Забытое мастерство. Книга II "В поисках истины"

Внимание POV «И Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снейп, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волан-де-Морт сказал на змеином языке: — Убей! Раздался страшный крик. Гарри видел, как последняя краска сбежала с лица Снейпа, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол. — Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт. И отвернулся. В нём не было ни печали, ни раскаяния. Пора было уходить из этой хижины и заняться делом — теперь, когда волшебная палочка действительно ему повинуется. Он навёл её на блестящий шар со змеёй, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снейпа, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волан-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своём защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним».

Джоан Кэтлин Роулинг, «Дары Смерти»

Кровь толчками выплескивалась из разорванного горла. Боль, почему-то, ледяная и пульсирующая, такой силы, что мысли путаются, а руки немеют. Нет сил протянуть их чтобы достать из кармана зелье. Несколько томительных минут, а может часов, ничего не происходило. Потом пришел он, Гарри Поттер. Боль усилилась в стократ. Эти глаза. Зеленые как у матери. Светлой и милой Лили. Тогда я ничего для нее не сделал. Не успел, поверил двум хозяевам. Можно придумывать оправдания несколько дней. Пустые слова. И все ложь, виноват я. И теперь я опять ничего не успел. Решающая битва еще не началась, а я опять ничего не успел. Могу только отдать свои воспоминания. Чтобы Гарри мог узнать все. Чтобы он был готов. «Надеюсь, Лили простит меня. Лили. Ли-ли…». Образы перестали сливаться из моих глаз и ушей, накатило облегчение. Я почувствовал, как мир блекнет, истаивает и только глаза Лили были все теми же. Потом мир погас. Пришла мгла - дымная и пустая. Запоздало пришло чувство облегчения. Смерть как избавление. От боли, от разочарования, от раскаяния, от одиночества… Потом пустота взорвалась. Я почувствовал как меня куда-то тащат. Боль пульсировала в поврежденном горле, но была почти ласковой по сравнению с предыдущими ощущением. Накатила почти детская обида. Я ведь почти умер. Верните меня в пустоту. Не хочу! Потом была вновь тьма, но другая. Наверное обморок. Еще много раз я приходил в себя. Вокруг была полутемная комната, почти всегда пустая. Пару раз я видел врача. Боль то усиливалась, то уменьшалась. Каждый раз мне с трудом удавалось пошевелиться, о том чтобы говорить, не было и речи. Молчаливый колдомедик со мной не особо церемонился, в каждом его движении сквозило раздражение и небрежность. Я почти сразу понял, что тут пощады мне ждать не придется. Не мог только понять, зачем они вообще со мной возятся. Я бы умер сам в том сарае. Наверное, я был нужен. Когда я пробыл в сознании больше полудня, пришли они, несколько магов, разной степени важности. Я узнал Ричарда Немса, достаточного посредственного легилимента. Браяна Осмэна, зельевара, вполне талантливого, но заядлого картежника и достаточно неприятного типа. Тут же был некий Кадмий Румбербром, я как-то видел в министерстве. Сейчас же я понял, что он дорвался до кормушки, став новым министром магии. Но особо мне запомнились маги в серых мантиях, все, как один - узколобые и туповатые. Министр пытался выяснить у меня расположение каких-то дневников Волан-де-Морта, его тайных магических накопителей и еще чего-то научно-фантастического. Говорить я толком не мог. Больше хрипел и качал головой. Веритасерум не помог заработать изрезанным связкам. Легилименция так же не помогла. У Немса просто не было способностей пройти сквозь мой врождённый щит. На мои же отрицательные жесты они просто не обращали внимания. В итоге допрос перерос в банальное избиение. Еще три раза Кадмий Румбербром появлялся в компании своих верных громил, но ничего не добился. Только сорвал зло на колдомедике, обвинил его в некомпетентности. Говорить я так и не мог. Меня оставили в покое на целый месяц. Наверное, дали время восстановится. Колдомедик стал более старательным и еще более злым. В тот вечер он очень злорадно улыбался, спаивая мне зелья. Я запоздало понял, что к стандартному набору восстанавливающему, кроветворному и заживляющему добавлено снотворное зелье. Проснулся я от яркой вспышки боли и злорадного смешка. Так я оказался в темном каменном мешке. Меня просто скинули из