Трудности воспитания

Торин бродил по опушке горного леса в поисках Кили. Дис попросила его позвать нерасторопного гнома к обеду. Узбад успел обежать все известные ему места охоты племянника и, отчаявшись найти его и изрядно проголодавшись, уже думал повернуть домой, как услышал оклик. Подняв голову, он увидел племянника, спускавшегося с добычей с отвесной скалы. Меч гнома валялся у подножия. Сердце дяди ушло в пятки, пока тот наблюдал, как руки юноши соскальзывали с небольших выступов. А вот самого юношу это ни капли не беспокоило. С грациозностью рыси, он спрыгнул на землю и, широко улыбаясь, подбежал к дяде. Торин отвесил ему подзатыльник. - За что? - удивился Кили. - За чрезмерную беспечность! Зачем было так рисковать, когда в этом не было необходимости? - Я поймал горного козла! - возразил племянник. - Но мог обойтись и кабаном. Кили, у нас каждый воин на счету! Скоро поход! Глупо рисковать жизнью и погибнуть, свалившись со скалы на охоте. Да еще оставил оружие у подножия! - Но для меня не проблема залезть на ту скалу, - пожал плечами Кили. - И я взял с собой лук. - Бросить меч - верх беспечности! - строго заявил Торин. - Пора бы уже учиться ответственности, Кили. Почему от твоего брата меньше проблем? - Он к концу дня устает на тренировках с Двалином. Он говорит, что тренировки учат его. - Чему учат? - Вытащить шило из задницы и засунуть туда кое-что другое, - еле слышно огрызнулся Кили, но вслух произнес: - рассудительности и спокойствию. Торин усмехнулся: разумеется, Двалин помогал наследнику обуздать юношеский пыл так, что у Фили не хватало на проделки ни сил, ни запала. Но с Кили все было иначе. - Дядя, - на миг призадумавшись и покраснев, начал Кили. - Я... я видел их вместе. Торин насторожился. Конечно, он знал о них: взаимоотношения между наставником и учеником были ничем иным, как частью обучающего процесса, странного для остальных народов, но привычного для их. Женщин среди гномов всегда было очень мало, а внутренний огонь все равно бушевал, толкая юных воинов на необузданные поступки. И взаимоотношения между мужчинами были в первую очередь способом обуздать пыл, возвращая способность рассудку воина трезво мыслить, ведь на защитниках народа лежит большая ответственность. И Кили этого очень не хватало. Но, несмотря на подошедший срок, Торин не спешил назначать наставника любимому племяннику. Стрельбе и владению мечом, узбад обучал юношу лично, не смея перейти к иной стороне обучения, как бы ни хотелось. Это было неправильно, как и вожделеть племянника. Но Торин не мог уступить, не мог отдать юношу другому. Он, как собака на сене, учил мальчика, в тайне любуясь его гибким станом, литыми мышцами, проступающими сквозь влажную рубаху, когда они работали в жаркой кузне, или бились на мечах, не в праве прикоснуться. Часами он наблюдал, как Кили смеется над очередной своей проделкой, или шуткой брата, когда в его шоколадных глазах начинали плясать бесенята, а непослушная каштановая прядь падала на лицо. Сколько жизнелюбия и света, которых так не хватало узбаду, в этом прекрасном юноше. Хотелось прикоснуться к его губам, в надежде испить хоть каплю этой жизни, согреться в его свете. Но Торин - его дядя, воспитавший его, как отец, поэтому любые помыслы должны быть запрятаны глубоко в самые потаенные уголки души. - Они были вместе, - почти шепотом продолжил Кили. - Целовались... и... Кили замолчал. Как часто вспоминал эту сцену: расслабленный и полностью покорный Фили со стоном тянулся вслед за лаской сурового воина. В их единении, плавных движениях было что-то тайное и прекрасное. От воспоминаний Кили чувствовал странный прилив энергии. И пытался от неё избавиться, совершая порой крайне безумные поступки, неосознанно пытаясь привлечь внимание своего наставника. Вот и на скалу сегодня полез, лишь бы израсходовать очередной прилив сил. - Фили боготворит его. Торин вздохнул. Он предупреждал Фили утаить это от брата, но теперь Кили видел все сам, и если Торин не объяснит, Кили найдет ответы, а в этом узбад не сомневался, тоже сам. - В этом нет ничего зазорного, - вздохнув, наконец, ответил он. - Это даже в порядке вещей. Когда мужчины ложатся рядом, когда они хотят поделиться знаниями, воспитать друг в друге добродетель, их любовь чиста и прекрасна.