cappan time.

немного ангста, немного драмы, а еще hurt без comfort. 287 слов.

Питер Пен не из тех людей, кто может позволить себе ревновать. Питер Пен не из тех людей, кто может позволить разбить себе сердце. Но Капитан Крюк бьет все рекорды, потому что напротив двух вышеуказанных пунктов ставятся две жирные галки такого же черного, как сердце и душа Пена, цвета. Столь глубокий, насыщенный черный; Пен сам такого никогда не видел. Ревность была такого же цвета, но когда застилала глаза, то приобретала красноватый оттенок. Пен ненавидел Эмму каждой частичкой того, что от него вообще осталось. Души, сердца, чувств, разума – парень не был уверен, что именно это. У них, у Эммы и Киллиана, ничего не получится. У них, у все тех же Спасительницы и Крюка, нет никакого будущего. Но почему Пен так злился? Пальцы со злостью сжимали плащ Феликса, который просто оказался рядом. Который просто оказался под рукой. Злил не поцелуй, злило то, как яро Капитан добивался его, словно это что-то настолько важное, что кончики пальцев подрагивали, как дрова в костре. Крюк подкидывал дрова в огонь, облизывая собственные губы. Питер не верил в то, что способен простить измену, а нужно – именно верить. Ведь так устроен этот мир, его мир. Феникс сжигает себя, чтобы заново возродиться. Питеру казалось, что он сгорел уже дотла, что от него ничего, кроме пепла не осталось. - Питер Пен, - начал Феликс со своей привычной расстановкой, с привычными пробелами между слов в несколько секунд. – Мальчики интересуются, будет ли сегодня праздник? - Феникс, я… - Питер осекся, понимая, что именно сказал; осекся, поджимая губы, и, глядя на своего подчиненного, только кивнул, чтобы он ушел. Вернув свой взгляд Киллиану , который шел за Эммой, он смог лишь подумать, что… переживет. Ведь Феникс же возродился из огня. А Пен куда могущественнее, чем эта птица, и он обязательно вернется из пепла.