Совместимость

Gackt - Seki-Ray Rose Noire - Perfectionism

POV Руи.       Глаза разбегаются, не зная на что смотреть в первую очередь, внимание выделяет витую лестницу справа, в изысканных изгибах железных прутьев виден рисунок цветущей лозы и птиц. Хрусталики многоярусной люстры отражаются в начищенной до блеска поверхности пола, резные кресла, стол, двери украшенные резьбой, всё это, кажется, продуманно до каждой мелочи, захватывает дух своей красотой и роскошью. -Идём. – Ю говорит тихо, будто бы боится спугнуть меня и тянет в сторону двери справа. Спохватившись, вырываю свою руку из его хватки, на что он только усмехается. Комната, находящаяся за дверью, оказывается в едва ли не в два раза больше предыдущей. Широкий длинный стол, со множеством стульев вокруг него, во главе восседает Уми-сан вид его более домашний, чем обычно, но от этого не менее строгий. Перед ним стоит ноутбук, который и занимает всё внимание мужчины. В тонких стёклах очков отражается содержимое просматриваемых страниц, но кажется, будто бы это его глаза светятся так. -Я дома. – Голос Ю эхом проносится по комнате заставляя меня вздрогнуть, то ли от резкого звука, то ли от того что Уми переводит своё внимание на нас, но вопреки моим опасениям он… улыбается?! Неожиданно, отчего ещё более странно, я ещё ни разу не видел этого человека столь добродушным. -С возвращением. – Встаёт со своего места и идёт к нам, отчего мои коленки предательски начинают трястись. Протягивает мне руку для приветствия, и я пожимаю её, несмело, сгибаясь в поклоне и опуская глаза в пол. Гладкая и холодная… Почти как у Тсузуку, только касаясь рук друга, я не испытывал столь странного чувства, будто бы передо мной не человек находится вовсе, а… стихия. Только теперь, я начинал понимать, до какой же степени, подходит этому человеку его имя. Море… холодная и спокойная стать стихии, способной своей мощью, порой, уничтожать всё, вставшее у него на пути. -Здравствуйте. Спасибо за приглашение. – Выдаю я секундой ранее, чем заканчивается рукопожатие. И Уми-сан делает шаг в сторону сына, чтобы… обнять его?! Не верю собственным глазам, для меня сегодня слишком много открытий, мало того, что родной дом Ю это замок, так ещё и отец его, оказывается, не столь жуткий, каким казался на первый взгляд. Он вполне похож на обычного человека, и, кажется, способен испытывать вполне человеческие чувства. -Ю! Руи-сан! – Одетая в элегантное летящее платье тёмно-синего цвета Хитоми-сан, спешит к нам, из другой менее приметной двери, и следом за ней следует несколько девушек-служанок с различными тарелками и блюдами для сервировки стола. Приветствие и легкая непродолжительная беседа, после которой женщина объявляет, что ужин будет подан через полчаса, предлагает Ю показать мне дом и переключается на слуг, объясняя им, как именно требуется накрыть стол. Ю уводит меня в обратном направлении, и уже выходя из столовой я слышу, как Хитоми-сан ласково ворчит на мужа за то, что он мешает ей накрывать на стол, сидя за ним, а не на диване в этой же комнате.       Обычная домашняя атмосфера. Вот только вместо дома громадина, по коридору второго этажа которой, меня ведёт блондин. Теперь, когда мы одни, он не стесняется взять меня за руку и явно тащит в каком-то определённом направлении. Из одной из комнат, которые мы пропускаем, слышны мелодичные переливы гитарных переборов, которые, по словам Ю, принадлежат рукам Норико, чему я естественно удивляюсь. Девочке пять, а она играет далеко не самый простой гитарный этюд?! В своё время я тоже посвящал себя музыке, и знал, что удивление моё имеет основания, но Ю лишь махнул рукой и отшутился, на все мои доводы о гениальности его сестры. -Просто это инициатива Уми. – Для него эта краткая фраза объясняла всё, для меня – ничего. Гонял ли Уми девочку, или же она сама, в угоду отцу, постигала основы музыкального мастерства, оставалось неизвестно. Ю вёл меня дальше и, наконец, остановился у одной из дверей. Самой последней. Коснулся резной ручки, и та сразу же поддалась, приоткрывая для