Иллюзия обмана

Кэролайн лежала в своей комнате в кромешной темноте. Ей казалось, что воздух вокруг нее загустел и сдавливал ей голову. Каждый удар сердца отдавался эхом в ее мозгу. Сон не хотел забирать ее в свои оковы, продолжая мучить бедную девушку бессонницей. Или же Кэролайн не могла уснуть совсем из-за другого. Она ловила себя на том, что невольно вслушивалась в каждый шорох, напрягаясь так, что тело затекало и ныло. Она ждала. Ждала, пока Клаус вернется домой, но с каждым часом ее ожидание все больше напоминало бессмыслицу. Она тихо перевернулась на другую сторону, чтобы не создавать лишний шум, из-за которого может пропустить этот момент. Девушка думала о том, что где-то далеко близкие ей люди пытаются ее найти. Они не знают, что Кэролайн решила действовать так, как умеет лучше всего – импровизировать. «Охотник», снова сплыла кличка мужчины в ее полусонном разуме. Он определенно зацепил ее. Он выглядел очень уверенным в себе, сильным и умным. Вот только ей казалось, что ему совсем одиноко. Тогда в гостиной, во время разборок брата и сестры, ей хотелось закричать, что с Колом все в порядке, что он жив и здоров. Но каждый раз, когда она уже хотела это сделать, то эти слова закрывали ей рот нерушимой печатью: «Я всегда думал, что знаю своего брата, что могу на него положиться, что он – стена, которая в нужный момент вырастет передо мной крепостью. Думал, что мы сражаемся за одно, по одну сторону… Но я ошибался. Он был для меня примером, а стал тем, кем бы я не хотел оказаться». Да, эти слова сплывали в ее голове каждый раз, когда она засматривалась в печальные глаза Клауса. Они стучали в висках, когда она любовалась идеальным контуром его губ. Кровью разносились по всему телу, когда хотела закрыть глаза, чтобы его голос подобно пению птиц ласкал ее воображение. Слова Кола служили барьером между ее желаниями, пусть и не совсем разумными, и ней самой. Она напряглась, когда услышала шум в коридоре, он был похожим на шаги пьяного человека. Кэролайн ощущала, как вибрируют стены, когда он прикасается своей рукой к ним, чтобы не упасть. Шаги стихли. Дверь в ее комнату отворилась, и девушка притворилась спящей. Она чувствовала на себе его внимательный взгляд и пыталась привести свое дыхание в норму. Она все же привстала, когда поняла, что Клаус начал раздеваться. - Клаус, - позвала она его совсем тихо, натягивая покрывало к груди. Мужчина остановился и невидящим взором смотрел в ее сторону. Он был изрядно пьян и обескуражен. Он подошел ближе к кровати. - Ты еще здесь? – он не понимал, почему она не сбежала. Впрочем, он не хотел об этом думать, ему было и так не сладко сегодня, но спиртное немного притупило боль. - А где мне еще быть? – вопросом на вопрос ответила Кэролайн. Она насторожилась, когда мужчина вновь принялся раздеваться. - Твоя комната напротив, - немного дрожащим голосом оповестила его девушка. Но Майклсон не обратил на нее внимания. Он снял рубашку и аккуратно положил ее на край кровати, затем он расстегнул джинсы и кое-как, перескакивая с ноги на ногу, умудрился их снять. Теперь, когда он уже свыкся с темнотой, царившей в комнате, он сумел разглядеть испуганное лицо девушки. Она так мило прижимала к себе край одеяла и так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Клаус упивался тем взглядом, который она бросала на его полуголое тело, и как пыталась бороться с собой. - Я не хочу идти в свою комнату. Я хочу спать здесь. Кэролайн отползла в угол большой кровати, чтобы освободить себе больше места для действий, если он захочет причинить ей вред. - Но здесь сплю я. Клаус немного сбавил обороты, когда уловил нотки страха в ее звенящем голосе. - Кэролайн, я не причиню тебе вреда. Просто я уже зашел в эту комнату и мне придется приложить очень много усилий, чтобы перебраться в свою комнату. Я сюда-то еле дошел. - Убирайся. - Нет. И в подтверждение своих слов Клаус подошел к кровати и, откинув одеяло так сильно, что оно упало девушке на голову, лег в постель. Затем мужчина придвинулся ближе к Кэролайн и одарил ее ослепительной улыбкой. Некоторое время девушка сидела тихо, как мышь, поджав колени к груди. Длинные волосы закрывали ее лицо от изучающего взгляда Майклсона. Она