Возможно

Питер не может сказать, когда это началось. Может, сразу после его смерти? Которой по счету? Кажется, второй… Или тогда, когда в стае появился этот мальчишка. А, может, и нет. Питер ловит себя на том, что снова улыбается. Дерек, что-то говоривший до этого, удивленно вскидывает брови, ожидая объяснений внезапной перемены настроения дядюшки. Питер неопределенно пожимает плечами. Он все равно ничего объяснить не сможет, потому что ничего не случилось. Просто пришел Айзек.

Chances are 'cause I wear a silly grin The moment you come into view

Сердце Питера бьется ровно, не выдаст себя никому, но, возможно, дело и не в нем. Айзек сгружает пакеты с продуктами на стол и уходит на диван, к остальным. — Эй! А убрать? — рычит вслед Дерек. Питер знает, что сейчас волчонок обернется и посмотрит на них своими невозможными голубыми глазами, почему-то начинает сомневаться, что в этот раз его не подведет его хваленая выдержка. — Оставь. Я уберу, — говорит Питер чуть торопливее, чем следовало бы. Айзек замирает, так и не обернувшись, а потом расслабляется и исчезает за спинкой дивана, пропадая из зоны видимости. — Ты их балуешь! — Дерек хмурится. Питер пожимает плечами. Снова. Он знает правила. Нельзя трогать чужих бет. Но он больше не альфа. Они в одной стае. Он ведь не посягает на власть. — Так на чем мы остановились? — спрашивает он Дерека, когда продукты разложены, и пересаживается ближе к альфе, так, чтобы видеть со своего места светлую макушку Айзека. Волчата на диване чему-то смеются. Питер улыбается. Дерек смотрит на дядюшку с неприкрытым подозрением, но пока не может определить, что тот задумал. Возможно, когда-нибудь Дерек поймет в чем дело. Но не сегодня. Нет, не сегодня.

Just because my composure sort of slips

— Ты мог бы быть с ними помягче, — укоряет он Дерека, сильно потрепавшего волчат на тренировке. — Они должны быть готовы! — Дерек еще не отошел от схватки и зло сверкает глазами. От альфы несет адреналином и яростью. — Ты должен обучить их, а не поубивать, глупый мальчишка! — рычит Питер. Дерек срывается и швыряет дядюшку в ближайшее дерево. Айзек, баюкавший изломанную руку, втягивает голову в плечи и отползает подальше, когда Питер поднимается и улыбается ему окровавленными губами. Возможно, когда-нибудь волчонок перестанет его бояться. Но не сейчас. Нет, не сейчас.

In the magic of moonlight

В доме тишина. В этих местах вообще очень тихо по ночам. Мягкие бесшумные шаги не беспокоят спящих оборотней. Дверь не скрипит, заботливо смазанная прежде. Тень в изменчивом лунном свете, захватившем комнату сквозь открытое окно, кажется куском абсолютного мрака. Айзек спит беспокойно, раскинувшись на кровати. Волчонок хмурится и скрипит зубами, дышит рвано, мечется, пытаясь выбраться из терзающих его кошмаров. Питер нервно облизывает внезапно пересохшие губы и отступает дальше в тень, поглощающую темный силуэт полностью. Лишь лихорадочный блеск глаз да стук сердца выдают его присутствие. Айзек вскидывается, судорожно сглатывает и затравленно озирается. — Чертова луна, — бормочет волчонок и встает, чтоб задернуть шторы. Словно это может что-то изменить. Питер вслушивается в постепенно выравнивающееся сердцебиение и думает о том, что с удовольствием бы стер эту морщинку, прорезавшую лоб Айзека, если бы мог. Возможно, ему стоит попробовать. Но не в этот раз. Нет, не в этот раз.

Guess you feel youʼll always be the one and only one for me

Питер едва ли не всей кожей ощущает, что что-то изменилось, когда ловит на себе задумчивый взгляд Айзека. Волчонок неожиданно не прячет глаз, как обычно, и Питер пропадает, срываясь в бездонную лазурь. Он улыбается, а сердце подло пропускает удар, выдавая его с потрохами. Питер не видит, скорее слышит, как Дерек топит лицо в ладони, и думает о том, когда же это успело так далеко зайти. Айзек вздрагивает и быстро исчезает из поля зрения. Питер смотрит на племянника, где-то в глубине души надеясь, что тот его все-таки добьет, потому что тени, чтобы спрятаться, не осталось. Дерек только качает головой, давая понять, что в это он вмешиваться не будет. Дерек говорит, что ему, Питеру, следовало бы найти кого-нибудь еще. Питер кивает, выискивая взглядом Айзека. Возможно, он так и сделает. Но не в этой жизни. Нет, не в этой жизни.

And if you think you could…

Питер не нарушает правил, не перечит племяннику, ведет себя, как образцовая бета, и даже не бродит по дому ночами. Но перестать смотреть на Айзека — ему не под силу. Волчонок держится на расстоянии и обходит стороной, но не шарахается и больше не прячется. Питер думает о том, что, наверное, это совершенно безнадежно, и пытается убедить себя в том, что они слишком разные. У него почти получается. Возможно, когда-нибудь будет не почти. Но не в этом году. Нет, не в этом году.

…Well, chances are your chances are awfully good.

Айзек неторопливо спускается по ступеням мимо сидящего на крыльце Питера. Волчонок стягивает на ходу футболку и небрежно швыряет ее назад, та немного не долетает до перил веранды и падает на землю, но мальчишка не оборачивается. Айзек выходит на залитую лунным светом поляну перед домом и с плавной звериной грацией потягивается. Питер даже не пытается скрыть сбившееся дыхание. Айзеку не свойственны хитрость, коварство и склонность к интригам, все то, в чем так хорош Питер, но это сейчас Питер, как подросток, ведется на абсолютно ни чем не прикрытую провокацию. Он шагает из тени дома в нарисованный луной круг, настигает за несколько шагов и невесомо касается рукой открытой шеи мальчишки. Айзек оборачивается и улыбается, немного неуверенно. Лунный свет искажает цвета; в глазах волчонка плещется жидкое серебро. Возможно, что-то общее у них все-таки есть. Самое время это выяснить. Да, самое время.