Однажды ты увидишь радугу

Весенние дни, которые ты принесла мне, Их аромат всё ещё витает в воздухе, Уносящем в прошлое слова, которые я так и не смог произнести. Прижавшись друг к другу в тишине, Мы смотрели на драгоценный камень нашей любви, Принадлежащий только нам двоим. Почему моё сердце так болит? Почему я никак не могу смириться с тем, что потерял тебя? Alice nine "Jewels". -Какого черта ты творишь? – Аму дернулась, стараясь освободиться из хватки Икуто. И тот остановился, но ее ладонь не отпустил. Наоборот, сжал ещё сильнее. -А что тебя не устраивает? – спросил парень, хитро усмехнувшись, - сама же признавалась мне в любви, - от его слов Хинамори смутилась, но глаз не отвела. Сейчас она пребывала в растерянности, смешанной с раздражением. -И что? Хочешь сказать, что полюбил меня за те несколько минут, когда увидел, какая я бедная и несчастная? Нет. Я неправильно выразилась. Ты пожалел меня. Ну, и еще я задела твоё самолюбие, назвав тебя трусом, - тихо произнесла школьница. Она не знала, чему верить. Хотя, ей очень хотелось, чтобы Тсукиоми испытывал к ней симпатию, но это было слишком нереально. -Нет. Это не жалость и не уязвленное самолюбие. Ты мне нравишься, - спокойно ответил музыкант, и в темно-синих глазах не было ни капли лжи. Теплые пальцы сильнее сжали ее ладонь, - я не могу сказать, что люблю тебя. И я не представляю, как долго продлится моя симпатия. Возможно, она скоро закончится. Но также возможно, что она перерастет в нечто большее. Это покажет только время. Но мои слова о том, что я хочу с тобой встречаться. Вернее, что мы уже встречаемся. Это правда. Я хочу попробовать, потому что ты мне нравишься, - искренне, он говорил искренне, и Аму замолчала, обдумывая ответ. -Сегодня произошло слишком много плохого, поэтому я пока не представляю, что тебе сказать. Мне нужно время, я должна собраться с мыслями, потому что в глубине души меня гложут сомнения, - Хинамори пожала плечами, а потом поёжилась от холода. Она немного отошла от ужасного происшествия. И всё, благодаря ему, но признаваться в этом не хотелось. -Хорошо, думай, - согласился Икуто и, сняв пиджак, накинул его на плечи одноклассницы, - но теперь вся школа уверена, что мы встречаемся. Так что, на людях придется изображать парочку, - Тсукиоми подмигнул девушке, и та опустила голову, чтобы снова не смутиться. Конечно же, она мечтала о том, чтобы музыкант стал ее парнем, но не так. Его поступок, как ни крути, выглядел проявлением жалости. А принимать сочувствие, она не желала. -Мне нужно домой, переодеться, - Аму упорно на него не смотрела, но юноша дотронулся до ее подбородка, вынудив заглянуть ему в глаза. -Тебя проводить? – он скользнул взглядом по ее бледному лицу, размазанной косметике, припухшим от слез векам, и понял, что она нравится ему даже в таком виде. Любитель красавиц запал на обычную девчонку. Надо же! От этой мысли по губам Икуто скользнула улыбка. -Не нужно. Я хочу побыть одна, - отказалась Хинамори. Она собиралась сменить одежду, а потом сходить в парикмахерскую, чтобы ее обрезанные волосы привели в порядок. Несмотря на пережитый ужас, надо как-то жить дальше. Поплакать в одиночестве, помучиться от унижения и продолжить свой путь. Потому что сдаться, всё равно, что доставить удовольствие врагам. Сломаться и услышать их довольный смех. Нет…ни за что…Как бы тяжело не было, она сможет собраться с силами и двигаться вперёд, к цели. -Как скажешь. Вечером я к тебе зайду, - наклонившись, Тсукиоми коснулся губами щеки школьницы. Легкий, немного детский поцелуй, но от него сердце Аму забилось сильнее, а золотистые глаза удивленно распахнулись. Она никогда бы не подумала, что музыкант может быть таким нежным. Он снова открылся ей с другой стороны. -Хорошо. До встречи, - она отступила на шаг назад, не зная, что ещё сказать, окончательно смешавшись и запутавшись. -Пока, - Икуто махнул однокласснице рукой и направился в сторону школы, а она побежала домой, укутавшись в его пиджак, уткнувшись в него носом и вдыхая, такой любимый и желанный запах Тсукиоми. Наоко пришла в школу только к концу четвертого урока. У нее была запись новой песни, которая так ничем и не закончилось. Чего-то постоянно не хватало, музыка была словно деревянная, без чувств и эмоций, и сколько певица не просила, ей никак не давали переделать мелодию. А все из-за того, что ее написал один известный композитор. В конце концов, блондинка психанула и ушла. К тому же, из головы не выходил вчерашний случай, и она постоянно оглядывалась, потому что ощущение преследования не оставляло ни на минуту. Войдя в здание школы, ученица направилась к шкафчикам для одежды, распахнула дверцу, и от увиденного содержимое желудка подкатило к горлу. Зажав рот рукой, певица с ужасом уставилась на мертвую кошку. У животного была оторвана голова, на светлой шерсти застыла кровь, которая расплылась и под самой тушкой. Вернее, она уже наполовину засохла, источая отвратительный сладковатый запах разлагающегося мяса. Резко захлопнув дверцу, Нэко бросилась в туалет. Ее тошнило, перед глазами стояло отвратительное видение. Несколько раз певица с кем-то сталкивалась, но ничего не говоря, бежала дальше. Сердце будто остановилось, страх и ужас. Желание спрятаться и убежать, как можно дальше. Споткнувшись, блондинка упала на пол. Ударилась коленками, и боль немного отрезвила. -Что это с тобой? – сквозь пелену кошмара, раздался знакомый голос, а потом ее схватили за руку и дернули вверх, заставив подняться. -Ничего. Все нормально, - просипела Наоко, ноги подкашивались, мертвая кошка стояла перед глазами и эта кровь….