Однажды ты увидишь радугу

Утау приняла душ, переоделась и решила добраться до кухни. Есть хотелось до дрожи в желудке. Но, в то же время, девушка боялась, что встретит Сому. Да, и рыться в чужом холодильнике было как-то неудобно. Однако голод взял своё, и Хошина тихонько выскользнула из комнаты, миновала лестницу, гостиную, замерла на пороге кухни. В помещении горел свет, который певица заметила еще из коридора, возле плиты колдовал Кукай. Прислугу он не заметил, и она несколько минут просто стояла, рассматривая его. Серая майка, джинсы, каштановые волосы в беспорядке падают на лицо, вынуждая юношу постоянно откидывать их со лба. Определенно Соме шла эта небрежная прическа и одежда. Она делала его еще сексуальней и привлекательней. -О! А я тебя не заметил, - парень уставился на задумавшуюся Утау, и та, вздрогнув, вошла в кухню. Остановилась возле него, испытывая неловкость. -Давайте, я все приготовлю, - девушка кивнула в сторону сковородки, на которой жарилась яичница с беконом. От вкусного запаха желудок предательски заурчал. Хошина покраснела, отвернулась, а Кукай заулыбался. -Похоже, ты совсем голодная, - в зеленых глазах появилось привычное веселье, и певица подумала, что этот богач, наверно, очень легкомысленный, беззаботный. Хотя с его то деньгами, какие могут быть проблемы? -Совсем голодная, - подтвердила блондинка, поправляя замотанные в пучок волосы. Заколку она потеряла, и непослушные пряди постоянно раскручивались. -Садись. Я тебя покормлю, - спортсмен указал в сторону стола, и Утау окончательно растерялась. -Нет. Это я должна готовить вам еду, - она отрицательно мотнула головой, - поэтому, давайте, я все доделаю, - в голосе послышалось упрямство, которое разожгло в душе Сомы еще больший интерес. Он пристальнее всмотрелся в ее лицо. Вблизи новая служанка была намного привлекательнее. Светлая кожа, большие глаза, нежные черты. И что-то очень знакомое. Какая-то мелочь, но он никак не мог ее уловить. -А если это приказ? – повинуясь внезапному порыву, парень сделал шаг к певице, не отрывая от нее взгляд. -Что? – Хошина смешалась, не понимая, что происходит. Сердце забилось сильнее. Сократив расстояние между ними, Кукай вызвал у Утау новый приступ невыносимого волнения. Кровь застучала в висках, когда она ощутила аромат его одеколона. -Иди и садись. Это приказ, - тихо повторил юноша. Как завороженный, он никак не мог от нее оторваться. Она ему нравилась. Даже очень. -Да, хорошо, - блондинка шарахнулась в сторону, как от огня. Наткнулась на стол, схватилась за него рукой. Да, что с ней такое? Резко опустив голову, певица попыталась стряхнуть дурацкое наваждение. Удалось. Наполовину. Опустившись на стул, Хошина принялась рассматривать противоположную стену. Главное, не смотреть на Сому. -Значит, учишься в старшей школе? – спросил шатен. Он старался отвлечься, сосредоточено готовя яичницу и задавая глупые вопросы. -Да, а вы? – Утау исподтишка зыркнула в сторону молодого человека. Взгляд задержался на его профиле. -Я тоже. Потом буду поступать в университет. Хотя, нет. Сначала женюсь, - усмехнулся шатен, вспомнив недавний разговор с родителями. Они настаивали на том, чтобы сыграть свадьбу с Каору сразу же после выпускного. Отец заявил, что, таким образом, непутевый сын скорее остепенится. Семья сделает его серьезнее и взрослее. -Женитесь? – удивленно повторила девушка. Почему-то, от этих слов ей стало как-то не по себе. В груди что-то екнуло. -Да. У меня есть невеста. Практически с рождения, - Кукай повернулся, и Утау прочитала в зеленых глазах легкую тоску, - ее родители старые друзья моих. Наш брак был уже давно решен, - грустная улыбка, скользнувшая по губам Сомы, стерла привычную веселость и легкомыслие. -Вы не хотите этой свадьбы? – Хошина замерла, ожидая ответа. Сердце подозрительно затихло, и это ей не понравилось. Слишком уж она интересовалась этим вопросом. Неправильно. Не нужно. Непростительно. -Хочу, - юноша пожал плечами, а девушка ощутила легкий укол в самой