люка. Смотритель «разместил» своего нового постояльца и ушел, оставив меня в темноте и неизвестности. Люди Кадмия Румберброма приходили ко мне каждый день, как на работу. Не знаю, сколько дней подряд. Череда боли слилась для меня в один мучительный год. Я либо был в отключке, либо корчился под пыточными разной степени извращенности. Вопросы были одни те же. Сначала я пытался отвечать, потом перестал. Я до сих пор не могу понять, что они искали, а главное - зачем. Если верить прочитанным мной газетам, со дня Победы вся Британия пребывала в состоянии праздника почти год. Правительство носили на руках, героев восхваляли, жертв вспоминали, но скорее как слезливые истории. На мой взгляд, многих жертв можно было избежать. На защиту Хогвардтса вышло слишком мало профессионалов. Хуже пыток были дни, когда никто не появлялся. Мерное капание воды в звенящей тишине. Темнота. Стены, наваливавшиеся своим неприступным холодом. Хотелось орать, разрывая горло, чтобы только заполнить эту пустоту. В какой-то день люк под потолком скрипнул, открываясь, в колеблющем свете факела я увидел новое лицо. Как я сейчас уже знаю, это был Тимариус Тернер. Тучная туша, с лысеющей головой и маленькими глазками. Новый министр брезгливо прижимал носовой платочек к носу и рассеянно слушал путаные объяснения смотрителя. Бросив: «займусь как-нибудь потом», - он ушел. Больше я его не видел. Конечно, может быть, он и появлялся, но к тому времени я стал мало похож на человека и помнил мало. Мне рассказали, что я пробыл в застенках семь лет. Мне кажется, что намного больше, бесконечно больше. Я не знаю когда я начал сходить с ума, я не понимал этого. Просто сейчас я понимаю, что большую часть времени я не помню. Потом пришел свет, добрый и безмятежный. Прекраснейший сон. Юная и нежная темнокожая дева тепло улыбнулась мне. Мы взялись за руки. Это удивительное создание обняло меня своими нежнейшими крыльями, омывая мою душу. На меня нахлынули воспоминания, самые яркие и… разные. Нежное тепло маминых объятий, запах её кожи, волос. Редки дни, когда отец уезжал, и мы устраивали пикники у пожарного пруда, в тени ивы, в единственном зеленом месте нашего квартала. Чувство безмятежного счастья, щемящего и солнечного. Настолько бескрайнего, каким может быть счастье только в детстве… Первое разочарование в маме. В тот раз я вступился за нее перед отцом. Он жестоко избил нас. Она безмолвно плакала, смывая кровь с пола и каминной полки, об которую он разбил ей голову. Потом глубокой ночью она пришла ко мне в комнату и тихо, так, чтобы отец не услышал, умоляла, не сердиться на него. Путано объясняла, что он нас любит и его лучше не сердить. Несколько ярких воспоминаний пронизанных солнечной улыбкой Лили. Наши шалости... Чувство восторга, когда я понял, что Лили, правда, дорожит нашей дружбой. Это случилось далеко не сразу, а только на первом курсе в Хогвардтсе... Смерть матери. Отец даже не сообщил мне, что она умерла. Я узнал летом, когда вернулся на каникулы. Он был пьян и пустился в пьяные слезы вперемешку с икотой... Отказ Дамблдора, когда я просил его разрешить мне остаться в школе на лето. Я готов был работать чернорабочим, лишь бы не возвращаться к отцу, который после смерти матери стал пить еще сильнее и переключил всю свою ярость на меня. Я отбивался, за что получал еще больше… Яростный рык оборотня. Огромные клыки и полыхающие красным глаза. Я простился с жизнью, но дальше было хуже, меня спас Поттер. Злость, пополам с унижением, вот мои тогдашние чувства… Унизительное подвешивание у пруда. Злобный смех Мародёров, спрятанная улыбка Лили. А потом я сам оттолкнул её непростительными словами. Холодный и злой блеск её глаз. Я умолял её простить меня, но было поздно… Смерть Лили… Её смерть. Смерть единственного друга и первой любви. Моя не смываемая вина… Дамблдор с его «на все воля Бога» и «Мальчик мой, ты обещал». Груз Непреложного обета… Блестящая защита на мастера Зельеваренья. Признание других не принесло ожидаемого восторга, а вот осознание того, что теперь редчайшие ингредиенты будут всегда под рукой... Как мастер, я имею возможность закупать любые ингредиенты, а что-то даже добывать, что продавать запрещено... Череда неприятных давящих воспоминаний, как Поттер в очередной раз в беде, а директор велит ждать… Счастье и обреченное раздражение когда он в очередной раз выжил… Воспоминания горькие и радостные