхо послушно садится на пол между обнаженными ногами рыжего парня и знает, что просто нужно расслабиться. Совсем нежно, еле ощутимо Кибом касается подушечками пальцев его висков и, выводя медленные круги, с первых же движений начинает успокаивать шатена. Минхо не знает, как у парня чуть старше его получается это делать, магия рук ли, или, может, из-за медитации Кибом умеет управлять своей энергией. Направлять ее в нужное русло. Сейчас это не важно. Потому что с каждым теплым прикосновением к его вискам и лбу, тупая боль начинает отступать. А когда длинные пальцы зарываются в его волосы и начинают массировать скальп, Минхо уже не чувствует ничего, кроме удовольствия. - Ты знаешь, что у тебя волшебные руки, Боми? - тихо шепчет он. - Пару часов назад ты назвал их мерзкими щупальцами, - сверху отвечает рыжик. - Это совсем безобидный "комплимент", - так же шепотом возражает Минхо, - по сравнению с тем, как ты обозвал мои ноги долговязыми костылями и предложил затолкать их мне же в задницу. Кибом чуть не прыснет от смеха, но не перестает творить пальцами магию, вылечивая шатена. Минхо, теперь уже полностью успокоившись, кладет свою голову ему на бедро, потом трется щекой о нежную кожу оголенной ноги старшего. Вскоре губы тоже пробуют нежность молочной кожи, и Минхо замечает, как Кибом затаивает дыхание. Оставляя там сначала легкие, затем мокрые поцелуи, шатен медленно переворачивается и, все еще не отрывая губ от тела писаря, руками тянется к резинке его трусов. Он неторопливо стягивает их с парня, кладет на матрас и, проводя губами по внутренней стороне бедра старшего, перемещается лицом к его паху. Кибом прикусывает ребро ладони, чтобы не перебудить всю роту своим стоном, когда чувствует, как чужие губы начинают посасывать его мошонку. Не будь ему так хорошо, он обязательно похвалил бы волшебный рот парня. Но если он уберет руку от губ, то обязательно сорвется на стон, потому что теперь язык младшего уже проводит по набухшим венкам его пульсирующего от возбуждения члена, посылая по его телу электрические разряды. Тот факт, что Минхо сам наслаждается этим актом, еще сильнее скручивает внутренности Кибома. Он еле слышно всхлипывает, когда приходится убрать руку от своего рта, чтобы смочить протянутые к нему пальцы. Парень воодушевленно засасывает и вылизывает три пальца Минхо (в большом пальце и мизинце сейчас нет необходимости), слабо скуля от окутавшего его член влажного тепла рта сержанта. Решив, что этого достаточно, Минхо, предварительно стянув с обоих тельняшки, легонько толкает тело парня на кровать, все еще сидя на корточках, приподнимает бедра парня и кладет их на свои плечи. Кибом кусает угол подушки и крепко жмурится, когда умелый язык шатена дразняще смачивает его дырочку. Затем в него проталкивается один палец, к которому минуту спустя присоединяются и второй с третьим и подготавливают его как следует. К счастью это длится не долго, так как он уже чувствует себя на грани. Минхо нависает над ним, приспустив трусы и расположив его ноги у себя на талии, осторожно просовывает в него сначала головку, а затем, подождав несколько секунд, и всю остальную длину члена. У обоих глаза слезятся от распирающего нутро удовольствия. Не разрывая зрительного контакта, Минхо начинает толкаться в податливое тело парня и, время от времени наклоняясь к нему за поцелуем, не переставая поглаживает его тело. С их темпом долго сдерживаться просто невозможно. Поэтому уже через минуту воздух вокруг них сгущается от интенсивности их дыхания, тела накаляются, конечности немеют, толчки Минхо становятся неряшливыми. Кибом взрывается первым и, прикусив кожу на плече шатена, которую до этого посасывал, с шумным всхлипом изливается между их телами. Сокращающиеся мышцы Кибома вокруг собственного члена доводят Минхо до пика, он еле успевает выйти из старшего, потому что знает, что если кончит в него, то завтра Кибому на глаза лучше не попадаться. В следующую секунду сержант стреляет густым семенем на уже испачканный спермой живот старшего. Доработав свой оргазм рукой, он как можно бесшумно ложится рядом с приводящим дыхание в норму Кибомом и чмокает его в плечо. А тот тем временем достает из под своего матраса пачку карманных салфеток и, вынув одну, вытирает свой живот, затем, склонившись через Минхо, швыряет ее под кровать, чтобы утром незаметно убрать. И тут раздается тихий голос со второго яруса койки Кибома. - Парни, вы бы хоть совесть поимели... Минхо с Кибомом замирают на секунду, а потом рыжий фыркает: - Заткнись, Джонхен. - Обязательно так раскачивать мою койку? - шипит сверху солдат постарше. - У Чхве же нижний ярус пустует. - Забыли тебя спросить, - Кибом никогда не церемонится со своими друзьями. - Извини, - почему-то Минхо оказывается более понимающим. - А что мне прикажете со стояком делать? - не унимается Ким Джонхен. Кибом еле сдерживается, чтобы не рассмеяться: - Представь аппетитные бедра и попку своего дембеля и поласкай себя. - Что? Джинки уже дембель? - Минхо искренне удивлен. Кибом отвечает ему коротким "мм" и с видом всезнающего писаря командира обращается к Джонхену: - Ну что ты раскис тут? Сам же через три с половиной месяца заканчиваешь службу. - Это как три с половиной года, - поникшим голосом отвечает Джонхен. - И кстати, - добавляет писарь, - не суйся к ним в казарму в эти дни. Он сам в конце недели придет попрощаться. Если будешь околачиваться по ночам там, то будь уверен, раньше новичка Ли Тэмина тебя не освободят. Джонхен, испустив разочарованный вздох, поворачивается на бок и пытается вновь провалиться в сон. Кажется, Минхо сочувствует ему, ведь и служба Кибома заканчивается в следующем году на сезон раньше его. Крепко обняв старшего, он оставляет на его лбу теплый поцелуй и, забрав свою майку, уходит на свою койку. Рискованно оставаться с Кибомом на ночь, если их обнаружат утром вместе, то прощай стрелочка звания сержанта на плече, привет лысая голова, две недели жестких условий в полигоне и новая казарма. Без Кибома. Нет уж, лучше заснуть у себя, а завтра встретить новый день с любимыми колючими нападками своего рыжего волшебника. _____________