глубине души. Нет. Ей, конечно же, все равно. Но…это самое «но» не давало покоя, выползло из глубин души и загрызло, заскреблось острыми коготками разочарования. -Тогда почему на вашем лице не видно радости? – Утау увела взор в сторону, заводила пальцами по столешнице, рисуя невидимые узоры. -Просто еще слишком рано. Я пока не готов к созданию семьи, - Кукай внимательно наблюдал за новой прислугой. Светлые волосы, наконец, вырвались из пучка, рассыпались по плечам, и ему просто нестерпимо захотелось до них дотронуться. -Ясно, - певица кивнула, и в помещении повисло молчание. Она пыталась успокоиться, выбросить из груди ненужную горечь. Он раскладывал яичницу по тарелкам, думая, что эта женитьба – неправильная, но, одновременно понимая, что ничего не в силах изменить. Иногда безысходность душила, не давая сделать вдох, сковывала грудь железными тисками. Нечто подобное Сома испытывал и сейчас. Ощущение, что мир сужается вокруг него, давит своими стенками, заключает в клетку, из которой не выбраться. Как ни старайся. -Конечно, готовлю я не очень. Но, надеюсь, не отравишься, - спортсмен поставил перед Утау еду и сел напротив. -Вкусно, - честно похвалила девушка, с удовольствием поглощая жареные яйца. Вообще-то, она терпеть их не могла. Однако блюдо, приготовленное Кукаем, ей очень понравилось, - вы отлично готовите. Даже я так не умею, - она улыбнулась, отправляя в рот последний кусочек и запивая чаем. -Давай, ты перестанешь говорить «вы». А то я чувствую себя стариком, - Сома тоже покончил с поздним ужином, собрал грязную посуду, сложил ее в раковину. -Хорошо. Перейду на «ты», - Хошина поднялась и тут вдруг поняла, что пучок распался. Девушка начала поспешно закручивать непослушные волосы, но Сома неожиданно ее остановил. Сжал запястье теплыми пальцами, отняв руку от светлых прядей. От его прикосновения по телу прошлась дрожь. Утау дернулась, но он не отпустил. -Тебе так больше идет. Не убирай их, - тихо произнес парень. Зеленые глаза, потемнев, скользнули по красивому лицу собеседницы, замерли на ее губах. Он безумно желал ее поцеловать. В горле пересохло, тело сковало напряжение, перерастающее в возбуждение. -Пусти меня, - певица хотела, чтобы ее слова прозвучали требовательно, с нотками недовольства. Не получилось. Наоборот, голос звучал робко, с мольбой. Будто бы она боялась, что если он не отпустит, то она сдастся. Позволит ему совершить то, о чем потом пожалеет. -Почему? Тебе неприятно? – Кукай вдруг разозлился, сам не понимая на что. Хошина не сделала ему ничего плохого. Скорее, это бешенство было вызвано тем, что она была для него недоступна, хотя он так сильно ее желал. Юноша резко разжал пальцы и сделал шаг назад. -Я не хочу потерять эту работу. Она мне очень нужна, - ответила Утау. Она больше не могла находиться рядом с ним. Они слишком далеко зашли, несмотря на то, что так мало друг друга знали. -Понимаю. Прости. Больше я до тебя не дотронусь, - Сома кивнул, и в его глазах появилась твердость и непоколебимость. Певица поняла, что он сдержит слово, и испытала странное сожаление, смешанное с облегчением, - спокойной ночи. Кукай вышел из кухни, оставив девушку одну. Помыв посуду, она вернулась в свою комнату и рухнула на кровать. В душе царило смятение. Она не понимала, что с ней творится. Такое сильное влечение к парню, которого она видит второй раз. Разве это возможно? Тем более, к ее хозяину. Молодому человеку из совершенно другого социального круга. К тому же, он скоро женится. Вздохнув, Хошина перевернулась на спину, уставилась в потолок. Сон никак не шел. Промаявшись до утра в сомнениях, переживаниях и необъяснимой тоске, Утау решила уйти. Как только рассвело, не дожидаясь Сомы, она надела высохшую форму и тихонько выскользнула из дома. Прохладный ветер, напоенный ароматом дождя, запутался в светлых волосах. Вдохнув полной грудью, певица направилась к автобусной остановке. Горечь из сердца так и не ушла, и девушка откуда-то знала, что она поселилась там надолго.