* - Но если Фили и Двалин могут, - неуверенно начал юноша. - То мы... - Нет, Кили! Нам нельзя! - Но ты мой наставник! - Мы родичи! - Или я хуже Фили. - Нет! - воскликнул Торин, и осекся, потирая переносицу. - Я найду тебе наставника, - добавил он, успокоившись. - Но мой наставник - ты! И я не желаю другого! Торин, я хочу тебя! Мне другой не нужен! Кили побаивался такой связи. И, наконец, узнав о ней, он был сбит с толку. Особенно отказом того, кого боготворил сильнее, чем Фили боготворил Двалина. Торину он доверял. - Пожалуйста, - прошептал принц, с надеждой глядя в непривычно растерянные глаза наставника. - Для меня не было и никогда не будет другого наставника. И Торин сдался, со стоном, жадно целуя желанные губы, радуясь немедленному ответу. Правильно, или нет - он решит позже, а сейчас есть лишь он и Кили, который прильнул к нему всем телом в поцелуе. Узбад погрузился в ощущение любимого тела в своих руках, яростно срывая с него одежду, страстно оглаживая изгибы его подтянутого мускулистого горячего тела, в поцелуе покусывая сладкие губы, пока, едва отстранившись, не услышал судорожный вздох любимого. Торин мысленно стукнул себя по лбу: для юноши все было впервые, значит надо быть сдержаннее и аккуратнее. - Тише, - прошептал он юноше на ухо и слегка прикусил его мочку. - Я позабочусь о тебе. Его рука скользнула на уже не прикрытый одеждой пах племянника, отчего тот протяжно застонал и поддался бедрами навстречу ласке. - Все будет хорошо, - продолжил Торин, заступая Кили за спину, крепче сжимая его достоинство, зарываясь носом в его жесткие, но гладкие, как шелк, каштановые волосы. Он обвил торс племянника одной рукой, прижимая ближе, давая почувствовать свое возбуждение между упругих юношеских ягодиц, удовлетворенно слушая новый стон парня. Кили разомлел от переполнявших его ощущений, чувствуя руки наставника на своем члене и груди. Он накрыл их своими ладонями, усиливая контакт, запрокидывая голову ему на плечо, чувствуя жаркие губы на своей шее, засасывающие кожу. - Ты мой, - прошептал Торин, скользя рукой по торсу ученика, задевая самые чувствительные точки, слушая стоны, пока, наконец, не погладил его скулу, и надавил двумя пальцами на его губы. - Оближи - шепнул он, чувствуя, как Кили послушно приоткрывает рот, пуская пальцы и, будто любимое лакомство, начинает посасывать их, играя с ними языком, пробуждая воображение узбада. - Довольно. Он толкает ученика в спину, вынуждая того встать на четвереньки, и разводит его ноги в стороны, запуская один палец в дырочку. Услышав шипение, он другой рукой гладит Кили по волосам, запутываясь в прядях, массируя затылок, успокаивая. - Как ты? - Терпимо, - тихо отвечает принц, млея под ласками умелых рук, ощущая, что дискомфорт от проникновения почти пропал. Торин добавил еще палец, аккуратно разводя их в стороны, растягивая, обследуя в поисках заветной точки. Наконец, Кили протяжно и довольно закричал. Торин повторил движение еще пару раз. - Не мучай меня, - еле слышно прошептал принц, жадно ловя губам воздух. - Ты готов? - поинтересовался узбад, устраиваясь между разведенных ног. - Да. Улыбнувшись, Торин толкнулся, сразу попав по простате, слушая стон племянника. Нагнувшись к нему, касаясь грудью его гладкой красивой спины, массируя мощные плечи, он поцеловал юношу в загривок, усиливая проникновение с каждым толчком. Кили изгибался, кричал, уже не в силах стонать. Торин осторожно накрыл его губы рукой, не выдержал искушения, протолкнул палец в горячий рот, еще больше возбуждаясь, чувствуя, как язык племянника играет, облизывая подушечку пальца. - Умница, - в исступлении шепчет он на ухо, сильнее вбиваясь. - Ты очень способный. Кили сильнее всасывает палец, и узбад чувствует, что долго не протянет: слишком неистово ощущение разгоряченного покорного тела под собой. - Давай, ради меня. Отпусти себя, - шепчет он, сжимая сильнее член ученика, с улыбкой чувствуя, как тот кончает. Последние толчки, и Торин изливается сам. После обеда, растрепанный, но довольный Кили поспешил переодеться в их спальню с братом. - Что вы так долго делали в лесу? - спросил Фили, странно оглядывая потрепанный вид брата: лишь теперь Кили мог понять, что это ревность. - Занимались с Торином, - развернулся темноволосый принц, не скрывая похотливых бесенят в своем взоре. - Он приступил к твоему обучению, - мрачно констатировал Фили. Отвернувшись, он отошел к своему сундуку. - Приступил, - послышался задорный голос у него за спиной. - Теперь домашнего задания прибавилось! Ухватив брата за предплечье, Кили развернул его к себе, жадно впиваясь в губы. - У тебя так совсем не останется времени на твои шалости, - усмехнулся Фили, когда его брат повалил их обоих на кровать. - Они остались, - возразил Кили. - Просто поменяли формат. Они засмеялись, расстегивая одежду друг на друге. Теперь у них снова нет тайн друг от друга, но есть одно негласное домашнее задание на двоих. *Цитата Аристотеля с к/ф Александр 2004г.