меня тёмную комнату, совсем не похожую на остальную часть дома. -Твоя? – Догадался я. -Добро пожаловать в мой мир. – Подталкивает меня вперёд и заходит следом. Щёлкает включатель и комнату заливает мягкое голубоватое свечение. Вокруг шкафы с различными игрушками, мягкими и не только. Внимание привлекает коллекция машинок, чуть выше фигурки героев Евангелиона – знаменитой манги, которую не читал, наверное, только слепой. Кровать с балдахином, ткань в тёмных тонах, на которой виден рисунок созвездий и млечного пути, шторы, в стиле кровати, задёрнуты, отчего создаётся полное ощущение отдалённости от внешнего мира, и кажется, даже воздух пропитан здесь детством. По всему периметру комнаты проходит игрушечная железная дорога, но её я замечаю, только когда Ю, незаметно нажимает кнопку включения и вся конструкция начинает светиться неоновой лентой тусклого огня. Где-то под кроватью, куда уходит часть дороги, слышится тихое жужжание. – Надо же, ещё работает. – Задумчиво изрекает Ю, но я-то вижу, что в его глазах вспыхивает тот же огонёк детского счастья, что и у меня. Сейчас больше всего на свете хочется забить на возраст и поиграть в этой чудесной комнате, но вместо этого глупого порыва я лишь провожу пальцами по корпусу проезжающего по столу паровозика, и тот скрывается в отверстии шкафа, будто в тоннеле. -Это шикарно. Мне даже захотелось впасть в детство. – Честно признаюсь я, всё ещё стараясь проследить за перемещениями игрушки, на что Ю обнимает меня, вставая сзади и кладя подбородок мне на плечо. -О, это ты ещё моего радиоуправляемого вертолётика не видел. – Шепотом произносит он, касаясь виска поцелуем, и я прижимаю его руки к животу. -Мм… И какой же он? – Сильнее сжимаю его кисти, удерживая провоцирующие поглаживания, которые в этой детской обстановке, кажутся попросту неприличными. -Большой и розовый. – Хихикаю, от щекотно отдающихся в шею слов, а он подталкивает меня вперёд, но не к кровати, как подумал было вначале опошленный мозг, а к шторке, за которой оказывается дверь на балкон. Выходим, и нам открывается поистине замечательный вид – дом Ресимлери расположен на окраине города, здесь нет скучных пейзажей высоток и шума машин, вокруг всего дома растёт подобие леса, за которым, вдали, виднеется полоска реки, поблескивающая от закатных солнечных лучей. Ощущение расслабленности и умиротворения накатывает само собой, хочется вот так стоять и наслаждаться этим теплом объятий и летнего воздуха. Вечно. -Братик! – Шарахаемся друг от друга в стороны, и моё сердце грохочет так же сильно, как и топот маленьких ножек по комнате. Шторка отлетает в сторону и к нам на балкон, влетает Норико, праздничный наряд делает её похожей на куклу, как впрочем, и кудри пышных волос, и огромные глаза. – Руи, и ты тут? -Привет, принцесса. – Пожимаю протянутую мне ручку, отчего девочка смущается, и крутиться из стороны в сторону, стоя на месте. -Нори, ты что-то хотела? – Ю поправляет пышные бантики на волосах сестры, и та усиленно кивает, отчего кудри забавно подскакивают, подобно пружинкам. -Мама сказала, что скоро всё будет готово, и пора за стол. Вот. – Делает реверанс и убегает прочь из комнаты. -Милая она у тебя. – Отмечаю я, прикидывая про себя, какая симпатичная должна вырасти из неё девушка, при таких-то родителях, да и по братьям это видно как нельзя лучше. -Милая, когда гости приходят. – Ю морщится и не спешит покидать комнату, как и я. – А в остальное время… После третьего часа в её компании хочется немного пристрелиться. -Ну, вот. А ещё минуту назад я думал, что из тебя бы вышел неплохой отец. -Смеёшься? – Поднимает на меня удивлённый взгляд, сдержать смех от которого становится практически невозможно, но я вовремя беру себя в руки, чтобы подтвердить серьёзность сказанного и наконец задать интересующий меня вопрос. -Ю, хочешь сказать, до двадцати лет, ты жил в этой комнате? – Я обвожу все игрушки кругом, автоматически следя за паровозиком, наматывающим очередной круг. -Нет, конечно. В доме много комнат, я жил в другой лет с четырнадцати, просто… Я попросил не менять эту. И вот. - Обводит всё окружение как-то виновато, а мне и смешно, и обнять его хочется. Такой же ребёнок, как и Норико, как и я. – Идём?       