Властелин Колец-4: Изменить Всё.

Беспощадно сгущающийся туман сразу же навёл сэра Йена МакКеллена на неприятные мысли. Всё это было слишком странно и слишком... умышленно? Он ещё сильнее укрепился в своих подозрениях, когда начал громко звать по именам остальных актёров, но никто из них не откликался. Словно кто-то нарочно пытался разладить их дружную компанию. Кутаясь поплотнее в потяжелевшую от влаги серую хламиду, старый актёр пробирался вперёд на ощупь, вслепую шаря перед собой руками, чтобы не наткнуться ненароком на дерево. Тем не менее, парочка таких столкновений уже имела место быть. Опираясь на волшебный посох, словно на трость, МакКеллен шёл до тех пор, пока ещё одна смутная догадка не озарила его напряжённый мозг: что, если он просто ходит по кругу? «Что ж, будем рассуждать логически, - решил Йен. – Бродить по лесу в полной неизвестности, словно слепой крот, явно никуда не годится. Рано или поздно туман должен схлынуть, если только он не зачарованный. Но даже если он и зачарованный, какой смысл продолжать блуждать в нём на потеху невидимым призракам? Нет, лучше всего будет просто сесть и подождать. Может, появятся ещё какие идеи...» Сказано-сделано. Нащупав в тумане очередное дерево, МакКеллен примостился у его корней, мысленно сетуя на все свои злоключения в этом зыбком мире фантазий и грёз. Были, однако, и положительные моменты. Коллега по цеху, Йен Хольм явно был прав, упомянув о том, что чужое тело ощущалось более выносливым и крепким. МакКеллен был готов поклясться, что он чувствовал себя лет на двадцать, а то и тридцать моложе минимум. Старые, хронические болячки, постоянно напоминавшие о себе в настоящем мире, казалось, отступили вовсе, дряблые от возраста мышцы налились силой, а разум – неведомой доселе ясностью. - Бессмертие истари, - не удержавшись, хмыкнул актёр. – Как же, как же... Он с удовольствием потянулся, ощущая, как отголоски былой юности вновь заискрились в его старом теле, наполняя собой каждую клеточку. Пожалуй, ради такого стоило бы и вовсе навсегда остаться в Средиземье! ...Но что такое?! МакКеллен торопливо вскочил на ноги. Он был готов поклясться, что услышал у себя в голове торжествующий призрачный смех. Кто-то явно насмехался над пожилым актёром. Или же ему показалось? Похоже, он всё же задремал под этим старым вязом, и странный ликующий смех был лишь частью его сна. А иначе как объяснить то, что туман начал рассеиваться, постепенно открывая взору Йена деревья, и цветы, и травы... И мохноногую гнедую лошадь, мирно пасущуюся на зелёной поляне. Яркие лучи полуденного солнца пробились сквозь низкие облака, окончательно развеяв бледные клочья тумана и озарив всё вокруг. Удивлённый МакКеллен не успел сделать и пары шагов, как вдруг заметил выходящего из леса незнакомца с густой седой бородой, облаченного в длинный коричневый балахон и видавший виды потрепанный шерстяной плащ. - Глазам своим не верю! – с радостным изумлением воскликнул тот, подбегая к ещё более потрясённому актёру и заключая того в крепкие, дружеские объятия. – Гэндальф, старый мой друг! - Р-радагаст Бурый? – неуверенно уточнил МакКеллен. - Он самый, - счастливо подтвердил волшебник, и его большие карие глаза, окруженные лучиками морщин, светились от радости. – Не узнаёшь меня, Гэндальф? Должно быть, длительные скитания утомили тебя... - Твоя правда, мой дорогой друг, твоя правда, - пробормотал актёр, с любопытством разглядывая Радагаста. Съёмки «Хоббита» в привычной реальности сэра Йена МакКеллена отгремели уж полгода назад, и там, на съёмочной площадке, его старого друга и коллегу по магическому цеху Радагаста Бурого успешно изображал его и в действительности дорогой приятель – смешливый и немного эксцентричный актёр-комик Сильвестр МакКой. Местный Радагаст никоим образом на голубоглазого МакКоя не походил: