От зимы до зимы

Она плела Кружево. Осторожно, по-хитрому, полностью оправдывая суть своего прозвища. Не по учебнику, нет! Напротив – целиком позабыв о традиционных подходах и манускриптах. Сейчас канон был неважен. Более того – испытанные формулы уже не являлись подспорьем. Потому что воздух пах ловушкой – сладковатым ароматом тонко настроенных противозаклятий. Что будет делать молодой некромаг, которому нужно состарить даже не плоть – кусок дерева, где само подобие души принимало совершено другие формы? Верно, он пойдет знакомым путем. Влезет в структуру зондом Касания, прощупает подвластный материал и… непременно попадется на удочку. Этого ждала Раиса Аркадьевна. Ждал декан, лично присутствующий на выпускном экзамене. Затаив дыхание и разинув рты, ждала вся ее группа. Она плела Кружево, и деревянный идол на постаменте, скрипя, рассыхался на глазах потрясенной аудитории. Не взлетал пеплом разорванной целлюлозы под прямым вмешательством, а именно потихоньку съеживался. Тек эфемерными струйками, пачкая тренировочный постамент. Материя таяла, умирала второй – уже безболезненной смертью... Девушка стояла в полной тишине, глубоко дыша. Она не шаталась от истощения, как те студенты, кто таки сумел прорваться к победе до нее. Всего четверо из двадцати пяти человек. Разбуженная сила оседала внутри, ровно, спокойно – совсем как идол тридцатью секундами ранее. Кто-то не выдержал, изумленно закашлялся, всколыхнулся и угас всплеск неуверенных аплодисментов. Снова воцарилось молчание – Кружево, – задумчиво произнесла Раиса Аркадьевна, оглядывая притихший класс. – Ну что ж… неплохо. Да, гхм… очень даже неплохо, Валентинова. Вполне оригинально. Ну, садитесь… садитесь… Учительница встретилась взглядом с деканом. Тот, не раздумывая, кивнул. *** – Ты же знаешь, как это важно для меня! Знаешь! – возбужденно кричал Глеб. – Могла не выебываться? Могла просто повторить мою наработку? Я же сдавал прямо перед тобой! Ну, скажи, чего тебе стоило? Глядя в злющие светлые глаза, ощущая на плечах нервный тремор чужих пальцев, Маша ясно осознала – сейчас ему ничего не объяснишь. Глеб был старательным и прилежным учеником, настолько старательным и прилежным, насколько это подчинялось желаниям самого перспективного отличника на весь факультет Некромагии. Того, кто просто не мог позволить себе прийти к финишу вторым. До ее цыганочки с выходом Глеб, обжегшийся на первом Касании, честно ломился сквозь расставленные сети. Попадался в срабатывающие ловушки, рвал их – коротко и резко, по классике… В конце – полностью пройдя защиту – ударил академическим Прахом, как будто нельзя было мягко погасить целостность древесных волокон, заставить время на мгновения развернуться вспять. Глеб оставался Глебом – ни шагу в сторону. Но выпускной экзамен подразумевал иное – то, что нельзя заменить школой или старанием. Маша не могла плести Прах так как он. У нее элементарно не хватало силы. Ломанувшись напрямик, без остатка потратив себя на противозаклятиях, девушка осталась бы совершенно беспомощной, не сумев выполнить саму суть экзамена. Она выбрала другой путь. В результате Глеб получил честно заработанные 89. Она – совершенно нереальные 100. – Язык проглотила? Говори!! – Не могла, – испуганно пролепетала Маша, – я не специально… я бы просто… потом завалилась… в самом конце… Пусти, Глеб, не сходи с ума! – Я не схожу с ума! – рявкнул посрамленный лидер, – я просто потерял баллы, которые достались хитрожопой стерве! Козе, решившей показать свою охеренность? Утереть всем носы, да? Проходившие мимо студенты с сочувствием смотрели на разборку одногруппников, но не вмешивались – двое дюжих друзей Глеба встречали осуждающего свирепыми взглядами, после которых добрый самаритянин сразу переставал заботиться о Машиной чести. Торопился по своим делам, делая вид, будто ничего не произошло. – Сучка! – ругательство выстрелило одновременно с замахом. – Глеб! – зажмуриваясь, пискнула девушка, всем существом ощутившая тяжесть поднявшейся руки. Но удара не последовало. Прошла секунда, за ней – другая… Неужели образумился? Маша нерешительно приоткрыла один глаз. Потом с удивленным вздохом посмотрела обоими. Глеба держали за руку. Держали так, что некромаг пыхтел, сопел и одну за другой проваливал попытки освободиться. Алекс и Альберт смотрели на происходящее, потеряв дар речи. Перечить паре дуболомов зачастую не решались даже влиятельные ребята постарше. Ситуация, что кто-то просто сграбастает Глеба за рукав, явно казалась им чем-то невероятным. – Успокойся, – произнес спаситель. – Остынь, пока беды не наделал. Маша смотрела на незнакомца, широко раскрыв глаза. Коридор терялся в темноте, плескавшейся под высоким готическим сводом. Развешанные по стенам факелам исходили пугливыми отсветами, превращая происходящее в сцену из театра теней. Древние стены Академии, помнящие времена, когда маги смело ходили среди людей, равнодушно взирали на застывшие в выразительных позах фигуры. Опешивший обидчик, съежившая от испуга девушка, пара здоровяков, потрясенно взиравших на вступившегося за девушку смельчака. – Пусти! – прохрипел Глеб, стараясь вырвать руку из захвата и невольно повторяя Машину просьбу. – Не лезь не в свое…не в свое сраное дело, понял?