Позволяем себе пройтись по коридору, всё ещё держась за руки, но уже у лестницы эта привилегия заканчивается, так как внизу слышны незнакомые голоса и принадлежат они отнюдь не прислуге. Хитоми-сан воркует с миниатюрной светловолосой женщиной, в то время как высокий незнакомец передаёт свой плащ одной из служанок и скрепляет приветствие с Уми-саном рукопожатием. -Идём. – Шепот Ю, совсем рядом, мне не остаётся ничего иного, как последовать вниз за ним. Нас замечают и незнакомая женщина, которую Хитоми называет Реико, восторженно причитает о том, как же вырос Мето, на что девушка, позади неё не очень тихо сообщает, что это его старший брат, на самом деле. И вот тут-то, я уже перестаю замечать высокого брюнета с ярко выделяющейся прядью белых волос, совершенно не интересуюсь Реико, и всё моё внимание переходит на хрупкую блондиночку, нерешительно мнущуюся у входа. Белоснежное платье открывает ухоженные руки и шею, выгодно подчёркивает фигуру. Волосы убраны в замысловатой причёске, минимум макияжа даёт понять, что ей ещё нечего прятать за слоями косметики, а значит, и лет ей немного. Наша с Ю ровесница, или чуть помладше. Не знаю почему, но она мне не нравится, какой бы милой на первый взгляд не казалась. -Сора, дорогая, что же ты мнёшься у порога? Проходи скорее к столу. – Хитоми-сан гостеприимно провожает гостей в сторону столовой и обращается к нам, уже менее официально. – Вы двое, тоже давайте вниз. Все уже пришли, кроме Мето… -У него дополнительные занятия в школе. – Выдаю я уверенно, и женщина кивает мне. -Я знаю, но всё же надеялась, что он придёт. Он обещал прийти, если освободится пораньше. Все эти экзамены… - Покусывает губу в секундной задумчивости, и вновь гонит нас к столу, первой скрываясь за дверью ведущей в столовую. -Ю, кто это? – У нас ещё есть около десяти ступенек, до момента, когда я вновь должен буду изображать примерного гостя без права задавать лишние и неуместные вопросы. -Господин Широяма-сан, со своей семьёй. Аой-сан друг отца, они вместе работают. И я… Я не знал, что родители пригласили кого-то ещё именно на сегодня. Прости. – Мимолётное касание, на которое я улыбаюсь, стараясь скрыть напряжение. Это всего лишь ужин, я не должен так переживать. Да, здесь присутствуют незнакомые мне люди, но ведь часть моей работы общаться с незнакомыми людьми, а значит всё должно пройти спокойно. Тем более, я здесь всего лишь как друг сына хозяина дома – не более. Мысленно благодарю Хитоми-сан за то, что рассаживая гостей, она посадила меня возле Ю, а не куда-то, где мне было бы неуютно. И сама же Хитоми представляет меня пришедшим, а я стараюсь не выглядеть чрезмерно зажатым при этом, вообще стараюсь не нервничать, тем более что гостеприимства даримого хозяйкой дома было достаточно для того, чтобы не чувствовать себя по крайней мере лишним. Теперь, я сделал ещё одно интересное открытие – Хитоми-сан, напоминала мне гейшу, своей способностью вовремя пошутить, чтобы разрядить напряжение, своим умением направить разговор в интересное и понятное всем русло. Она даже умудрялась Аоя и Уми вытаскивать из их непонятных бесед о работе, без ворчания и упрёков, она делала это так легко, что я понял, как ошибался, думая, что её предназначение работа с персоналом. На деле, она была больше хозяйкой, чем бизнес-леди. Даже неугомонная Норико, и та, была причастна к разговорам, нередко вызывая умиление у собравшихся. Но она успела наесться закусками, и долго за столом не задержалась, удаляясь в свою комнату.       