Into her mind

Непроглядная тьма, такая, что если закроешь глаза, ничего не изменится. Вот что окружало Клариссу. Старлинг бежала. Она убегала от темноты, влетая в нее же. Искала выход, белую дверь в угольно-черном сумасшедшем окружении. Но ее не было. Никакой возможности на освобождение. Всепоглощающий, тяжелый страх сковывал до кончиков пальцев, и чувствовалось , что мертвенный холод пробирал до самого мозга костей и, словно пресс, давил на каждый сантиметр тела. Ноги наливались свинцом, но Старлинг не останавливалась. Казалось, что за девушкой кто-то бежал, но никого не было. Она убегала от темноты. Вдруг впереди, в такой темноте, стала вырисовываться резко очерченная, будто обведенная белым контуром фигура человека. Он неподвижно стоял спиной к Старлинг. - Помогите, прошу! - во весь голос крикнула девушка. Дышать становилось всё тяжелее. Человек развернулся и посмотрел на бегущую девушку. Клэрис остановилась, и у нее как-то непроизвольно поднялась рука. Девушка с ужасом поняла, что в ее руке пистолет, тот самый, которым она убивала. Старлинг не замечала, что держала его в руке, тот был как бы продолжением руки девушки, естественной частью тела, казалось, так и должно быть. - Нет! - крикнула она, но было поздно. Невольно нажала пальцем на курок. Раздался выстрел. Пуля поразила человека. Пистолет в руке внезапно стал каким-то очень тяжелым, и девушка выронила его из рук. Звук падения пистолета наземь прорезал тишину, и вокруг зазвучал тяжелый металлический звон, который долго не прекращался и невыносимо давил на сознание, сводя с ума. Старлинг стала вглядываться в лицо мужчины. Находя его в лице знакомые черты, она была накрыта огромной волной ужаса, когда это оказался ее отец. - Папа! - уже на бегу крикнула она. Подбежав к мужчине, бывший спецагент упала на колени и сжала его руку. Отец был одним из лучших и самых печальных её воспоминаний, а сейчас она его просто убила. Сердце сжали раскаленные добела металлические тески. - Нет, нет, нет, папа, не уходи! - кричала она. Глаза неприятно защипало. - Клэрис... - мягко сказал мужчина и накрыл руку девушки свободной ладонью. Тут он резко изменился в лице. Теперь на нем был холод и злоба. - Убийца, - не своим голосом зарычал мужчина и сильно сжал руку девушки. Клэрис вырвала руку, резко встала на ноги и отскочила назад. Ото всюду стали слышны крики и мерзкий смех. Старлинг схватилась за голову и грохнулась на колени. Из глаз градом покатились слёзы отчаяния. - Старлинг! Клэрис вздрогнула от неожиданности и так резко села на койке, что в глазах потемнело. - Чего ревешь? - спросил надзиратель, находившийся в очень хорошем для своей профессии настроении. Клэрис дотронулась до лица. Щёки были мокрыми от слез, а глаза все еще пощипывало. Значит, она плакала как во сне, так и наяву. Но девушка промолчала, мрачно смотря на тюремщика. - Твой завтрак. Не подавись. Хотя, я бы не отказался от такого расклада, - с неприятным смехом сказал надзиратель. Он был толстым, неповоротливым, будто бы пончики составляли основную часть его рациона питания. Лицо с розовыми щеками больше напоминало свиное рыло. И смех у мужчины был такой же мерзкий, как и его внешность. Надзиратель запер камеру девушки и пошел прочь, бормоча что-то невнятное себе под нос и мерзко хихикая. Клэрис держалась за прутья решетки (да, в отличии от Ганнибала, у которого было стекло, в камере девушки была решетка, и равнодушно смотрела ему в след. Сейчас ничего не хотелось, лишь лежать и смотреть в потолок, ни о чем не думать, просто освободить мысли. Но не суждено. - Доброе утро, Клэрис, - послышался голос из-за стены, - вы плакали? Почему? - Доктор Лектер, я сейчас не хочу об этом говорить, и... - Нет! Я хочу выслушать причину. Сейчас, - Ганнибал говорил совершено серьезно, даже холодно, но какая-то нота безумия в его голосе определенно была слышна. Неудивительно, разве такой