Без названия

Хочу будто невзначай поправить бант на груди и выиграть наконец у судьбы. Я это знаю, и вы это тоже знаете. Ни для кого это не секрет. Мадока для меня больше, чем подруга. И почему, почему в одной реальности ты ответила на мои чувства, но больше этого ни разу не повторилось? И зачем в том счастливом мире я вновь потеряла тебя так быстро? Я никогда не узнаю, за что судьба так жестока с тобой. А ты - что она вообще жестока, только этим я и могу себя утешить. Как мне понять, что я должна сделать? Пусть мне не судьба быть любимой тобой, пусть, ты только живи. И будь обычной девочкой со своими надеждами и горестями, ты только будь. Победи отчаяние, а я же сражусь за тебя снова и снова, пока не смогу наконец победить судьбу. Эта история произошла, когда я уже потеряла счёт мирам, в которых побывала. А может, она и вовсе никогда не происходила.

Это был странный мир. Кажется, в нем я очутилась как раз после того витка, в котором пыталась рассказать им всю правду о том, кто я, о Кьюбее и о том, что произойдет, если вовремя ничего не сделать. Напрасно. Ничем хорошим это не кончилось. Никто не поверил, а закончилось всё парочкой смертей от рук Мами. В этом же мире Мами с самого начала была… она была совсем другой. Через пару дней после того, как Кьюбей всё же нашёл Мадоку, а я открыла то, что я волшебница, Мами призналась мне. Я была, наверное, даже больше, чем просто растеряна. Ни в одном из миров она ни разу не была влюблена, уж в отличие от остальных. Саяка и Кёко, Мадока и Саяка… Я видела это уже сотни раз. Где-то Саяка успевала встречаться даже с ними обеими. Противно. Она никогда мне не нравилась. Я всегда терпела её лишь потому, что она твоя подруга, Мадока… Она дорога тебе… А дорога ли тебе я? Может и да, но вот только ты этого не помнишь. Я же помню всё. И как больно каждый раз смотреть, как ты уходишь с Саякой, порой даже держась с ней за руки. А она неизбежно причиняет боль тебе, моя Мадока, раз за разом… И ты, Мадока, с каждым разом всё больше и больше меняешься. Иногда я думаю, что ты уже совсем не та, которую я полюбила. Но мне нельзя, нельзя впадать в отчаяние, потому что я знаю, что ждёт меня тогда. Всё, что остаётся – это сражаться за одну лишь надежду на то, что однажды ты выживешь и мы будем вместе с тобой, моя Мадока… Или не будем. Но будешь ты. И тогда совсем неважно, буду ли я на этом свете. Мами… Спасибо тебе, удивила. Она сразу поняла, что чувства мои безответны и, кажется, даже поняла, к кому я их питаю. Она на редкость проницательна, хотя сразу и не скажешь. Но после стольких повторений принимаешь это как факт. Что самое интересное, она не сдалась. И тогда мне не осталось ничего другого, как уступить ей. Ах, Мами, каким же великим утешением она стала для меня… А ведь она понимала, что никаких чувств, кроме благодарности, я к ней не испытываю. Ах да, ещё столетия дружбы, либо же вражды, либо безразличия – неважно, ведь мы провели их бок о бок. Об этом я и решила рассказать ей однажды, когда мы лежали вместе в её кровати. Начинался рассвет, я чувствовала приятную прохладу простыни с одной стороны и тепло её тела с другой, а её гладкие и мягкие, словно лён, волосы пахли карамелью. Одеты мы были только в пушистый плед, и Мами гладила пальцы моих ног своими. Этой ночью мы не сомкнули глаз, и она была сама неистовость. Я же ни на секунду не переставала думать о Мадоке, но Мами это не заботило. Её чувств с лихвой хватало на нас обеих. Я постоянно мысленно её за это благодарила. - Мами, слушай… - Я вся внимание. Хочешь поговорить о том, как я была великолепна? - Всё и вправду было очень мило, но нет. Ты ведь знаешь, кого я люблю? - От моих глаз это точно не укрылось бы. А сама Канаме-сан в курсе? Не скажу, что такая прямолинейность выбила землю у меня из-под ног, но дышать мне вдруг стало труднее, пусть и на мгновение. У меня вдруг случилось затмение, и я рассказала ей всё от начала до конца. Хотя как раз конца у этой истории пока и не предвиделось. С минуту мы молчали. Потом она протянула: - Ну, мне ведь всегда почему-то казалось, что тебе пойдут очки и косы… - Эм?.. Так ты веришь мне? - Видимо, я изменилась с тех пор как после твоего заявления стала причиной смерти двух премилых девочек. Да. Да, Хомура, я безоговорочно тебе верю. Хочешь спросить, почему я не удивлена? Не отворачивайся, у тебя всё на лице написано. Мне давно снятся странные сны, и последнее, что я в каждом из них помню – надвигающаяся на меня ведьма, а потом всё исчезает во тьме, в кромешной тьме… И, кстати, не существует слов, чтобы выразить тебе мою благодарность. Ты ведь знаешь, что я слишком самонадеянна, потому и умирала столько раз от рук Шарлотты. Да, теперь я и правда помню, что это была она. Подумать только, сотни и тысячи раз я в прямом смысле слова теряла голову, но я всё равно сижу сейчас здесь с тобой. И я рада тому, что жива. Тому, что в этом мире мы победили Шарлотту вместе. Тому, что ты со мной, Хомура-тян… Я не рада лишь тому, что ты-то любишь Канаме-сан, но