Счастлив тот...

- Джунмён-а. – зовёт Ифань, поправляя волосы. – Ну где ты? - Иду. – отзывается Джунмён из глубины квартиры, когда поправляет на себе кофту. - Как ангел. – улыбается Ифань, когда видит Джунмёна в зеркале за своим плечом. Омега в белом, который ему неимоверно идёт, и выглядит просто ошеломляюще. Ифань делает шаг назад, пропуская его, а потом приобнимает за талию, умостив голову на его плече. – Как же мне с тобой повезло. – выдыхает альфа в чужое ушко, и Джунмён слегка смущённо улыбается, накрывая большие ладошки своими. - Ну и куда это мы так вырядились? – Джунмёну кажется, что он никогда не слышал от него комплиментов в свой адрес. - Чья бы корова мычала! – отзывается омежка, окидывая своего альфу оценивающим взглядом. – Между прочим, мы оба туда идём! - Знаю! – альфа привычно усмехается и притягивает за руку к себе. – Прикую тебя наручниками к своей руке и буду отстреливать каждого, кто на тебя только глянет. - Зачем так жестоко? – удивляется омега, хотя и знает, что это просто шутка. - А вот нехрен было так одеваться! - Для тебя старался. – бурчит омега, надувая губы, когда крепкие руки ложатся на бёдра. - А мне и без всего этого нравится. – выдыхает в ухо альфа, посмеиваясь. - Пойдём? – Ифань мягко улыбается, выпуская из своих рук, и помогает надеть куртку, а затем поправляет выбившуюся из укладки прядку. Омега благодарно улыбается. В машине тепло и уютно, негромко играет музыка. Ифань – внимательный водитель. Он никогда не гонит, но и не ползёт, соблюдает правила и не ругается, ни с кем не пытается соревноваться, и вообще прекрасно понимает, что рядом с ним – омега, а это значит, что стоит быть предельно внимательным, особенно учитывая, что омега рядом – любимый. - Проклинаю тот день, и человека, который выдал тебе права! – ругается омега, а на самом деле дрожит, как осиновый лист, стараясь скрыть за злостью страх. - Да чего ты? Было же весело? Как на коньках! – хохочет альфа. - Очень весело. – бурчит Джунмён, зажмуриваясь. - Ладно тебе, иди ко мне, трусиха. – альфа поворачивается в его сторону и обнимает за плечи. Джунмён устраивается в родных руках и спокойно выдыхает. Всё-таки когда-нибудь он убьёт этого маленького придурка! Машина мягко тормозит у входа в клуб, и Джунмён потягивается, отстёгивая ремень, когда ловит на себе чужой взгляд. - Ты ничего не забыл? – зовёт Ифань, протягивая небольшую коробочку, которую Джунмён с благодарной улыбкой принимает, жалуясь на свою память. - Я думал, последний день и всё такое… - смущённо бурчит он, когда вынимает из коробочки три таблетки и отправляет в рот, поспешно разжёвывая. - Ты всё ещё очень приятно пахнешь. – напоминает альфа. – По крайней мере, для меня. Не будем рисковать, хорошо? - Но ведь течка ещё не… - пытается остановить Джунмён, когда его за руку тянут в помещение клуба. - Ничего страшного. Во-первых, ты со мной, и я рядом, а во-вторых, ты ведь пил таблетки – пил, значит, всё нормально. – альфа не терпит возражений. А позже, на танцполе, когда кто-то таки умудряется обнаружить его интересные дни и зажать в углу, Джунмён зажмуривается, пытаясь оттолкнуть чужие навязчивые руки, и облегчённо выдыхает, когда слышит рядом знакомый голос и такое уже привычное: - Родители не учили тебя чужое не трогать, а? Мне научить тебя? Когда чужого приставучего альфу одним ударом сильного кулака отправляют смотреть цветные сны, а Джунмёна хватают за руку и волочат прочь из клуба, омега почти успокаивается. Джунмён подаётся навстречу, когда и альфа делает это, и получает нежный поцелуй. А потом Ифань открывает ему дверь машины и подаёт руку. Они проходят в клуб без очереди и останавливаются буквально на пороге, осматриваясь. Джунмён видит в толпе Бэкхёна, неизменно сидящего за барной стойкой, и машет ему рукой. - Нашёл кого-то? – Ифань устремляет взгляд туда, куда смотрит Джунмён. – А, Дива Бён. – понимающе