Подали горячие блюда, пока их выставляли на столе, и гости расхваливали кухню и изысканные кулинарные шедевры, я имел возможность рассмотреть гостей. Сору я видел ещё в прихожей и повторно разглядывать не собирался, а потому ненавязчиво наблюдал за её, как выяснялось, родителями. Реико-сан, тоже выглядела на удивление молодо, как и Хитоми, но с одним большим отличием – было видно, что она прикладывает для этого усилия, её выдавал макияж, но ещё больше она сама, упоминая, что знает о работе Уми-сана не понаслышке. Сам Уми на это отшучивался, но я понимал, что результат его работы сидит прямо передо мной – женщина, возраст которой, приблизительно, подходил к сорока, в то время как внешность, спокойно могла бы позволить назвать её сестрой собственной дочери. Аой-сан, хитро щурился, посматривая в мою сторону, и от этого становилось немного неловко, но делал он это нечасто, всё больше внимания, уделяя Уми, а после – еде. Его чёрные волосы были прямыми, в отличие от волос господина Ресимлери, были собраны в хвост, и только белая прядь выбивалась то и дело, заставляя её поправлять. Я вежливо отказался от алкоголя, когда слуги разливали вино по бокалам, чем вызвал ещё один хитрый прищур в свою сторону, но тут Хитоми-сан, позволив гостям утолить первоначальный голод, повернула разговор в сторону… детей, и прочих семейных дел.       Речь зашла о том, что Ю и Мето живут отдельно, на что Аой-сан утвердительно закивал, утверждая, что это полезная практика, позволяющая научить детей самостоятельности. И я, был приведён как пример этой самой самостоятельности, на что и я, и Ю, решили умолчать, например, о моих кулинарных способностях. Точнее об их отсутствии. Чуть позже, все с интересом слушали о районе, в котором наш дом находиться, удобно ли он расположен от работы, и прочее-прочее-прочее. В потоке этих незначительных разговоров я, кажется, даже привык к новым собеседникам, отличавшихся от меня и по социальному положению, и по возрасту, и даже порой, удачно шутил, на что получал одобрительный кивок от… Кто бы мог подумать! От Уми-сана. -Думаю, когда Мето достигнет совершеннолетия, ему также нужно будет купить отдельную квартиру. Чтобы не стеснял брата. – Заключил Уми, чем заставил Ю напрячься немного – я буквально ощущал это, находясь рядом. -Он совершенно не стесняет меня, так что думаю это нужно будет решать с его ведома. – Рассудительно проговорил Ю, и я кивнул, соглашаясь, и умалчивая и о его кулинарных способностях тоже. -Кстати, а где же он? – Реико-сан оглянулась по сторонам, будто ожидала, что младший вот-вот появиться из ниоткуда. -Наверняка в каком-нибудь клубе, или же с друзьями. Подросткам это куда более интересно, чем семейные посиделки. – Аой-сан оторвался от еды лишь чтобы изречь свою мысль, и вернулся к трапезе, расхваливая повара и заставляя меня мысленно удивиться, как при такой любви к еде, он оставался таким стройным, если не сказать худым. -Нет-нет, у него учёба. – Хитоми-сан так энергично отрицала факт подобного хода событий, будто бы действительно боялась такой возможности. И ведь опасение было не напрасным, я в возрасте Мето уже… Ох, что я только не делал в его возрасте. -Ответственный мальчик. – Реико довольно кивнула. Наверняка из него получится столь же хороший хирург, как и из его отца. -Несомненно. – Уми кивнул. Очередной тост. В моём бокале всё ещё яблочный сок, никто из вежливости не спрашивает, почему я не пью, что безумно радует. Но тот факт, как легко решают судьбу Мето без него, возмущает. Это же совсем неправильно! Так нельзя… Если бы речь коснулась Ю, я был уверен, он бы наверняка возразил! -Кстати, если бы Мето жил отдельно от Ю, то Сора могла бы уже перебраться к нему. – Огласил Аой, поддерживая всё ту же беседу, и мне показалось, что я ослышался. Мозг отказывался нормально воспринимать услышанное. Потом, я долго не мог сообразить, к кому именно должна переехать Сора, к Ю, или к Мето. Последний был мал для неё, а значит… Я долго не мог понять, почему никто не смеётся над шуткой господина Широямы.       И никто не смеялся.       Реико-сан, поддержала мужа, заявляя, что это не только проверка на самостоятельность, но и на уживчивость друг с другом перед… браком. Сама Сора заливалась румянцем и опускала взгляд вниз, как порядочная девушка на выданье. И Хитоми, и Уми наперебой говорили о том, что – да – сейчас, вроде как модно вначале жить какое-то время вместе, а потом уже официально связывать узы.       