Без названия

POV Саяка Да что со мной такое? Лучше было бы мне так и никогда не понять, что я чувствую к Кёске. Это видели все, кроме меня, а я... Мнила его идеалом и не задумывалась, почему. Что же это? Зачем я люблю? Хорошо, что он не узнает, почему поправился. Он просто будет вновь радовать всех своей игрой. Всех... и меня. Зачем Кёске так хорош для меня, которая больше даже не человек? Я никогда не смогу признаться ему. POV Кёко Да, иногда мне не лень, и я выхожу патрулировать территорию. Да, а что такого? Соулгем сам себя не очистит, а мне нужна сила, много силы. Может, так думаю только я, но... кажется, я больше не одна. Мне есть кого защищать и за кого держаться. Только вот... хочет ли она, чтобы я её защищала? Нет, конечно, она же дура самоуверенная, ухмыльнулась я про себя. Сдашься мне, Саяка, рано или поздно, забудешь про свои глупости ради чего-то настоящего. И с кем-то настоящим, кто может тебя понять. Я больше бы удивилась, если бы её не встретила — в конце концов, мы охотимся на ведьм в одном и том же городе. Да и в придачу как-то странно связаны друг с другом. При виде меня как вкопанная она встала с Самоцветом в руке — подождите, кажется, такое тоже уже было? Нахмурилась: - Ну и что ты тут делаешь? Начавший пульсировать Самоцвет избавил меня от необходимости отвечать ей. Тут уж пришлось просто кивнуть друг другу и приняться за дело. «Эльза Мария» Монохромное пространство внутри поля угнетает. Я физически чувствую отчаяние, когда Саяка наносит ведьме первый удар. Да ладно, она меня опередила? Ну, погоди, я покажу тебе, кто тут волшебница высшего класса, а кто всего лишь дилетант! А заканчивается всё нашей общей победой. Иначе и быть не могло. Подбирает Зерно Бед и отдаёт мне с улыбкой. - А разве тебе оно не нужно? Качает головой. Вот упрямая. - ОЙ, ЧТО ТАМ ТАКОЕ? - Где? - глупышка смотрит, куда я указываю. А я быстро достаю из кармана Зерно Бед и очищаю её Самоцвет. Саяка вздрагивает, а я быстро чмокаю её в щёку — она не успевает воспротивиться. Запоздало почти отпрыгивает от меня: - Ты совсем что ли? Зачем это сделала? Я хватаю её за руку: - Идём. Отведи меня к себе домой. - Чего?! - Ты думаешь, что влюблена, но на самом деле тебе просто хочется, чтобы кто-то полюбил тебя. А я... я могу тебе это дать. Никуда не денусь, зимой, летом, днем, ночью, Вальпургиевой ночью тоже буду рядом. Я не предам тебя, Саяка. Лучше люби меня. Люби меня, пожалуйста. На самом деле я этого не сказала. Но всё равно как-то оказалась в её комнате. Вот она сидит, так на себя непохожа, подбородок вниз, совершенно белые острые коленки вместе, теребит в руках Самоцвет. Из-под наспех брошенного на кровать покрывала виднеется рисунок постельного белья, нежный, почти детский — голубые пёрышки на белом фоне. - Ты есть хочешь? - после ее неуверенного кивка я просто сорвалась на кухню. Как. Же. Неловко. Пока чайник грелся, а я пыталась остыть, пришлось разглядывать темноту за окном. Что делать? Что говорить? Чёртова любовь. Вот что заметила - вроде у меня и язык как надо подвешен, и делать ничего ни для кого просто так не стану, только если дело касается тебя — дура дурой. Это только Хомура всё никак не оставит свои пустые попытки. Хотя... Насчёт другой себя я ведь ничего не знаю. Что если всё было так же глупо и непонятно? Брр. Отбрось это всё, Кёко, и лови момент. - Я уже испугалась, что ты не вернешься. Опять сбежишь через окно или что-то вроде того. - ??? - Пару дней назад... мне это не приснилось? Кажется, я начинала понимать, о чем идет речь. Чересчур знакомые пёрышки не дали мне соврать. - Мне... Саяка, мне снилось то же самое. И она улыбнулась так, что я поняла - сегодня о своей этой любви к малахольному скрипачу она больше не скажет ни слова: - Вот как... Знаешь, Кёко, даже если это было всего лишь сном, мне всё равно. Честно-честно. И если бы я тогда наконец не поцеловала её по-настоящему, клянусь, все звёзды бы взорвались и полетели на землю, вот не сойти мне с места и ведьмой стать, чёрт всех их побери.