улыбается альфа. – Пойдёшь к нему, встретимся попозже? - Угу. – коротко кивает Джунмён и привстаёт на носочки, когда альфа обнимает его. - Осторожней, ладно, родной? – просит Ифань. - Хорошо. – Джунмён целует альфу в щёку и направляется через толпу к другу. - О, ребята! – Джунмён привычно машет друзьям рукой. – Встретимся у барной стойки? – интересуется он у своего альфы. - Не нравится мне эта вселенская Стерва. – бурчит альфа, складывая руки на груди. - Эй. – обижается за друга Джунмён. – Не называй так Бэкки. Он хороший. - Я б сказал. – альфа хмыкает. – Ладно, дуй. – даёт он добро. Джунмён кивает, направляясь в толпу ойкает, оборачиваясь и с улыбкой грозясь своему альфе кулаком, когда тот смачно шлёпает его по заднице на прощание. - Бэкки. – почти поёт омега, обнимая друга за плечи. - Привет, счастливый и светящийся. – отзывается Бэкхён. – Коктейля? - Какой посоветуете? – кивает Джунмён, усаживаясь на барный стульчик. - Чанёли. – Бэкхён машет рукой, привлекая внимание бармена, который поспешно подходит, здороваясь с Джунмёном. – Чем угостишь? - Сейчас. – Чанёль уходит к другой части барной стойки, а потом ставит перед Джунмёном высокий стакан с цветной жидкостью. – Безалкогольный, не вымоет действие лекарства. – дружелюбно улыбается альфа. – За счёт заведения. - Добрая душа. – улыбается Бэкхён, складывая ногу на ногу, и ловит бармена за тёмно-бардовую бабочку, чтобы притянуть поближе к себе и поцеловать в губы. Чанёль подмигивает Джунмёну, пока Бэкхён поправляет только что пойманную им бабочку и разглаживает складки на изумрудной рубашке, а потом заправляет длинную каштановую прядку с чёлки альфе за ухо и ставит красный котелок на место. Чанёлю до ужаса идёт. – Где Фань? – интересуется Бэкхён, когда отпускает своего бармена дальше работать. - У него встреча здесь. Документы забрать. Знаю, место неподходящее. – Джунмён пожимает плечами и улыбается. – Просто передаёт сын заказчика, а он – наш одногодка. - Я бы сказал, что он помладше нас будет. – вышеупомянутый альфа опирается о барную стойку между омег и прячет полученный конверт во внутренний карман пиджака. – Вечер добрый. - Привет, Башня. – улыбается Бэкхён добродушно. - Где вторая? – интересуется Ифань. - Работает. – Бэкхён кивает на Чанёля, который занимается своими непосредственными обязанностями и только приветственно машет, когда его зовут по имени. - Привет, Стервозина, как оно? – интересуется альфа, когда обнимает Джунмёна за талию со спины, появляясь за его плечом. - Джонин! – одёргивает Джунмён, а Бэкхён сначала хохочет, а потом коротко посылает альфу куда подальше, вскидывая изящную ладошку и загибая все пальцы кроме среднего. - Просвети своего голосистого, что вон та Пизанская башня уже не просто раздела его глазами, а и… - альфа не успевает договорить, омега толкает его локотком в бок, от чего тот смеётся. Джунмён ничего не успевает понять, когда его стягивают со стула за руку, освобождая его, и Джонин, словно невзначай, толкает того самого альфу к Бэкхёну, и ловит Джунмёна в кольцо рук, наблюдая. - Ну зачем? – надувается омега. - Всё нормально, они же парные. Гляди, что творят. – альфа кивает в сторону барной стойки, видя, как тот самый альфа перепрыгивает за барную стойку, оказавшись барменом, и протягивает Бэкхёну меню коктейлей. – Ещё спасибо скажут. – уверяет его альфа, и Джунмён вздыхает, но улыбается. - О! – Джунмён отрывается от трубочки со своим до безобразия вкусным коктейлем. – Моя любимая песня! Альфа понимает правильно и молча улыбаясь, просто протягивает руку. Омега принимает, спрыгивая с высокого стула и позволяет увести себя на танцпол. Разница в росте теперь чувствуется особенно сильно, но руки альфы, крепкие, тёплые и нежные, сжимают тонкие ладошки Джунмёна и обхватывают за плечи, а губы в ухо шепчут о том, что Джунмён – самый лучший омежка на свете. Джунмён разворачивается в