А мне казалось, что я разучился дышать. Я смотрел на Ю, и в его глазах, казалось, не было даже малой доли удивления. Неужели… Он… Знал?! Он не мог! Он не мог не сказать мне о таком, это всё глупая и вздорная шутка! Очень затяжная... И не смешная вовсе… Я всё ещё не могу сделать хотя бы один полноценный вдох, обходясь рваными еле заметными кочками воздуха, которые оседают на губы… привкусом пепла, вкусом предательства. Я всё ещё не могу понять почему Ю молчит, почему не возражает, на то, что ему практически силком в дом пихают малознакомую девушку. Но мозг подсказывает, что я идиот, и незнакома она только для меня. А семьи Ресимлери и Широямы, наверняка уже общаются долгое время и всё распланировали наперёд. Вплоть до внуков.       Гадко… Он всё ещё молчит, не произнося ни слова против. Ужасно… Увлечённые своими идеями гости и хозяева дома, не замечают перемен произошедших во мне. Но проходившая мимо служанка тормошит меня за плечо вырывая из тягостного забытья и указывает на руку и я с каким-то истеричным удивлением отмечаю, что всё это время слишком сильно сжимал в руке ложку – по пальцам на салфетку стекает струйка крови, а я не чувствую боли совсем. Всё так же удивлённо заматываю руку салфеткой и, извиняясь перед гостями за свою неловкость, спешу в коридор – служанка ведёт меня в уборную, желая обработать рану. Следую за ней послушной куклой. Только я настолько неловкий, чтобы порезаться ложкой. Только я настолько идиот, чтобы поверить в счастливое будущее с парнем из богатой семьи, где всё давно решено за него. Злюсь на его мягкость, беспомощность, бесхребетность. Ни единого возражения! Он даже поддерживает какой-то разговор – я слышу это, прежде чем дверь за мной закрывается.       Но стоит глухому хлопку дорогого дерева оповестить о преграде меж мной и остальными, как я даю волю чувствам, взвывая тихонько. Служанка думает, что дело в порезе, но если бы всё было так просто… Прошу её передать хозяевам, что у меня возникли неотложные дела и я глубоко извиняюсь за свой скорый уход – последняя ложь, на которую хватает моего здравого смысла. Выбегаю прочь, врываясь в холодный вечерний сумрак, точнее, я помню, что он должен быть холодным, но на деле не чувствую ничего.       В наступающей темноте, в клумбах и кустарниках начинают светиться огоньки гирлянд, наполняя окружение атмосферой волшебства и романтики. Наверно. Я не знаю. Я больше ничего не знаю. Бреду прочь, на автомате пытаюсь поймать такси на практически пустой дороге, странно, но машина появляется быстрее, чем моё желание упасть прямо тут, на тротуаре, пересиливает остальные зомбированные инстинкты. Я даже называю адрес собственного дома, а не что-то иное.       Сжимаюсь в комочек на заднем сидении и, видимо, выгляжу настолько паршиво, что водитель интересуется, не нужно ли мне в больницу. Отрицательно мотаю головой и прячу лицо, утыкаясь в колени. Он мог бы последовать за мной, мог бы позвонить мне сейчас, написать, да что угодно! Но только не это покорное баранье молчание.       Глушу в себе слёзы, прикусывая губу до боли, но боли всё нет. Уже через пару секунд вынужден слизывать струйку крови, чтобы та не была замечена беспокойно поглядывающим на меня водителем, не хватало ещё того, чтобы он сдал меня в психушку. Хотя… какая уже разница? Пусть делает, что хочет. А хотел он денег, потому что мы уже стояли возле нашего подъезда – в забытье время шло иначе. Вытащил пару смятых купюр и протянул ему, мужчина отнекивался, что-то твердил про слишком большую сумму. Тогда я просто положил деньги на сидение перед ним, и побрёл прочь, кажется, забывая захлопнуть за собой дверцу.       