Жизнь на цепи

      - Чарльз… Ты слышишь меня? Ответь, – терпеливо сжимал руку брата Лектер, рассматривая рану. - Важные органы не задеты, я немного починил тебя, – он касается его щеки, осторожно похлопав по ней. - Очнись.       - Где он? – шепчет Магнуссен, распахнув глаза, в них ярость и боль, это выглядит так необычно, что Лектер замирает с полуулыбкой.       - Ты имеешь ввиду свою «идеальную игрушку»? - хмыкает он с иронией и внимательно рассматривает его. - Как странно видеть в тебе эмоции… Он оглушил меня и убежал, вместе с Уильямом. А ведь я советовал посмотреть на него свежим взглядом, – цыкнул недовольно, откинувшись на спинку стула. – Это твоя ошибка, - Чарльз молчит несколько мгновений, он бледнеет и сжимает зубы.       - Я убью его, – еле слышно констатирует он. - Убью.       - Ну что ты, не стоит марать руки, я с удовольствием справлюсь с ним в одиночку, – спокойно оглядывает брата Лектер, аккуратно затачивая лезвие бритвы.       - Нет, Ганнибал, ты его не тронешь. Он принадлежит мне, – приподнимается Магнуссен, сквозь боль выдыхая. - И я сам уничтожу Шерлока Холмса.

