Осколки хрусталя

Уоллис распахнула глаза, оглядываясь вокруг. Это всё казалось лишь сном, плохим и страшным, который скоро забудется. В камине вновь трещали поленья, разбрасывая искры, за окном шумел дождь, а на коленях лежало шитьё. Дженни озадаченно смотрела в пустоту, пытаясь разобраться, но в голове был лишь сплошной туман, густой и непроглядный. Осознание произошедшего пришло лишь наутро, когда по дому разлетелась весть о смерти новенького. Значит, секундное забвение было лишь защитной реакцией… Дэниэл мертв, а Венди больше никогда сюда не вернется. Уоллис тихонько заплакала, закрывая лицо дрожащими ладонями. Обессиленно опустившись на кухонный стул, она позабыла про отложенную готовку на очень долгое время, отдавая себя полностью на растерзание скорби. А когда девушка очнулась, когда скатилась по щеке последняя слеза и утихла истерика, перед собой Джейн обнаружила сверток бумаги. Неужели она так забылась, что не заметила, как его положили сюда? В связи с недавними событиями ей было боязно изучать содержимое свертка, но непростительный интерес брал своё, и девушка потянулась к нему, чтобы развернуть бумагу. В ней лежал знакомый медальон, что немного озадачило Уоллис. Она ведь носит эту вещь, некогда принадлежавшую Венди уже давно…И чтобы подтвердить это, рыжеволосая сжимает точно такую же подвеску в кулаке, снимая её со своей шеи. Откуда взялась эта копия? Вдруг девушка обращает внимание на мелкие буквы в уголке листка. Этот почерк… Она узнает его из тысячи разных стилей письма. Дженни не торопится бросаться с обвинениями в адрес отправителя, внимательно вчитываясь в фразу. Всего пять слов, но она неустанно перечитывает их по нескольку раз, словно заучивает как молитву. «Ты – живое наследие их любви» Звучит и трогательно-романтично и ужасающе одновременно. Уоллис едва не впадает в новую истерику, сдерживая подступающие к глазам слезы. – А ты их убийца, который заслуживает самой страшной казни! – в сердцах выкрикивает Джейн, срываясь на громкие рыдания. Оба медальона крепко сжаты в её хрупком кулачке. Одинаковые, точь-в-точь. Только фотографии в них разные, в одном – смеющаяся Венди, в другом – чересчур серьезный Дэниэл. Уоллис не хочет быть их живым наследием, искренне желая, чтобы влюбленные сами являлись доказательством своих чувств… Но это невозможно, к сожалению. – Их погубила любовь…- слышится привычный голос из динамиков. Но что это? Незнакомые нотки сожаления и печали? Кажется, их Кукловод сломался. Только вот это вовсе не утешает Джейн, ведь она плачет еще громче – ей стало только больнее. "Моя любовь" Следовало бы добавить эту фразу, но он побоялся разбить ещё одно сердце. Неужели Уоллис вынуждена признавать эти страшные слова и верить в них? Нет, просто Кукловод слишком отчаялся. Они ведь оба завидуют той чистой, нежной и преданной любви, которая не закончится даже после смерти.