кольце рук и тянется за поцелуем, отвечая таким образом на тихое, оброненное «люблю». Даже если Ифань – не его альфа, он тот – с кем Джунмён счастлив, и он готов быть с ним вечно и любить его вечно так же в ответ, создать с ним семью, и пусть пока не получается, возможно, попозже, подарить ему сынишку. - Ненавижу эту песню. – кисло тянет Джунмён, повесив нос. - А я люблю! – оживляется альфа, пользуясь тем, что они почти на танцполе, и утягивает омегу за собой танцевать. Руки обхватывают за талию, спускаясь на бёдра не то, чтобы грубо, но давая себя почувствовать. Горячее тело прижимается крепко, тёплое дыхание и мягкие поцелуи щекочут открытую кожу шеи. У Джунмёна подкашиваются коленки, он млеет и тает, а затем шепчет, что «не здесь же». Альфа усмехается в ухо, и в ответ предлагает «домой?». Джунмён соглашается и машет Бэкхёну на прощанье, когда альфа уводит его за руку прочь из клуба. Его альфа – Ким Джонин, всегда получает то, что хочет, а Джунмён всегда поддаётся, потому что не может устоять, они парные, он безумно любит своего альфу. Иногда просто сдаётся, иногда терпит, но всё равно любит, альфа, в свою очередь ведёт себя как альфа, властвуя над омегой, но не разделяя. Иногда абсолютно забывая о том, что в его руках живое существо, а не его собственность. Джонин был уверен, что омега всегда будет рядом, а Джунмёну надоело, и он ушёл! Песня сменяется песней, а время улетает куда-то в никуда и совершенно не замечается. Джунмён бегает от танцпола к барной стойке, то за Бэкхёном, то за коктейлем. Жарко, от этого рукава белой кофты приходится поднять едва ли не до локтей. Ифаня снова зовёт сын заказчика, и они сидят на одном из чёрных, кожаных диванчиков, обсуждая дела, а Джунмён пока танцует, поглядывает на них. Танцевать и прыгать, кажется, больше нет сил, Джунмён поднимает вверх большой палец, показанный Бэкхёну, и пританцовывая, направляется в уборную. Входит, продолжая негромко подпевать играющей песне, которая здесь слышится приглушённо, и совершенно не обращая ни на кого внимание, путается пальцами в волосах, чтобы поставить влажную чёлку на место, а потом подправляет слегка потёкшую от жары подводку на глазах. - Мён… По телу вниз пробегается электрический разряд, Джунмён замирает в той позе, в которой стоял только что, и неотрывно глядит перед собой в зеркало, забывая, как дышать. В зеркале отражение Джонина. Красивое, стройное, смуглое, привычное отображение. Джунмён передёргивает плечами и на мгновенье зажмуривается, представляя, что, если он сейчас обернётся, за его плечом никого не будет. Но ничего такого не происходит, когда Джунмён слегка оборачивается через плечо. Тело предательски реагирует на присутствие собственного альфы здесь, так близко, неожиданно бросает в дрожь и в жар. Джунмён прикусывает губу, глубоко вздыхает, и собирается развернуться к Джонину лицом, чтобы улыбнуться, показывая, что он счастлив без него, поздороваться, возможно, спросить, как дела, и вернуться в зал, где есть Ифань и новая жизнь, но нет Джонина и нет его прежнего существования. Но руки альфы, которые медленно опускаются на его талию, лишают возможности мыслить не то, что трезво, а вообще хоть как-то. - Не надо. – выдыхает Джунмён, цепляясь пальцами за край раковины так, что те белеют. – Пожалуйста, прекрати. - Мёни… - горячий шепот обжигает кожу, руки на талии, кажется, оставят ожоги. Джонин целует за ухом и тыкается туда носом, вдыхая запах омеги сполна. Джунмён чувствует, что он попал в ловушку, в клетку, где его заперли с хищником, и тут либо пан, либо пропал. - Джонин. – молит омега. – Пожалуйста, не стоит опять…. – он трепещет и трепыхается, сжимаясь внутри в комок. – Из этого ничего хорошего не выйдет, ты же знаешь… Ты… - Любимый. – срывается с губ Джонина и Джунмён готов расплакаться, прикрывая глаза. Это удар ниже пояса. Ифань зовёт его этим особенным словом, но