Драбблы

Эти игры начались ещё давно, причём, если память Гилберту не изменяла, начал именно Оз. Впрочем, иначе и быть не могло. Случайно обнаружив, что его слуга особо чувствителен к прикосновениям к шее и ключицам, (как это произошло, Гилберт уже не помнил, да и не был уверен, что помнит Оз) юный Безариус полюбил, оставшись наедине, словно невзначай водить пальцами по коже шеи, очёрчивая ключицы, чуть надавливая на ямочку между ними и с немного самодовольной, лишь едва касавшейся губ улыбкой и абсолютно невинным выражением в зелёных глазах интересоваться чего это Гил так волнуется. Тот дрожащим голосом уверял, что ничего он не волнуется, а щёки его тем временем пылали, как маков цвет. Оз сцеживал смешки в кулак, но всё же прекращал пытку. До следующего случая. Гилберт наверное и не вспомнил бы об этих событиях десятилетней давности, если бы Оз внезапно не напомнил. Да так, что тот аж дымом поперхнулся. - О-оз? – прокашлявшись, Гилберт испуганно посмотрел на своего господина. Оз усмехнулся, глядя, как фарфоровые щеки розовеют, а длинные изящные пальцы нервно сминают сигарету в пепельнице. - И всё-таки ты такой же, - довольно ответил он, вместо объяснения Тонкие пальцы ещё раз обвели ключицу и скользнули ниже, расстёгивая ещё одну пуговицу. Гилберт нервно сглотнул, чувствуя, что сердце снова, как и когда-то забилось быстро-быстро. - Оз… Уже не возглас, а скорее томный стон, когда тонкие пальцы с особой бережностью проводят по шраму. Для него это уже слишком сильно и он резко прекращает это безумие, возможно слишком сильно сжав хрупкое запястье. Оз ахает, а Гилберт, испугавшись тут же ослабляет хатку и… Совершает ошибку, решившись взглянуть в лицо своему господину. Зелёные глаза затуманены, алые губы чуть приоткрыты, а щёки окрасил нежный румянец. Гилберт недоверчиво склоняет голову и осторожно, чуть надавив, проводит ногтём по коже прямо напротив просвечивающей сквозь неё голубоватой жилки. Оз закусывает губу и поддается вперёд. Гилберт ликует и касается алой полоски губами, словно извиняясь и проводит по ней языком. Оз сжимает второй рукой рубашку Гилберта, сминая тонкую ткань и, положив голову на плечо, сладко стонет. Голоса за дверью заставляют их почти лихорадочно отскочить друг от дружки. По крайней мере, они выяснили, что это по-прежнему весело.