Дитя соблазна

«Любовь, как виски. Сначала ты пробуешь этот напиток и искренне недоумеваешь, почему его так боготворят другие, почему его вкус называют приятным и изысканным. Став чуть старше, изменившись, ты пробуешь его снова и уже улавливаешь нотки терпкости, которые цепляют тебя, приятное, но всё же непривычное, послевкусие. И теперь тебе остаётся всего один шаг, ещё раз испить этот напиток и ты становишься его пленником, ты будешь готов примкнуть к ценителям вкуса, окраса и аромата этого обжигающего пойла. Избежать плена можно лишь не попробовав его в третий раз, в этом и есть великое проявление благоразумия.

P.S. Позаботься о сестре. С нежностью, Кэролайн»

Клаус отвёл глаза от смятого и потрёпанного временем листка бумаги, затем снова взглянул на письмо и убрал его во внутренний карман куртки. Закрыв глаза, вампир откинулся на диване, но при этом его тело напряглось как струна, а выражение лица было сосредоточенным – Клаус попытался углубиться в свои чувства. Прошло более 150 лет с той злосчастной встречи с Кэролайн и ровно 50 лет со дня, когда он поклялся себе больше никогда не перечитывать её последнего послания. Клаус резко открыл глаза: - Чёрт, - его жёсткая ладонь ударила по стеклянному журнальному столику возле дивана, отчего столешница покрылась трещинами. Безжизненный взгляд вампира устремился на окно, за которым на улице светило нежное весеннее солнышко. Но на душе у вампира была засуха. Вот уже много лет его внутреннее состояние и ощущение себя напоминало пустыню Сахару в самые засушливые годы. Почва его души покрылась глубокими трещинами, обжигающий ветер бесчувствия был хозяином в потёмках сердца Клауса. Так что же он чувствует? Не раз вампир задавался таким вопросом и каждый раз не мог найти ответа. - Ничего, - прошептал Клаус и взглянул в зеркало, в котором увидел лишь уставшие глаза, и ни единой эмоции в выражении лица – таким он был наедине с собой всегда. Клаус помотал головой, будто пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, его слух уловил стоны – это были Ребекка и Стефан, которые вот уже неделю после переезда тестировали мебель на прочность. Вампир встал и направился к двери, открыв которую, его глаза встретились с ярким солнцем. Внутри возникло желание закрыть дверь и остаться дома в уютной скорлупе бесчувствия, но невиданная сила изнутри всё же заставила Клауса шагнуть на улицу. Он бродил по окрестности, стараясь избегать солнечных мест, будто боясь, что солнце может узнать о его, зарытых глубоко в трещинах души, чувствах. Клаусу приглянулась одинокая скамейка, которая расположилась под раскидистыми ветками многовековых деревьев. Устроившись поудобнее, вампир закрыл глаза и попытался уловить пение птиц, но вдруг резко дёрнулся и подался корпусом вперёд, при этом сосредоточившись. Острый слух уловил нотки знакомого голоса: - А вот здесь будет алтарь, именно здесь ваши судьбы навсегда свяжутся священными узами. - Не может быть, - прошептал Клаус и, резко встав, не помня себя от растерянности, ринулся через заросли деревьев на знакомый до боли голос. Пройдя все препятствия, он оказался на светлой поляне, где располагался милый белый домик, окружённый большим количеством людей, которые перетаскивали столы, расставляли цветы, драпировали ткани. Взглядом Клаус рыскал по поляне, в надежде, что всё же он ошибся. Вдруг его глаза остановились на девушке, которая беседовала с молодой парой. - Не может быть, это не она, - Клаус сканировал взглядом длинноногую красавицу, её безупречные распущенные кудри, лёгкое шифоновое платьице, развивающиеся на ветру. Это была Кэролайн, сердце беспрерывно твердило Клаусу лишь это имя. Девушка засмеялась и неожиданно повернулась в сторону, где стоял вампир. Они застыли на противоположных концах поляны, испепеляя друг друга пристальными вампирскими взглядами. - Простите меня, - вдруг выпалила Кэролайн, даже не посмотрев на парочку. Она, проваливаясь каблуками в землю, побежала в сторону Клауса, который, в оцепенении не мог сделать ни единого движения навстречу. Когда она приблизилась, то её лицо озарилось солнечной улыбкой, глаза налились слезами. Ослепительный тёплый свет исходил от Кэролайн. - Я знала, что ты меня найдёшь, - она нежно прижалась к изумлённому Клаусу. – Я это всегда знала, - её губы коснулись губ вампира, обволакивая их шёлковым поцелуем. Руки Клауса сомкнулись на талии Кэролайн, а губы мягко отвечали поцелую любви. Солнце радужно освещало целующуюся парочку, отчего многие рабочие на поляне замерли, умилённо любуясь вампирами. На душе у Клауса грянул целительный дождь, питая иссохшую душу живительной влагой. И вампиры и люди не меняются, они лишь предстают перед нами в разных ипостасях себя. И лишь узнав все стороны души, можно смело говорить о любви.