Джунмён просто улыбается в ответ, считая всё это милым, а из уст Джонина это слово всегда звучало по-другому. Оно всегда было ключиком, тем ключиком, который открывал перед Джонином все замки и шифры Джунмёна, оставляя его стоять перед альфой с обнажённой душой. Джунмён чувствует, что падает, глубоко и безоглядно, в темноту этих глаз, пленённый этими руками, этим голосом, этим альфой, этим человеком. Навечно. - Ещё… - выдыхает он едва слышно и цепляется за руки, что держат за талию. – Скажи так ещё… - Я люблю тебя. – выдыхает Джонин в ухо, прильнув к нему губами. – Всё это время. Только тебя. Джунмён… любимый. Джунмён чувствует, как падает, теперь уже в прямом смысле этого слова. Джонин разворачивает к себе лицом, помогая устоять, и Джунмён подаётся навстречу ожидающим губам, целуя их и забывая абсолютно обо всём. Джонин целует в ответ, словно страждущий странник в пустыне без воды, врывается языком в его рот, сплетая их язычки вместе, сплетая дыхание, сплетая пальцы рук. Джунмён цепляется пальцами за сильные плечи, обнимая и прижимая к себе, стараясь почувствовать, уловить и запомнить. Альфа подхватывает под коленки, помогая сесть на столик между раковинами. Настойчивые руки ищут, требуют доступ к обнажённой коже, Джунмён хрипит, когда обжигающие прикосновения чувствуются где-то под его свободной кофтой. Джонин обхватывает за талию уже без препятствий в виде одежды, а потом вообще поддевает края и тянет кофту вверх, обнажая белоснежную кожу. Касается и гладит так, словно никогда не чувствовал этого тела под своими пальцами, в своих руках. Джунмён умирает в этих руках, умирает и стонет так отчаянно. Течка, кажется, с последнего дня становится вновь первой, тело требует своего альфу, сейчас же: жарко, необузданно, немедленно. Альфа вылизывает нежную кожу, кое-где прикусывая или оставляя алеющие засосы, которые особенно заметные на светлой коже омеги. Он обхватывает пальцами худое плечико и слегка толкает Джунмёна назад, чтобы тот полулёг, опираясь о зеркала за его спиной, и спускается влажными поцелуями по груди, вниз к животу, к самой пряжке ремня на бёдрах. Джунмён мечется под ним и стонет, хватаясь пальцами за сильные плечи, ныряя под одежду, касаясь горячей смуглой кожи, путаясь пальцами в тёмных, смоляных волосах, оттягивая их и зарываясь сильнее, когда Джонин повторяет траекторию своих поцелуев по его телу уже языком. Джунмён тянет его свободную чёрную футболку вверх, желая освободить от хлопковой ткани сильные плечи и впиться в кожу ногтями, когда альфа будет толкаться в него. Джонин поддаётся, неспешно растёгивая ремень чужих брюк,приспуская их вниз и снимая вовсе вместе с обувью, а затем хватает за бёдра и тянет по гладкой поверхности поближе к себе, помогая Джунмёну снова сесть и прижаться к его обнажённому торсу своим. Омега урывает себе глубокий, влажный поцелуй, постанывая в пухлые губы, когда цепляется кончиками пальцев за пояс альфы и начинает поспешно расстёгивать. Невероятно хочется его всего, сейчас, в себе, до последней капли и клеточки, хочется так, что мышцы сводит судорогой от предвкушения. Смуглые пальцы активно помогают, и когда с поясом покончено и брюки спущены в самый низ, омежку снова притягивают поближе к себе, давая почувствовать весь уровень возбуждения альфы пока через ткань белья. Омега едва ли не хнычет, пока отвечает на поцелуй. Джонин ныряет ладошками под его ягодицы и стягивает с него бельё, пока тонкие пальцы омеги снимают с него его собственное. Джунмёна снова укладывают едва ли не полулёжа, а потом он обхватывает чужую талию ногами, притягивая альфу к себе, пока обжигающие прикосновениями пальцы пробегаются по внутренней стороне его бёдер совсем нежно и размазывают природную смазку по узкому колечку мышц, которое ею так и сочится. Омега дрожит в предвкушении и стонет совсем протяжно и громко, когда альфа плавно входит в