Лестница оказалась тяжелым испытанием, но лифт вызвать не удавалось. То ли я, забыл, как им пользоваться, то ли он, действительно, был сломан. Это было неважно, как в принципе и всё сейчас, кроме глупого желания лечь и умереть. Мне никогда не было так больно. Я никогда не позволял себе привыкать к человеку, так сильно. В этом и была моя главная ошибка и вина. Только моя. И я даже не мог обвинять Ю в случившемся, я даже прощал ему молчание, в котором до сих пор прибывал мой телефон. Ни одного объяснения... Ни одного извинения... Я шагаю к квартире Тсузуку на автомате, в полубреду происходящего понимая, что в пустоте своего жилища свихнусь от одиночества и отчаянья. Уже сейчас начинаю сходить от мысли, что Тсузуку, возможно, до сих пор не вернулся с работы. Но на мою попытку достучаться, мне открывают почти сразу. -Руи?! Что с тобой? – Затаскивает меня в квартиру, кажется, укладывая на диван в гостиной. Он спрашивает что-то ещё, и я даже отвечаю, вот только не знаю что. Весь этот бред, сродни опьянению, или же критически высокой температуре, которая была у меня лишь единожды. Я хочу, чтобы это всё закончилось. Хочу проснуться. Чтобы вновь было утро, моя затопленная квартира и Ю на пороге. Я не пустил бы его. Ни за что.       Тсузуку подносит к моим губам какую-то таблетку и стакан воды, следом. Принимаю, надеясь, что это яд, надежды на милость друга мало, но в голове немного проясняется. Я чётко вижу напуганного брюнета, сидящим передо мной на коленях всё с тем же стаканом, сажусь перед ним, почти не чувствуя головокружения. Замечаю, что вся моя одежда в крови, но ладонь уже перебинтована. -Не мог же я так, из-за этого… -Видимо мог. Что случилось, Руи? – Пристальный взгляд, от которого глупо пытаться, что-либо скрыть. Да, и эмоции просятся наружу слишком сильно. -Тсу, у него есть невеста. – Бросаюсь на шею друга, утыкаясь в неё, из последних сил сдерживая рвущиеся из груди всхлипывания, и всё продолжаю бормотать как это обидно, какое это предательство, как подло он ничего не сказал мне заранее, и как подло промолчал уже там. Тсу слушает и гладит меня по голове, как маленького. Но это успокаивает лучше любых лекарств, я уже даже не плачу. А, может, просто за раз выплакал свой запас слёз… Пропитавшаяся ими футболка друга, говорит об этом как нельзя лучше, а он всё сидит передо мной, покорно выслушивая моё нытьё, на что я даже пытаюсь улыбнуться. – Не учли твои звёзды такого хода событий, Тсу. Нет у нас никакой совместимости. -Ты прав. Для этих двоих, всё решают родители. – Обнимает меня ещё крепче, так, чтобы я не мог видеть его лица, но отстраняюсь вопреки его желанию. -Тсу… - Отводит взгляд прочь. – Тсузуку? Что случилось? -Всё в порядке. -Не ври мне!– Прикрываю рот руками, сдерживая истерику, грозящую затянуть меня с новой силой, и в этот раз не противлюсь объятиям. - Хоть ты, не ври… -Всё в порядке. Просто он весь день не берёт трубку. Не открывает мне дверь и не отвечает на сообщения в интернете. Я думаю, он решил последовать совету отца. -Совету? -Он решил прекратить общение со мной. -Но Тсу… - Что-то не сходится. Ещё вчера Мето было наплевать на Уми, что могло измениться, что он оборвал всякую связь, так внезапно. -Забудь. Всё это так и должно было кончиться. Всё это сразу было неправильно. – Мне кажется, что если он не разожмёт свою хватку сейчас, то я умру от нехватки кислорода. Ну и пусть… - Я не должен был даже думать о подобном… -Ты должен с ним хотя бы поговорить, прежде чем делать выводы. – Не знаю, как мне ещё удаётся что-то произносить, находясь в этих тисках, но от моих слов Тсузуку сразу же вздрагивает. Отстраняется от меня, и отходит к окну. -Сложно поговорить с человеком, который избегает тебя весь день и… ты изменился Руи, сам вот только умирал от чужой лжи, а сейчас уже пытаешься спасти меня. А думаешь, стоит? -Я уже ничего не думаю, кажется… - Подхожу к нему и обнимаю сам. Оказывается, мне сейчас так необходимо чьё-то тепло, что даже те чрезмерно крепкие объятия, казавшиеся последними в моей жизни, нужны мне вновь. Что угодно, только не эта пустота. – Лучше бы этих двоих и не было в нашей жизни. Лучше бы я не встречал его вовсе… Лучше бы с тобой, как ты и говорил, не долго и счастливо. Но это было бы не так больно, как сейчас Тсузуку…       Отчаянное желание ласки заставляет переместить руки с плеч друга, на живот. Касаюсь его неуверенно, медлю всего лишь мгновение, и пробираюсь