искоса погладывала на лежащего мужчину, который притворялся, что спит, но трепетание его длинных ресниц выдавало обман. - Где ты был? – ее слова прозвучали так тихо, что мог услышать лишь Клаус, который лежал возле нее. Она повернулась к нему, положив свои ладони на подушку возле него. - А ты как думаешь? – прозвучал тихий ответ Майклсона, когда она уже не ожидала. - Ну, применив дедуктивный метод, - с насмешкой в голосе начала девушка, - могу с точностью девяносто девять процентов предположить, что в баре. Между ними опять запала молчанка. Но она не путала их мысли, в попытке стереть неловкость и начать разговор. Она зависла между ними, как напоминание, что каждому есть о чем помолчать. И что иногда приятно хранить молчание с почти незнакомым человеком больше, чем с самим собой. Они чувствовали себя защищенными от нелепых условностей и правил, потому что испытывали что-то новое и невиданное, что-то такое, что одновременно будоражит и разум, и сердце. Кэролайн осторожно прилегла возле Клауса, оставляя при этом некоторое расстояние между их телами. Но она ощущала его горячее тело, слышала его дыхание и незаметно втягивала носом запах его тела. Борясь сама с собой, девушка сильно зажмурила глаза, пытаясь очистить разум от мыслей. - Ты думаешь, я ужасный человек? – этот вопрос прозвучал скорее как утверждение. Когда она вновь открыла глаза, то лицо Клауса было в нескольких сантиметрах от ее. - Нет. – Ответ прозвучал прежде, чем Кэролайн успела все обдумать. Наверное, она и вправду не считала его плохим, а тем более ужасным. Или может на нее повлиял тон голоса, в котором тонким льдом отблескивала боль. Клаус искренне улыбнулся, услышав ее ответ. Он боялся, что эта девушка посчитает его отвратительным человеком, недостойным понимания и любви. Сейчас она лежала возле него, и мужчина мог представить плавные и красивые изгибы ее тела, вздымающуюся грудь каждый раз, когда девушка выдыхала воздух, как шелковым одеялом укрывают волосы ее обнаженные плечи. Все в ней было лишено искусственности и фальшивости. Кэролайн казалась ему воплощением подлинности, чистоты и искренности. Клаус приподнялся на локтях, нависая над ничего не понимающей девушкой. Он медленно приблизил свои губы к ее и остановился, открывая ей путь к отступлению. Кэролайн затаила дыхание, в томном ожидании его дальнейших действий. Она знала, что это не правильно и противоречиво, но сопротивляться не было сил. Сначала он нежно коснулся ее губ, оставляя лишь мимолетный поцелуй сладкой услады. Затем Клаус уже более уверенно припал к податливой плоти, пробуя ее на вкус, слегка покусывая. Кэролайн отдалась на его всевластие, покорно идя ему на встречу, впуская его язык к себе, словно хозяина в свою обитель. Она тоненьким пальчиком провела по его щеке, очерчивая какой-то узор лишь ей ведом. Поцелуй прервался так же резко, как и начался. Майклсон отодвинулся от девушки и лег на спину, тяжело дыша. Он смог остановится, сам не верил, но получилось. Клаус едва оторвался от манящего меда ее губ, которые пьянили больше, чем самое дорогое вино, чем безграничная власть. Он был лучше всего, что случалось в его жизни. Но в нем начал просыпаться Охотник и тот уже не отступил бы. А Клаус не хотел этого, не хотел перешагивать черту. Потому что то, что сказочно ночью, превращается в повседневность днем, а он хотел оставить немного чуда себе. Кэролайн боялась задышать слишком громко, или слишком резко закрыть глаза. Ее тело бунтовало, требовало продолжения, а разум гноил ее за податливость и отзывчивость на ласки его. Девушка до боли закусила нижнюю губу, чтобы убедится, что все еще способна чувствовать. Ведь, казалось, что они занемели после поцелуя. - Спи, – тихо, почти неслышно сказал ей Клаус. Она беззвучно нервно засмеялась, но сразу же взяла себя в руки, чтобы не показать тому, кто столь ловко приносил ей и удовольствие, и боль, что уже стала зависима. Кэролайн отвернулась в другую сторону, кладя руки под голову, а колена подтягивая к груди. Она хотела, чтобы этот поцелуй оказался сном, потому что тогда девушка бы дала себе шанс. Шанс на то, чтобы завтра же сбежать и не запутаться в паутине, которую столь изворотливо сплело ее сердце и разум.