него, а затем недовольно мычит в поцелуй и обхватывает за талию, притягивая поближе к себе, сам насаживаясь до упора. Джонин откидывает голову назад, прикусывая губу. От ошеломляющего чувства узости и тепла лона собственного омеги перед глазами пляшут цветные круги. Джунмён призывно дёргает бёдрами, шепча, умоляя двигаться. Альфа обхватывает тонкую талию крепко-крепко и льнёт к покрасневшим губам, снова целуя. Омега, как может, подмахивает бёдрами навстречу, теряясь в ощущениях и понимает, что ни с кем и никогда ему больше не будет так хорошо. Толчки, глубокие и уверенные, срываются на стремительные и рваные, альфа шепчет в маленькое ушко, что до такого безумия любит это хрупкое существо в его руках, что готов буквально на всё ради него, а Джунмён задыхается и почти кричит его имя, роняя непрерывное «Джонин». Удовольствие копится на кончиках пальцев и ресниц, а потом концентрируется внизу живота. Джунмён впивается зубами в смуглое плечо, пытаясь сдерживаться, когда его голос срывается на хрипы, но когда весь мир, собранный до этого в строгие рамки, вырывается наружу сотнями фейерверков перед глазам, омега больше не сдерживается и стонет уже в голос, громко и сладко, чувствуя, как горячее семя заполняет его до предела. - Джонин. – стонет омега в его ухо, обнимая за плечи и прикрывая глаза. Жарко, мокро, до невероятного хорошо, что даже не верится. - Узел. – нежно шепчет Джонин, целуя влажную щёку. Джунмён расслабляется в его руках, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы и слабо, устало улыбаясь. Узел крепнет и связывает альфу и омегу вместе. Джунмён приходит в себя несколько долгих мгновений спустя, когда понимает, что не может отстраниться из-за сцепки, и шквал всего того, что только что произошло между ними, и то, что происходит в данный момент, накрывает его с такой силой, что в глазах темнеет, а затем по щекам струятся слёзы. - Малыш. – зовёт Джонин, целуя в висок. Джунмён отрицательно кивает, прикрывая губы ладошкой, а второй всё ещё обнимая альфу за плечи. - Зачем ты опять появился и сломал мою жизнь? – шепчет омега. – Я слишком долго и тяжело учился жить без тебя. - Теперь всё будет по-другому. – обещает Джонин, но Джунмён снова отрицательно кивает: - Ничего не будет. Время сцепки подбегает к концу, Джунмён лежит головой на чужом плече, глядя куда-то вперёд, и только сейчас удивляется, почему за время, что они были здесь, никто их даже не побеспокоил, даже не попытался. Оба молча одеваются и приводят себя в порядок, а потом всё так же без слов, Джунмён порывается уйти, когда его ловят за кисть и разворачивают к себе лицом. Джонин наклоняется к нему, заключая красивое лицо в свои ладошки, и целует в губы. Джунмён поддаётся в последний раз, отвечая на поцелуй, а потом цепляется за руки альфы. - Прощай. – роняет он, стараясь скрыть дрожь в голосе, и выскальзывает из уборной, нервно оглядываясь. Увидев высматривающего, судя по всему, его в толпе Бэкхёна, Джунмён устремляется к нему и тянет за руку в тёмный уголок у барной стойки. - Фань искал тебя, и до сих пор ищет. Где ты…? – начинает Бэкхён взволновано. - Забери меня к себе. – выдыхает Джунмён. – Пожалуйста, Бэк, сейчас. Скажи ему, что это из-за течки. Умоляю, забери. Немедленно. – Бэкхён оборачивается туда, куда смотрит Джунмён, нервно заламывая руки, и увидев Джонина, наблюдающего за ними, тут же всё понимает. - Хорошо. Но обещай, что всё расскажешь. – Бэкхён ловит его за руку. Джунмён кивает, и Бэкхён устремляется к Чанёлю, прося вызвать им клубное такси и отвлечь Ифаня. Чанёль не задаёт лишних вопросов и не суёт нос не в свои дела, зная, что, если понадобится – Бэкхён сам всё расскажет, и делает, как велят. В такси Бэкхён звонит Ифаню, информируя, что Джунмён у него и побудет ещё некоторое время из-за течки. Ифань, вроде как, верит, и обещает позвонить с утра, а так же желает спокойной