под мятые складки тонкой ткани, затрагивая нежную напряженную кожу, задеваю серёжку в пупке и, не чувствуя сопротивления, скольжу выше, чтобы коснуться вершинок сосков, также украшенных пирсингом. -Руи, прекрати, я ведь не железный. – Крупная дрожь пробивает его тело, и я ликую. Вопреки сказанному настойчивее надавливаю на чувствительные зоны, и мои губы ложатся поцелуем на приоткрытый от волос участок шеи, новая волна дрожи от которого, кажется ещё сильней. Неужели поддался? Столько времени я пытался добиться его расположения, и вот теперь, когда мы оба находимся на грани беспомощной ненужности тем, другим, он не сопротивляется. Наоборот. Резко разворачивается ко мне, и наши глаза оказываются так близко - на одном уровне. Сегодня тот редкий случай, когда на Тсу нет линз, и я, без каких-либо преград, вижу, как расширяются зрачки тёмных бездонных озёр. И наши губы, совсем рядом, отчего дыхания смешиваются, опаляют своим жаром. Обводит контур пересохших губ языком, и я слегка подаюсь вперед, не целуя, но так, что своим действом он задевает и мои губы, оставляя на них влажный след. – Руи… Прекрати… -Просто поцелуй. – Шепчу, немного отстраняясь, не разрывая зрительного контакта, и он тянется следом, вопреки своим же словам, словно эта связь между нами, нечто реально существующее и физическое. Словно он не может, не тянуться ко мне. Задерживаю дыхание, чувствуя влечение с его стороны, будто боюсь спугнуть, то о чём мечталось столько времени. Ещё до того, как я позволил себе влюбиться в другого. -Ты же знаешь, что это не окончится просто поцелуем. – Продолжаю касаться его рук, рисую пальцами невидимые дорожки от ладоней и выше – не сопротивляется, позволяет касаться его и сам нерешительно тянет руки ко мне, но, то и дело отдергивает обратно, не решаясь в самый последний момент. Это, наверное, первый случай за всё знакомство, когда я вижу Тсузуку таким нерешительным. Раздаётся хлопок соседской двери, наверное, Ю вернулся со своего семейного застолья – эти мысли вновь заставляют вспомнить всю болезненность произошедшего. Кривлюсь с неприязнью, испытывая практически физическую боль, и Тсу понимает меня без слов. -Знаю. Ну и пусть… – Шепчу. Чуть сильнее сжимая его плечи, и он выдыхает, как-то кратко и обречённо, но я не успеваю удивиться. Потому как, ещё секунду назад неуверенные руки стальной хваткой сжимают моё тело, буквально выбивая весь воздух из груди. Пытаюсь вздохнуть, но стоит приоткрыть рот, как брюнет накрывает его своими губами, затягивая в страстный глубокий поцелуй. От этих ощущений ноги предательски подкашиваются, но я не могу даже пошевелиться, не то что упасть – так сильны объятия меня удерживающие. Я задыхаюсь, перед глазами всё противно белеет, и кажется, это будет мой последний перед смертью поцелуй. Ну и пусть… Я ничуть не жалею, эти чувства, эти ощущения, они стоят того, чтобы отдать за них жизнь. Но в последний момент, практически перед обмороком, Тсу отстраняется, позволяя вздохнуть, грудь разрывается от боли и белизна передо мной моментально сменяется сумраком. Привычным сумраком комнаты, в которой Тсузуку целует мою шею, нетерпеливо, прикусывая. Только немного очнувшись, я понимаю, что хватка ослабла, и меня спешно раздевают. Но почему то, вместе с желанием, приходит и волна необоснованного страха. Я ведь хотел его сам? Столь долгое время хотел, так что же теперь не так?       Рычание. Больно прикушенную мочку уха тут же зализывают, извиняясь, и я вновь вырываюсь из своих мыслей в реальность. Слишком пошлую, чтобы не быть моим очередным сном. Но, видимо, этот сон затяжной и самый правдоподобный из всех виденных мной когда-то. Роняет меня на диван и нависает сверху, уже обнажённым наполовину. Дарит, не поцелуи – укусы, то самое отсутствие нежности, которое мне, оказывается, так необходимо. Не ласка, а боль воскрешает меня, заставляя выгибаться навстречу, трясущимися руками пытаться расстегнуть джинсы брюнета и выстанывать его имя, забываясь. Хоть ненадолго. Шум в голове и помутнение рассудка, какая-то часть ещё здравомыслящего сознания кричит, что нужно остановиться, но… я не могу. Пусть лучше это беспамятство возбуждающего дурмана, чем боль от осознания реальности.       