…Она, блядь, заслужила… – Успокойся, – повторил незнакомец. – Неважно, кто виноват. Не по-мужски ты это затеял. Парень быстро повернулся к девушке – короткие черные волосы, темно-синие глаза, горевшие на худощавом лице. – Топай отсюда, магиня! Живо! Маша послушно закивала, но ноги словно приросли к каменным плитам. Вокруг собиралась галдящая толпа. – Позовите дежурных! – взвившийся под потолок испуганный девичий крик послужил сигналом для драки. Дальнейшее случилось так быстро, что Маша запомнила только череду образов – несколько ярких вспышек, разделивших провалы в памяти. Неумелый удар матерящегося Глеба, оказавшийся весьма удачным. Влажная улыбка свежего рассечения над бровью черноволосого. Алекс и Альберт, пришедшие в себя и рванувшиеся в общую свалку. Теперь кричало уже несколько девушек, особенно выделялся скрежещущий визг Паолы с факультета Друидов. Первокурсница-итальянка была наполовину сиреной, и теперь от ее пронзительного сопрано дрожали гобелены на стенах. – Получай, ублюдок! Глеб снова ударил отшатнувшегося парня, кровь заливала тому лицо, но по тому, с какой легкостью защитник уклонился вбок и назад, стало понятно, что в рукопашной некромаг ему не соперник. Выверенное движение руки, подкрепленное вложенным весом, и обидчик Маши грохнулся на колени, обнимая живот. Подскочивший сзади Альберт без стеснения обрушил на затылок черноволосого свой объемистый кулак. Парень сгорбился, спиной чуя угрозу, по-звериному пригибаясь, ловко перетек в следующий уклон. Потерявший опору студент пошатнулся, проваливаясь, и всем телом напоролся на твердый локоть незнакомца. Рухнул под ноги спотыкающемуся об товарища Алексу. В двух шагах от Маши завертелся смерч бранных выкриков, ударов и перехватов. – Кто-нибудь, помогите! – девушка с трудом узнала свой голос… Поднявшийся на ноги Глеб упал вторично, его разбитая губа строчила красной капелью. Теперь некромаг отползал к стене под заунывные вопли Паолы и топот множества ног. Многие бросились врассыпную. Альберт с кровоподтеком поперек физиономии сидел, зажимая ладонями нос, потеряв всякую охоту к кулачной забаве. Защитник застыл посреди прохода прямо перед набычившимся Алексом, его губы кривились в оскале, роняя глухое утробное рычание. Даже в человеческом обличье он напоминал зверя с взъерошенным от ярости загривком. – Оборотень, – ахнула молоденькая блондинка – фея, судя по веселенькой раскраске мантии. – Ой, ему же нельзя! Это было суровой правдой. Слишком многое умели ученики последних курсов, чтобы позволить им выяснение отношений в стенах Академии. Слишком многое могли вервольфы, чтобы позволить им любое выяснение отношений вообще. – Успокойся, ладно? – Алекс пошел на попятную, примиряюще поднял руки ладонями вверх, бледность разливалась по его лицу. – Я тоже не мог не вступиться за Глеба. Не превращайся, не будь идиотом… Вервольф, не говоря ни слова, отступил, безмолвно показывая, что трансформации не предвидится. Инцидент был исчерпан. Оборотень повернулся к Маше, и она опять пропустила начало движения. Парень остановился рядом с девушкой; кровь, обильно струящаяся из разорванного надбровья, делила его лицо на красную и белую половинки, деловито стекала за воротник. К счастью, защитник не стал спрашивать лицемерных глупостей, насчет того, в порядке ли она. Видел, что девушка изрядно перепугана и дрожит от нервного напряжения. На секунду она утонула в немигающей синеве его глаз, затем парень пошевелился, собираясь уйти. – У тебя кровь идет, – сказала Маша, чтобы сказать хоть что-нибудь. – Давай остановлю, я умею. Оборотень напрягся, когда пальцы девушки потянулись к его лицу. Остановил руку Маши обжигающе горячим прикосновением – метаболизм вервольфов намного превосходил человеческий. – Не надо, – хмуро сказал парень, – терпеть не могу ваших штучек. – Спасибо за помощь, – Маша невпопад поблагодарила удаляющуюся спину. – Зовут-то тебя как? Она не ждала ответа, но черноволосый помедлил, оглянулся через плечо, подставляя свету окровавленную половину головы. – Ярослав, – коротко ответил оборотень. Он снова помедлил и без особого интереса спросил. – А тебя? – Микэль, – ляпнула Маша, неосознанно выдавая свое прозвище. – Лисица по-шведски, – взгляд Ярослава прошелся по непослушной копне ее рыжих волос. Затем парень дернул уголком рта, что с равной степенью могло означать улыбку или неудовольствие. Маша решила, что первый вариант ей нравится больше. Пускай, это будет улыбкой. А потом получилось совсем скверно. Потому что Глеб не вынес двух фиаско за один день. Оттолкнув, окруживших его друзей, не обращая внимания на укоризненные возгласы, отличник от души рубанул Прахом по беззащитной спине вервольфа. Возможно, тот мог увернуться и на этот раз, но тогда безукоризненное плетение упало бы точно на девушку. А может, действительно не успел…