переплелись в моей памяти и отступили. Возможно, я просто уснул. Дальше помню утро, солнце в распахнутом окне, летний сад. Незнакомые люди, маленький старичок в инвалидной коляске, колдомедик, пара молодых людей. Поттер. Возмужавший, но все тот же Поттер. Огромные зеленые глаза полные тревоги. - Профессор, как вы? - Сносно, - голос на удивление прилично звучит, без привычного сипения, да и боли нет. Рука на шею. Шрам еле заметен под пальцами, - Потрудитесь ответить где я. - Гарри, - белобрысый парень сияет и переводит с меня на Поттера влюбленный взгляд, - Он в полном порядке! Я с удивление узнаю в этом парне младшего Малфоя. Куда подевался прилизанный и бледный хорек - не понятно. Этот парень щеголяет нежным загаром и растрёпанной прической. Потом были светские расшаркивания с представлениями и вежливыми фразами. По счастью, мой лечащий колдомедик быстро пресёк шумиху, велел отдыхать. Семь лет, прошло прорва времени. Все изменились. Вдумчивый серьезный Лонгботтом, воздушная и еще более мечтательная Лавгуд. Незнакомый и такой обаятельный Малфой. Взрослый Поттер, задумчивый, а иногда даже суровый, чувствуется, что от наивного мальчика ничего не осталось. Эта взрослая версия внушает уважение. Хотя этот их план... Смешно, если бы не так грустно. Я совершенно случайно узнал о готовящемся ритуале. В тот день моя туповатая сиделка выкатила кресло в сад и утвердила его в тени каштанов. Я отослал её от греха подальше. Вставать мне тогда еще не разрешили, да я и не пытался. Слабость была сильной. Книга оказалась не интересной, а звать пустоголовую девицу, которую ко мне приставили, не хотелось. Поэтому я изучал заросли и наслаждался легким ветерком. Мой взгляд привлек Эремурус пьльчато-звездный* росший чуть в стороне от тропинки. Редчайшее растение, удивительный ингредиент. Мне нестерпимо захотелось его рассмотреть. Ведь, возможно, я ошибся, и это был обычный Эремурус. Один из пятидесяти никому не нужных его видов. Я осторожно встал. Голова закружилась, но не слишком сильно. Спустя мгновение слабость отпустила. Я сделал пробный шаг, другой. Ноги слушались. Доковыляв до цветка я наклонился. Наверное, слишком резко. Накатила дурнота, в глазах потемнело. Я почти кулем свалился в ближний куст, к счастью, не смяв цветок. Когда дурнота отступила я пошевелился, костеря свои слабые ноги и больную голову. Когда я хотел уже сесть, я услышал шаги на тропинке. Меня бросило в жар. Если меня найдут валяющимся в кустах… Беспомощным. Начнутся ахи и охи, мягкие укор и еще большая опека, от которой уже выть хочется. Не дай Мерлин. Я затаился, надеясь, что меня не заметят. По характерному покашливанию я понял, что на тропинке идет Невилл, наверное с женой, Полумной. Они остановились в какой-то паре метров от меня. Я слышал шуршание их одежды, приглушенные всхлипывание. Первой мыслью было: - не нашли лучшего места миловаться. Люди вокруг. Я запоздало понял, что Луна плачет, а Невилл её успокаивает. - Нев, у меня плохое предчувствие, - всхлипывая, проговорила девушка, - Мы не должны отпускать Гарри одного. - Он говорит, что оградит себя кругом артефактов, - голос Невилла не звучал уверенно. - Может, мы можем… - Ты же знаешь, что не можем. Мы сейчас не знаем, кому можно верить. Нас слишком долго не было в стране. - А если… - Дорогая, в ритуале участвовать должны только те, кто родился на этой земле. - Да, ты прав. - Мы должны попробовать. - Ты прав. Обними меня крепче, мне страшно, - они еще немного постояли, обнявшись, а потом вернулись в дом. Надо ли говорить, что мне потребовалось совсем мало времени, чтобы узнать все подробности плана. Что-то я банально подслушал, что-то выведал, применяя весь свой шпионский опыт. Что тут скажешь, план у ребят был никакой. Удивительно, как мистер Тримс не воспротивился ему. Хотя не исключено, что он до конца его не знал. Первым порывом было намылить самонадеянному мальчишке шею, но тогда бы пришлось рассказать, как я о плане узнал. Да и не уверен я был, смогу ли объяснить Поттеру, насколько для меня важно его благополучие. Я достаточно быстро решил вернуть ему долг жизни, и помочь, если получится. Придумав план, я искал возможность его воплотить. Сложнее всего было вернуть себе силы в столь короткие сроки. Как только мне разрешили вставать, я отправился в Альпы, в клинику которою нашел для меня пан Гавранек. Клиника имела договор с местным отделением