ночи. Бэкхён отключается и наблюдает за притихшим на его плече Джунмёном. Позже, по приезду к Бэкхёну, когда Джунмён слегка успокаивается и друг приносит ему бокал вина, омега с горем пополам обо всём рассказывает. Джунмёну ужасно стыдно перед Ифанем и на следующий день и через неделю, и он понимает, что не может больше врать о течке, но продолжает жить у Бэкхёна, словно так и надо. Они с альфой разговаривают по телефону, и Джунмён несёт какую-то ахинею о том, что у омежек такое бывает, особенно если они находятся рядом не со своим истинным альфой. Джунмён знает, Фаня это больно бьёт, но это не так страшно, как та, реальная причина. Спустя десять дней беженства у Бэкхёна, Джунмён уже не подозревает, а фактически уверен, поэтому когда на пороге Бэкхёновской квартиры вырастает Лухан с заветным пакетом, содержимое которого было чётко продиктовано хозяином квартиры, остаётся только убедиться в своей правоте. - Положительный. – Джунмён выходит из ванной, останавливаясь напротив друзей в гостиной, и крутит в пальцах тест. - Ого! Ну наконец-то! Надо Фаню сказать, это отличная новость! – радуется Лухан, восседая на диване. - Это не его ребёнок. – вступает в разговор Бэкхён, вздыхая, и откидывается на спинку кресла. - А чей? – хмыкает Лухан, решив, что Бэкхён шутки шутит, и берёт со столика стакан с водой. - Джонина. – коротко отвечает Джунмён. - Чего? – Лухан выплёвывает только что набранную в щёки воду на пол. – Как это – Джонина? – пытается уточнить он. - Непорочное зачатие или с форточки надуло? - С сушилки для рук, в уборной, в клубе. – Джунмён плюхается рядом с другом на диван. - Ты Фаню должен рассказать. Это нечестно по отношению к нему. – Бэкхён вздыхает. - Не вижу ничего нечестного. – Лухан фыркает. – Джонин – его альфа. - Ага. – Бэкхён грозится Лухану подзатыльником. – С которым они расстались 1,5 года назад. - А какая разница? – снова фыркает Лухан. – Против природы не попрёшь. Однажды бы так нашёлся настоящий омега Фаня, и Мён бы оказался в таком же положении. - Фань его любит! – Бэкхён тыкает пальцем в Джунмёна. - А он – Джонина! И чего теперь делать будем? – Лухан пожимает плечами и повисает тишина. - Любишь? – уточняет Бэкхён. Джунмён кладёт руки на свой живот и вздыхает, а потом коротко и уверенно кивает. В квартире тихо. Джунмён осторожно входит, прикрывая за собой дверь, и поспешно разувается, затем снимает с плеч пальто. Он заглядывает в гостиную, и в спальню, но Ифаня находит на кухне. Тот сидит в большом кресле с ногами и крутит в пальцах бокал белого вина. - Привет. – негромко зовёт Джунмён, садясь в такое же кресло напротив. - Ты в положении. – коротко констатирует альфа, едва у него появляется возможность вдохнуть обострившийся аромат омеги. Джунмён опешивает от такого прямого заявления, а затем просто кивает, молча соглашаясь. – От своего альфы. – снова прямая констатация. – Ты поэтому прятался от меня всё это время. - Я не прятался. – Джунмён отрицательно кивает. – Я ждал, чтобы убедиться в этом. – отвечает омега. - В тот вечер, да? – Ифань делает короткий глоток. - Я не знал, что он будет там. Всё случилось спонтанно. – Джунмён набирается храбрости и вскидывает глаза. – Я собирался тебе рассказать и… Я не собирался возвращаться к нему… - А теперь поменял своё решение? – уточняет Ифань, подпирая щёку кулаком. Джунмён переводит взгляд на свой, пока ещё, плоский живот и кивает. - Да. Спустя 8 месяцев~ - Ох и темпы у тебя. – наигранно бурчит Джонин, когда присаживается на лавочку, складывая ногу на ногу. Он запускает руки в карманы своего пальто и наблюдает, как неспешно его омега преодолевает расстояние между тем местом, где находится, и лавочкой, где сидит альфа. - Эй, побыл бы на моём месте. – отзывается Джунмён, придерживая одной ладошкой большой живот. - Да упаси меня Бог! – альфа взрывается смехом. – Катись уже ко мне, а? - Доболтаешься, прокачусь