он был куда выше ростом, несколько худощав и уж тем более никаких гнёзд и птичьего помёта в волосах, пожалованных образу бурого мага с лёгкой руки ПиДжея. И, тем не менее, настоящий волшебник Средиземья излучал такое же добродушие и радость от встречи с ним, с «Гэндальфом». - Эх, будь мы сейчас у меня в Росгобеле, я предложил бы тебе и отдых, и приятную беседу. Не говоря уж о том, чтобы подкрепиться после дальней дороги, - с искренним сожалением воскликнул Радагаст. – Увы! - Твоё гостеприимство и радушие для меня не менее бесценны, друг мой Радагаст, - ответил невольно растроганный таким дружелюбием МакКеллен. – Куда ты сейчас держишь путь? - О, я как раз искал тебя, Гэндальф! – спохватился волшебник и его голос зазвучал взволнованно. – Что-то неладное творится ныне в Средиземье. Поговаривают о том, что назгулы вернулись, на сей раз в обличье Чёрных Всадников… Похоже, что в глазах МакКеллена отразился самый настоящий ужас, потому что Радагаст слегка тронул его за локоть и успокаивающе произнёс: - Саруман Белый желает видеть тебя в Изенгарде как можно скорее, друг мой, дабы предложить тебе помощь и поддержать мудрым советом. - Саруман Белый, - повторил актёр. – Хммм... Ну, конечно! Сэр Кристофер Ли! Кто, как не он, знает больше, чем все мы, об истории Средиземья? Кто, как не он, ежегодно перечитывает все книги профессора?.. Радагаст, мне нужно как можно быстрее добраться до Изенгарда! Бурый волшебник слегка растерялся. - Я... Я могу дать тебе мою лошадь, Гэндальф. Вижу, ты на пешем ходу... - Отвези меня в Изенгард, старый мой друг! – воскликнул МакКеллен, заставляя Радагаста, не ожидавшего такого напора, невольно попятиться. – Пробуждающаяся Тьма несколько затмила мой рассудок, я могу не отыскать сам месторасположение Башни Сарумана Белого!.. «...И кроме того, отвратительно езжу верхом», - закончил он мысленно. - Увы, мой добрый друг, я должен спешить домой в Росгобел, - с сожалением заметил Бурый. – Мои друзья, животные и птицы, уж заждались меня там... - О-о-о, до чего же худо мне! – возопил МакКеллен, театрально хватаясь за голову и едва не падая на землю в корчах. – Тьма заволакивает мой разум! Внутренний взор полыхает огнём! Лишь Саруман Белый может помочь мне! Бедный, наивный Радагаст, до сих пор ни разу не сталкивавшийся с особенностями британской театральной школы, принял всё за чистую монету. - О, горе мне, горе! – воскликнул он, невольно копируя драматические интонации старого актёра. – Как мог я, старый глупец, едва не отвернуться от своего доброго друга, когда он так нуждается в моей помощи! Садись позади меня, дорогой Гэндальф, я отвезу тебя в Изенгард! Не забывая тяжело опираться на заботливо подставленное ему Радагастом плечо, МакКеллен доковылял до гнедой лошадки, не без помощи бурого мага взобравшись затем на её спину. - Воистину ты отзывчивый и сердечный друг, дорогой мой Радагаст! – с жаром сказал МакКеллен, пряча ухмылку в густой бороде и покрепче обхватывая волшебника за талию. - Ну что ты, Гэндальф, - смутился Бурый. – Я был бы безутешен, случись с тобой что из-за моей слепоты и черствости! Он слегка тронул бока лошадки ногами, и послушное животное тронулось рысью. Встречный ветер ударил в лицо, приятно холодя кожу и даруя пьянящее ощущение свободы. Верхом, волшебник и актёр быстро пересекли редкую лесную полосу и выехали на тракт, поросший кустарником и хвощом. Вдали на горизонте виднелись заснеженные пики гор, резко контрастируя с безоблачным синим небом. - А скажи-ка мне, старый мой друг, - неожиданно вспомнил МакКеллен недавние съёмки «Хоббита». – Не пробовал ли ездить ты не на лошади, а на санях, запряженных росгобельскими кроликами? - Кроликами? – с беспокойством переспросил Радагаст. – Увы, мой дорогой Гэндальф, очевидно, Тьма повредила твой рассудок ещё сильнее, чем я полагал…