банка Гринготтс. Все вопросы по оплате двухмесячного курса лечения решились в считанные минуты. Я простился с колдомедиком и Поттером. Дождавшись их исчезновения в пламени камина, я отправился в кабинет заведующего клиники. Ох как же он ругался. В его голове не укладывалось, что человек с моим магическим и физическом истощением может сбежать из его клиники, чтобы заняться самолечением. То, что я являюсь самым молодым мастером-зельеваром столетия, для него было слабым аргументом. По моей просьбе мне предоставили порт-ключ до местного аэропорта (к сожалению, порт-ключ до места был мне не по силам). Куплен билет до Квебека, Канада. Там у меня был маленький домик на отшибе, с неплохой библиотекой и лабораторией. Для меня это была тихая гавань. Самое то. Я прожил там десять дней. Упоительных десять дней! Какое же это счастье, приглушенный свет лаборатории, мерный гул пламени под котлами. Смрадное дыхания зелий, булькающих, шкворчащих и поющих свое тайное волшебство. Я был, счастлив, сидя на своей веранде с книгой, вдыхая свежий воздух с холмов, напоенный запахом хвои. Утром 21 сентября я был уже совершенно здоров и полон сил. Воспользовавшись порт-ключом компании «Марко Поло» я перенёсся в Британию. Посетил пару своих тайников, обновляя свою экипировку ценными вещицами и артефактами. Потом я перенёсся за 5 миль до Стоунхенжа и под мантией «Пыльных дорог»** и в дезиллюминационных чарах дошел до него. Ребята уже были там. Трое следили за периметром, но меня не заметили, а остальные закладывали ловушки. Со стороны это смотрелось забавно. Моя уверенность росла с каждой минутой наблюдения, я нужен им, хотя сами они никогда не примут мою помощь. Я для них никчемный инвалид. Именно тогда я понял, что для меня важнее быть им полезным, чем вернуть долг. Все же младший Поттер не будил во мне никакой ненависти. Скорее мне было больно видеть в нем доказательство моей ошибки, моей утраты. Но я давно уже не прятался от боли. Это не значит, что я попытаюсь стать для него другом, но помочь обязан. Я уже несколько часов сижу у точки переноса и вспоминаю последние события. Наверное, старею. Раньше засада для меня не была поводом копаться в воспоминаниях и мыслях. Сейчас же… Есть какое-то мазохистское удовольствие - копаться в этом. Воспоминания, болезненные и не очень, выстроенные в складное повествование, в хронологическом порядке, как бы рассказанные незримому слушателю, приносили облегчение. Точно старею. В месте переноса появились искры***, предвестники того, что скоро тут окажется гость, которые я заметил не сразу. Но мне хватило мгновения, чтобы принять удобное положение и проверить, как надежно я укрыт. Четверка появилась, и я сразу же узнал их старшего. Я его хорошо знаю, он неоднократно меня пытал. Остальных не знаю, совсем мальчишки. В Хогвартсе вроде не учились. Не помню я таких. Хотя давно я там не был. А им на вид едва за 18-20 лет. Двое предлагали напасть, один предлагал проследить, что они там делают и уже с этой информацией отправится к министру на доклад. Главный в отряде слушал их рассуждения, а юнцы вовсю кипятились. - Симс, Дектон - в дозор, Томас, ты - в штаб за подмогой, - коротко приказал он. Юнцы покорно склонили головы. Четверной Ступефай вышел автоматически, но, видимо, сказалось отсутствие практики, старшего я не зацепил. Наша дуэль выпала из моей памяти. Я скакал взад-вперед, посылая в противника от самых простых заклятий до самых заковыристых. Видимо, он не узнал меня. Наверное, я был не первым и не последним узником того жуткого места. Меня ранило лишь пару раз. Руки тряслись от усталости, но я обезвредил противника. Связал. Черт… Больно… Лежу на жестких коленях, в рот льется прекрасно сваренное восстанавливающее зелье. Моя работа. В глазах двоится. Поттер, пирамида. Уф. Почти достроена. Эти валяются. Над собой вижу бледного и встрепанного Малфоя. Захотелось захохотать в голос. Хотел скрыться незамеченным. Скрылся… Незаметно. - Передай Поттеру, что я больше ему ничего не должен, - удалось выдавить мне. _____________ * - придуманный вид вот таких цветов http://dachadecor.ru/tsveti/eremurus-tsvetok-neobichaynoy-krasoti-sposobniy-ukrasit-liuboy-uchastok ** - тот рваный плащик - это артефакт. Именно поэтому маги его сначала не заметили. *** - думаю, там должны быть какие-нибудь сигналы о перемещении, а то стоишь ты и вдруг бац - еще один переместился на тебя.