засохшая и пахнущая смертью…Вздрогнув, школьница подняла голову и встретилась с темными глазами Акиры. В них читалось напускное равнодушие, за которым скрывалось беспокойство. -Не ври. Я же вижу, что ты какая-то странная, - прищурившись, парень продолжал вглядываться в белое, как мел, лицо собеседницы. -Я просто устала. Голова кружится и слабость, - отмахнулась девушка. Она не хотела пока ничего говорить. Но вот, что делать с мертвой кошкой, она не знала. Да, и вообще, как жить дальше, когда мир превратился в сплошной ужас, тоже. -Пошли, я отведу тебя в медпункт, - безапелляционным тоном проговорил Сакамото, и певица кивнула. Ей нравилось, что он был рядом, так становилось спокойнее и не так страшно. Брюнет поддерживал ее за локоть, небрежно, как будто бы не хотел этого делать и просто помогал, как однокласснице. Но на самом деле, все было иначе. Акире нравилось касаться ее руки. Близость Наоко волновала его, но он упорно это скрывал, так же, как и желание подольше оставаться рядом. Медсестра померила школьнице давление, которое оказалось очень низким. Дала таблетку и посоветовала выпить кофе и отдохнуть. -Хорошо. Сейчас пойду и куплю кофе в столовой, - кивнула девушка и вышла в коридор, где ее дожидался музыкант. Он стоял, прислонившись к стене, держа руки в карманах и опустив голову. Черные волосы падали на лицо, и несколько секунд певица просто на него смотрела. -Короче, все нормально. Просто давление упало. Пойду, выпью кофе. Спасибо за помощь, - выпалила блондинка. Ей стало немного лучше, но головокружение еще не прошло, как и жуткое видение. Казалось, что стоит только закрыть глаза, и она снова увидит страшную картину. -Я с тобой, - заявил Сакамото и когда встретился с непонимающим взглядом, тут же добавил, - все равно на урок уже опоздал. И кофе тоже хочется, - он понимал, что это звучит, как глупое оправдание, но признаваться в истинных мотивах не собирался. -Хорошо. Пошли, - буркнула девушка, скрывая улыбку. Она была рада, очень рада. Они шли рядом по коридору и молчали. Солнечный свет проникал сквозь большие окна, золотил волосы певицы, и Акира исподтишка любовался ее красотой. За два года Наоко стала настоящей принцессой, и он ее жутко ревновал. Во-первых, к Каю, а, во-вторых, ко всем японским парням, которые слушали ее песни, покупали журналы, смотрели ее клипы, ставили картинки с ней на рабочий стол и в телефоны. Они все его раздражали. Хоть он их и не знал лично. В полной тишине они дошли до столовой, и брюнет купил себе и своей спутнице два эспрессо в больших, пластмассовых стаканах. -Я хочу выйти на свежий воздух, если не хочешь, то оставайся здесь, - по губам школьницы скользнула улыбка, и она направилась к выходу из помещения. С каждым мгновением самочувствие улучшалось. Она упорно старалась не думать, не вспоминать, забыть. Но мысли периодически возвращались к ужасной картине, и девушка внутренне содрогалась. Белая, слипшаяся от ржавой крови, шерсть, оторванная голова…Стоп! Наоко обвела взглядом школьный парк и прошла к баскетбольной площадке. Акира следовал за ней, он так и не смог заставить себя не идти за певицей. Иногда разум сдавался, чувства оказывались сильнее, и им противиться было невозможно. Они вынуждали петь под свою дудку, делая человека бессильным слабаком. Они сели на места для зрителей, продолжая молчать. Свежий, весенний ветерок трепал волосы, солнечные лучи приносили тепло и покой. Хорошо, здесь было хорошо. Не то, что в школе, возле шкафчика, где…Стоп! Наоко повернулась и скользнула взглядом по профилю музыканта. Он смотрел вдаль. Задумчивый и такой далекий, что ей захотелось коснуться его. Почувствовать его близость. Теплый стакан согревал ладони, но в груди царил холод. Поставив кофе рядом с собой, певица обхватила руку юноши, и положила голову ему на плечо. Вздрогнув, он взглянул на нее. -Не дергайся. Посиди спокойно. Мне так легче, - тихо произнесла Наоко, закрывая глаза и стараясь отключиться от кошмара. -Почему? – он знал, что спрашивает глупость, но ему хотелось услышать, что она ответит. -Наверно, потому что ты мне нравишься, - прошептала девушка. Его рубашка пахла знакомым парфюмом. Точно таким же, как и два года назад. -Может…ты мне тоже, но…- неожиданно ляпнул Акира, его сердце билось очень быстро. Казалось, что еще немного, и оно выпрыгнет из груди. Ее прикосновения, близость будоражили. От вечной флегматичности не оставалось и следа. -Но у тебя есть девушка, поэтому между нами ничего не может быть? Так? – она улыбнулась, грустно и печально. А он промолчал, не зная, как лучше поступить, - не волнуйся. Она ничего не узнает. Ты не делаешь ничего противозаконного. Всего лишь помогаешь своей однокласснице, - Наоко провела ладонью по его руке и сплела их пальцы. К ее удивлению, музыкант не стал противиться. Так они и сидели, в полном молчании, под лучами весеннего солнца, боясь пошевелиться и спугнуть внезапно возникшее тепло в их отношениях.