И в этом общем порыве страсти, неистово целуясь и почти не разжимая объятий, мы не замечаем мира вокруг. Но, увы, он никуда не исчезает. И живёт в своём обыденном темпе, к сожалению, замечая нас. -Тсузуку, я просто телефон дома сегодня забыл, прости, пожалуйста! Мы закончили мангу и… - Как я мог забыть, что у Мето теперь есть ключ? Как я мог подумать, что он всё же придёт к Тсузуку, а не отправиться на ужин домой? Как я вообще мог сравнивать его с Ю?! Как я мог помыслить, что он тоже так легко отступится от своего возлюбленного..? На пороге стоит Мето и смотрит на нас, остолбенев, с его губ сползает улыбка и в огромных глазах читается ужас и… отчаянье?! Из ставших непослушными рук выскальзывает ворох листов, и те рассыпаются по комнате, шепча о своей ненужности. На самом смелом, подлетевшем к нам ближе всех, можно различить рисунок – это портрет Тсузуку. -Ме-то… - Тсу делает шаг от меня в его сторону. Тянется к мальчику рукой, но тот быстро отрицательно мотает головой, словно стараясь выкинуть из головы увиденную картинку, и устремляется прочь. Хлопок двери его квартиры звучит будто бы внутри, разрывая всё своим громким звуком. Тсузуку забывает меня сразу же, бежит следом, и перед тем, как дверь его квартиры закрывается, я вижу, как брюнет сползает по стенке рядом с соседской дверью, стуча в неё кулаком и что-то тихо, одними губами, шепча.       А я так и остаюсь сидеть на полу его квартиры. Понимая, что кажется, зашёл слишком далеко. Туда, где и без моего вмешательства всё было слишком сложно. Собираю свою одежду растерянно, пытаюсь одеться, но непослушные руки не могут застегнуть не единой пуговицы. Выхожу следом, не до конца прикрывая дверь за собой. И сердце разрывается от вида такого Тсузуку. Растерянного, растоптанного, уничтоженного. Мной. -Тсу, прости… Я поговорю с ним, он всё поймёт, если бы не я, то… - Падаю перед другом на пол, утыкаясь лицом в его колени, я не могу передать словами всей степени своего раскаянья за эту провокацию. Но он обрывает даже слова, оставляя их недосказанными. -Я бы с радостью убил тебя, будь в том твоя вина. Но ты не виноват, Руи-кун. Мы с ним не можем быть вместе. Он же ребёнок. -Но любящий тебя ребёнок. – Поглаживаю Тсузуку по бледной щеке, вглядываясь в потухшие глаза и всё-таки пересиливаю себя, в своём нежелании общения с Ю, ради друга. – Я позвоню его брату, он откроет нам, и вы с Мето спокойно поговорите, хорошо?       Запоздало я понимаю, что Тсузуку смотрит уже не на меня, а куда-то через плечо, на лестницу. С которой доносятся торопливые поднимающиеся шаги. Во взгляде Тсузуку стоит такой ужас, что я оборачиваюсь, ожидая кого угодно, но только не… -Ю?! – И теперь, приходит страшное осознание того, что вопреки нашим ожиданиям, Мето в доме один. Зная эмоциональность подростков, а уж тем более Мето, становиться страшно от мыслей, что он, не дай боги! Что он мог с собой сделать… - Дверь! Срочно открывай её! – Едва ли не тащу застывшего на пороге блондина, в итоге сам отбираю у него ключи и открываю дверь. Тсузуку врывается в квартиру первым, а я удерживаю Ю за плечо, морщась. Не хочется его касаться. Не хочется находиться рядом с ним. А тут ещё и ощутимый запах алкоголя, долетающий от него, какой же он… он… - Мерзкий. – Срывается с моих губ, и всё пропускаемое мной мимо ушей причитание блондина прерывается. Я смотрю вперёд, в коридор их квартиры, на дверь где скрылся Тсу, и он через какое-то время выглядывает, с умоляющим видом, и я уже знаю, о чём он попросит меня. -Руи, не мог бы ты и… -Мог. – Киваю, забрасываю ключ, всё ещё находящийся у меня в руках внутрь квартиры и захлопываю дверь. -Руи… - Ю удивлён. Он всё ещё стоит на лестничной площадке, немного пошатываясь и пытаясь возразить что-то. Но я больше не могу оставаться в его компании. Это невыносимо. Открываю свою квартиру, и захожу внутрь. Не оглядываясь. Я. Не должен. Его. Прощать.