я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому я помогу тебе осуществить всё то, что ты решишь предпринять в этой схватке с судьбой. А вот плата за это с твоей стороны будет весьма скромной, но взаимно приятной… - Мами… Для весны это утро было довольно прохладным, но нам с Мами было очень даже жарко. В который раз пригодилась моя способность останавливать время – у нас его хватило даже на то, чтобы позавтракать. Правда, нам пришлось делать это, держась за руки – согласно законам, которым эта способность подчиняется, чтобы не замереть вместе со временем, достаточно находиться со мной в телесном контакте. Порой весьма удобно. Так вот, Мами от такого романтического завтрака только выиграла, а я – что ж, а я использовала любую возможность её отблагодарить. Честно говоря, Мами не только поддерживала меня морально, но и помогала мне с домашней работой – хм, точнее, просто делала её за меня. Делать одно и то же тысячи раз – это не только скука смертная, это ещё и причиняет чуть ли не физическую боль, потому что уже само собой заучилось наизусть. И неизбежно навевает воспоминания о трагедиях. Спасибо же, Мами, что избавила меня от этого. Всё так же держась за руки, мы не торопясь шли к школе. Для Мами было немного странно смотреть на застывший мир вокруг, я же так привыкла, что меня от этого чуть ли не тошнило. Ветер, замерший в ветвях цветущих вишен, будто бы подвешенные на ниточках птицы в небе… В этом всё же есть какая-то прелесть. По крайней мере, такое забавное изумленное лицо Мами, уж на него-то посмотреть я никогда не откажусь. Когда мы уже почти дошли до здания школы, в толпе замерших людей я увидела её. Как всегда, ярко-красные ленточки в волосах – она не боится выделяться. Не знаю, почему, но сердце вдруг заныло – какой тогда толк от умения сдерживать свои чувства? Кое-как я сумела успокоиться, но Мами всё равно заметила. - А, там Канаме-сан? – бархатным голоском протянула она. Всегда она так говорила, когда старалась скрыть обиду. - Нет, ничего, не обращай внимания, - сказала я не своим голосом и взяла Мами под руку, почти что прижавшись к ней. Как я и ожидала, это сработало: она чуть ли не замурлыкала. Так и прошли мы мимо Мадоки и её подруг. Но в ту секунду, что мы были рядом с ними, я почувствовала неладное. И сразу же услышала, как Мами прошипела: - Саяка… Раз мы обе это почувствовали, значит, дело действительно плохо. Эта недоделанная больше не человек. Дальше уже я была не я: моё тело мне не подчинялось. Я непроизвольно выпустила руку Мами и упала на колени. «Где, где я просчиталась? Почему она заключила контракт?» - проносилось у меня в голове… Стоп. Ещё этого не хватало. Переживать так из-за какой-то недоделанной. Возьми себя в руки, Хомура. К чему тогда было годами учиться держать свои чувства в узде? Что-то я совсем никакая сегодня, будто бы слишком мягкотелая, потому всё так и воспринимаю. Сохранять спокойствие. Не полагаться ни на кого, кроме себя. Станешь тут мягкотелой, когда после стольких лет одиночества кто-то поддерживает тебя, и даже создается впечатление, что на неё можно надеяться. Мами… Ах да. Я даже рассмеялась. Даже и не заметила того, что Мами, выпустив мою руку, застыла вместе с остальным миром. Опять эта удивлённая мордашка. «Не хватало ещё влюбиться в неё» - подумала я. Я гнала такие мысли, ведь это бы значило, что всё было впустую, и тогда меня бы непременно поглотило отчаяние… Ладно, хватит уже из ничего делать драму. Ну, заключила Саяка контракт, и что с того? Да то, что став волшебницей, она обязательно однажды превратится в ведьму. И это неминуемо происходит. Пускай. Пускай становится ведьмой, моя конечная цель – спасти Мадоку. И я это сделаю несмотря ни на что. Тем более, что мне в голову вдруг пришла одна идея, которой там раньше почему-то никогда не было. Я встала и отряхнула коленки. И позволила времени идти дальше. Улыбка не сходила у меня с лица. Мир вокруг задвигался и зашумел. После такой тишины он звучал, как помехи в телевизоре. Очнувшаяся Мами сердито на меня посмотрела, а я приблизилась к ней и зашептала: - Я придумала, как нам спасти Саяку. Та снова кинула на меня удивленный взгляд. Домой хочу забрать эту мордашку, честное слово. И я продолжила: - Это всего лишь маленький шаг на пути к победе, но я думаю, что это важно. То есть сама Саяка, по сути, не так уж важна, но это уже будет выходом хотя бы из одной сложной ситуации. Нам просто нужно не дать ей впасть в отчаяние. - И как ты себе это представляешь? – с лукавой улыбкой и загорающимся огоньком в глазах спросила Мами. - Мы просто решим все её проблемы, - заявила я, и видя потухший огонёк в её глазах, почти закричала: - А ты о чём подумала, извращенка?! Мами скорчила виноватую рожицу. До звонка оставалось 2 минуты, и до меня донёсся голос Саяки: - Нет, Мадока, ты всё-таки создана быть моей жёнушкой! – смеялась она. «Это мы ещё посмотрим, чьей жёнушкой она станет», - про себя улыбнулась я. Мы с Мами условились встретиться и обсудить всё позже. В душе у меня снова затеплилась надежда.