***

      Уже больше часа кудрявые консультанты брели по пустынной дороге. Ночные события вымотали их, и сейчас хотелось лишь поскорей найти какую-нибудь гостиницу, принять душ и лечь спать.       - Напомни мне, почему мы просто не пошли домой и не позвонили мисс Кранс? – недовольно взглянул на Шерлока профайлер. Он еле передвигал ногами, чувствуя, как утренний холод пронзает все тело, детективу то хорошо, вон какое пальто, ему не приходится ощущать все прелести утренней росы.       - Потому что там бы они нас искали первым делом. Я посчитал этот вариант неэффективным, даже с учетом помощи мисс Кранс, – детектив довольно потер замерзшие ладони. - Магнуссен сделал свой шаг, теперь моя очередь.       - И что мы будем делать? – Грэм со всех сил пытался не стучать зубами, хотя это было довольно-таки трудно, он засунул руки в карманы куртки и взглянул на Шерлока, ожидая ответа.       - Есть для тебя одно задание, но о нем после, – подмигнул Холмс с ухмылкой, пока они безмолвно шли по трассе, он уже успел побывать в чертогах и отбросить все "не лучшие" из вариантов, оставив самый действенный и воспроизводимый. Он кивнул в сторону какого-то старого заросшего виноградом двухэтажного домика. - Вот и гостиница, мы пришли.       Уилл лишь покачал головой, ну, если только у них тут не будет горячей воды и хоть чего-то съедобного, то он покажет им, что значит злить американского психопата.       - Постой, – Холмс критически осмотрел напарника, тяжело вздохнув. - Ты выглядишь так, будто безжалостно раскромсал двух людей; ну, обратного, после того, как те два трупа найдут в лесу, мы все равно доказать не сможем, – он быстро скинул пальто, одевая на Грэма, - потому нам не стоит привлекать внимание, – поправил воротник и удовлетворенно кивнул. – Будем надеяться на то, что все люди глупы и невнимательны, и все равно не заметят, что я совершенно сух, твое пальто мокрое, а звука тормозящего автомобиля не было.       Уилл усмехнулся, хоть уставший, хоть замерзший, а Шерлок оставался собой, какой же удивительный человек. В пальто оказалось очень тепло и уютно, и хоть оно было немного велико, зато приятно пахло. Уилл задумался о том, что, вероятно, его спутник пахнет так же, но потом быстренько запретил себе думать о подобном.       Никаких проблем не возникло и, к большому счастью обоих, условия для проживания в этом, сперва, неприглядном дорожном отеле, были на «ура». Уставшие мужчины взяли один двухместный номер, и тут же разошлись по отдельным комнатам. Встретились они вместе у одного душа, изучая друг друга взглядами.       - Иди первым, – бросил снисходительно Шерлок, кивнув в сторону душевой, - тебе сегодня нелегко пришлось.       - Нет, давай ты, ведь именно ты меня спас… - Уилл как-то взволнованно поднял взгляд на детектива, тот замер на несколько секунд, заворожено рассматривая его глаза.       - Ладно, – пожав плечами, Холмс исчез за дверью, оставив напарника в коридоре. Профайлер сжал в руке полотенце и присел у стены, слушая, как включается душ; навязчивое воображение демонстрировало откровенные картинки, как Шерлок стягивает одежду и становится под теплые струи, проводит руками по телу, смывая усталость прошедшей ночи. Нервно сглотнув, Грэм потер пальцами глаза, пытаясь отвлечься и подумать о чем-то другом. Это всего лишь возбуждение, в котором виноват Ганнибал, если бы он не набросился в лесу на него, все было бы хорошо. Как ему теперь с этим справляться?       Уильям поднялся и потоптался на месте, тихо подойдя к двери и прислушиваясь к шуму воды. Он успокаивался от этого звука, а может, от понимания того, что там находится Шерлок, кто знает?       Грэм не часто в своей жизни делал необдуманные вещи, обычно он считался со всеми, был внимательным, осторожным и пытался не выглядеть большим психом, чем он есть. Сейчас же было как-то совершенно все равно, рядом с Шерлоком он не боялся быть собой, это было так приятно и правильно. Уилл не знал, как жил без этого раньше.       Только он немного очнулся, даже покраснел от понимания того, что делает, как вдруг осознал, что не может уйти, потому что действительно хочет этого, хочет войти внутрь. Прикрыв глаза и прикоснувшись лбом к двери, он тяжело выдохнул, а потом сделал решительный шаг в ванную комнату. Иногда стоит рисковать ради особых желаний, ради особых людей.       Шерлок мылся за стеклянной заслонкой, конечно, он услышал, что кто-то вошел, но ничего не предпринял и ничего не сказал. Грязная одежда слетает с Уилла, и он нетерпеливо отбрасывает ее в сторону, сейчас все лишнее, кроме этого момента, исключительного примера свободы выбора, которую он проявляет впервые. Он побеждает в сражении с собой, где человек обновленный берет верх над загнанным и испуганным зверьком, он действует, открыв свои желания и свою сущность, разорвав все цепи и препятствия.       Медленно подойдя к заслонке, он приоткрывает ее, и становится рядом с Шерлоком. Они молча смотрят друг на друга несколько мгновений, а потом резко подаются вперед, соединившись в страстном поцелуе, жарком, голодном, жадном и отчаянном, будто делясь каждый своей болью. Пар от горячей воды расслабляет, детектив прижимает Уилла к плитке, спустившись мелкими поцелуями к его шее; очертив кончиками пальцев порозовевшие соски, ловит его тихий вздох своими губами, опускает руку на возбужденный член. Грэм проводит пальцами по скулам Шерлока, любуясь, прижимается губами к его шее и тихо стонет, почувствовав, как любовник соединяет их члены вместе, начиная медленно водить рукой вверх-вниз. Эта неспешность и нежность сводит с ума, Уилл совершенно не привык к подобному, но он чувственно откликается на каждое движение.       Когда сдерживаться становится трудно, Грэм кладет руку поверх руки Холмса и смотрит ему в глаза, он желает большего. Кажется, детектив понимает все без слов, он дарит любовнику легкий, почти невесомый поцелуй и бережно оборачивает его; тот опирается руками о плитку и покорно выгибается, когда Шерлок проходится теплой ладонью по его спине. Разыскав на полке баночку с гелем, Холмс начинает медленно растягивать Уилла, подготавливая его для себя, добавляя раз за разом по одному пальцу и наблюдая за его реакцией.       Когда Грэм вскрикивает и подается назад, мужчина аккуратно, плавно входит в него, продвигаясь глубже осторожными толчками. Уилл соблазнительно стонет, сжимая руки в кулаках, ему хорошо до невозможности, он запрокидывает голову, чувствуя, как каждую клеточку его тела охватывает удовольствие. Толчки продолжаются, они становятся уверенней, сильнее, профайлер закрывает глаза, утопая в этой потрясающей эйфории, с тихими всхлипами насаживаясь на возбужденную плоть Шерлока.       Когда держаться больше уже не остается сил, детектив приобнимает любовника, сжав его член в своей руке и начиная надрачивать в темп движению, он вколачивается в него все сильней, и стоны Уилла перерастают в крики. В какой-то момент волна удовольствия достигает апогея, а потом сносит их, охватив тела пронзительным наслаждением, истинным экстазом, они вздрагивают от оргазма несколько секунд и замирают, тяжело дыша. Холмс обнимает Грэма, с задумчивой улыбкой отмечая огонек счастья и благодарности на его лице, он прикрывает глаза и крепко целует его, признаваясь себе, что никогда не чувствовал себя так восхитительно, как сейчас.