мимо. – Джунмён показывает ему язык, а потом осторожно присаживается рядом и облокачивается о спинку лавочки, расслабляясь. Альфа протягивает к нему руку, и омега двигается поближе и устраивается на тёплом плече, в горячих руках и прячет замёрзший, как для начала марта, нос у альфы на шее, в то время как на его ладошки без перчаток, которые он забыл, одевают большие перчатки альфы. - Ему сейчас теплее всех. – констатирует Джонин, указывая пальцем на большой живот. – Тебе тоже с ним наверняка тепло, мамонтёнок. – Джонин подмигивает, прекрасно зная предстоящую реакцию. - Ах ты…! – Джунмён колотит альфу по плечу и груди. – Сам такой! Вот рожу, будешь сам его и воспитывать, и растить, и кормить! - Пф! – фыркает альфа. – Ещё чего тут захотел! Кто тут омега вообще, а? – он устремляет всё так же наигранно недовольный взгляд на Джунмёна. - Я! – гордо заявляет Джунмён. – Значит и малыш мой! – он снова показывает альфе язык и отворачивается от него. - Здрасте, приехали! – альфа смеётся. – Я что, не участвовал, что ли? - Твоя роль была минимальной. – бурчит Джунмён, поглядывая на любимого через плечо. - Вот это наглость! – снова фыркает альфа, всплескивая руками, а затем обхватывая Джунмёна за плечи. – А я что-то обратное припоминаю. Особенно, когда кое-кто выстанывал моё имя. – шепчет он негромко в маленькое ушко. Джунмён краснеет, прячет лицо в ладошках, за что получает поцелуй в макушку, а потом встаёт. - Засранец! – едва ли не торжественно заявляет он. - Эй, не выражайся мне тут! – Джонин встаёт следом, беря ладошку в большой перчатке в свою, и направляясь вниз по аллее, дальше гулять по парку. – Между прочим, малыш ещё с 6 месяцев всё слышит, а наш так, наверное, уже и запоминает. – смеётся альфа. - Придурок! – ругается омега, но тоже улыбается. - Истеричка! – отзывается Джонин, подаваясь и целуя Джунмёна в нос. - Вон иди! – омежка вырывает руку и даже слегка ускоряет шаг. - Ишь, чего захотел! – альфа легко нагоняет его и снова ловит за руку. – Я теперь от тебя никуда не денусь. – кивает он. – Никогда. – альфа обхватывает омежку за плечи, прижимая к себе, и Джунмён негромко смеётся, сдаваясь. Парк, хотя и ещё по сути зимний, всё равно красивый. Альфа и омега молчат, пока прогуливаются, всё так же в обнимку, и в следующий раз, когда Джунмён вскидывает взгляд, едва не замирает на месте. Впереди, в нескольких метрах Ифань, а с ним красивый, тёмноволосый омежка, который, как и Джунмён, ниже своего альфы минимум на голову. И когда Джунмён пробегает по нему взглядом, оценивающе рассматривая, то его брови скачут вверх и его тянет улыбаться. Животик, который омежка поддерживает рукой, не такой большой, как у него самого, но уже заметный и не оставляет сомнений в природе своего происхождения. Они с Джонином просто проходят мимо идущей навстречу пары, Джунмён только успевает улыбнуться Ифаню, что и тот делает в ответ. А когда они отходят немного, Джонин оборачивается на них. - Исин. - задумчиво констатирует он. - Что? – удивляется Джунмён. - Омега, который только что прошёл с высоким альфой… - Ифань. – так же коротко констатирует Джунмён. - Чего?! – следом удивляется Джонин. - Не спрашивай. – Джунмён улыбается. - А, это тот альфа, с которым ты был тогда в клубе? – Джонин вскидывает брови, заглядывая своему омеге в глаза. - Вон иди! – снова просит Джунмён, опять пытаясь уйти вперёд, но Джонин не даёт, обнимая крепче. - Зачастил ты что-то. – снова притворно надувая губы, заявляет альфа, а потом крадёт поцелуй, когда омега на мгновенье опешивает. Они продолжают прогулку по парку, смеясь и дурачась. Сейчас, пока малыш ещё не родился – рано, но потом, много лет спустя, когда дети вырастут, и придёт время рассказывать им о том, как альфа и омега встречают друг друга, они вспомнят, что когда-то не просто снова нашли путь друг к другу, а и помогли найти этот путь другим альфе и омеге!