человек может быть нормальным? Настоящий психопат. Так думают почти все. Старлинг некоторое время молчала. Она прокручивала в голове варианты развития действий. В итоге она решила, что не стоит спорить с человеком, который находится к тебе в непосредственной близости, хоть и не может достать тебя. Девушка тихо села около стены, обняв себя руками. Изможденное закрыв глаза, Клэрис почувствовала холод камней, стена казалась просто ледяной. По телу Клэрис прошла неприятная дрожь. - Это был кошмарный сон, просто сон, - тихо, но так, чтобы человек за стеной слышал, сказала девушка и крепче обняла себя. - Вы слышали крики ягнят? - спрашивал Лектер. Старлинг чувствовала, будто бы он смотрит на нее сквозь стену, буквально прожигая ту взглядом. Девушке даже почудилось, что стена стала теплее, но это скорее от того, что оная нагрелась от тела Клэрис. - Н-нет, не слышала сегодня, не слышала- запнувшись на первом слове ответила она, даже не заметив, что повторилась. Вот только теперь в ее воображении довольно ярко и четко всплывал крик ягнят. Девушка сжала голову руками, стараясь прогнать этот звук из своего сознания хотя бы на короткое время. - А что же вам снилось? Что же? - продолжал задавать вопросы каннибал, не меняясь в голосе. Клэрис немного замешкалась. Она молчала, пытаясь подобрать нужные слова. - Мне снилось, что я убила моего отца. И он назвал меня убийцей. Но это был не он, я знаю, не он. И там была темнота. Было... так холодно. Я знаю, меня кто-то преследовал. Возможно человек или несколько, или любое другое существо. В конце я слышала смех и крики. А потом меня разбудил надзиратель. Не думала, что буду ему благодарна. Клэрис вздохнула и открыла до сих пор закрытые глаза. Она не понимала, зачем говорит психопату, унесшему жизни более чем десяти человек то, что доверила бы далеко не каждому — свой ужасный сон. Девушка мало кому могла рассказать о своих кошмарах, в том числе о жутком крике ягнят, но почему-то к Лектеру у нее было доверие, совершенно неоправданное. Особенно сейчас, когда они были наравне. - Доктор Лектер... - несмело сказала Старлинг, набрав в легкие побольше воздуха. - Да, Клэрис? - немного удивленно ответил Ганнибал, но с привычной безуминкой и холодом в голосе. - Я... я не чувствую стыда за произошедшее. Не чувствую вины, не чувствую, что поступила плохо. И я не знаю, зачем говорю вам это, но... а вы чувствовали, что поступали плохо, когда убивали? "Ей с трудом вправили челюсть", - пронеслось в голове Старлинг, - "У него даже не участился пульс". Кто же это говорил? бывший спецагент уже не помнила. - Нет, Клэрис, нет. Они сами виноваты. И в вашем случае тоже. - Откуда вы можете знать подробности моего случая? - откровенно говоря, довольно равнодушно поинтересовалась Старлинг. - Вы не зря упомянули свою расстройство. Оно послужило причиной. Вы предупреждали. Они сами виноваты, Клэрис, - каким-то заговорщицким тоном ответил Ганнибал. Или не заговорщицким. Он был похож на привычный, но с какими-то необычными нотками, к которым сложно подобрать описание. - Доктор Лектер, мы можем закончить эту тему? - устало спросила Клэрис. Сейчас было чувство, похожее на то, что во сне: будто ты под прессом, только давили на сей раз эмоции. - Конечно, - коротко и лаконично ответил Ганнибал и замолчал. Лектер поймал себя на мысли о том, что волнуется за Старлинг. Странно. К тому же, он не видел в ней своей жертвы. Более того, не желал ей страданий, не хотел этого видеть. Но он их видел, и ему было неприятно, больно самому, что очень странно. Боль всегда доставляла убийце наслаждение и эстетическое удовольствие, поэтому это всё было довольно странно. Раньше только боль могла увлечь Ганнибала, но сейчас он заинтересовался девушкой за стеной, её мыслями, чувствами, жизнью в прошлом и ощущением себя в настоящем. Появилась цель — забраться в её голову и узнать всё, что тебя интересует.