Этот мир поделен между нами.

Курт любит лежать в кровати, проснувшись рано утром. Любит наблюдать, как поднимается солнце и любит чувствовать все чистоту его появления. Любит чувствовать тяжесть одеяла и даже любит чувствовать жесткие пружины матраса. После парень, потягиваясь, встает и идет в душ, смывать грязь ночных снов. По дороге он все еще чувствует лучи солнца на своей коже, а раздеваясь перед зеркалом ,кажется, он видит их. Хаммел натягивает удобную домашнюю одежду и идеально расправляет покрывало на широкой кровати. На кресло кладет сложенный комплект красивой одежды. Курт заходит в большую комнату, которая вся заставлена полками с книгами. Он ходит между рядами и проводит кончиками пальцев по корочкам книг, прикасаясь к каждой истории, впитывая эмоции каждого героя. Парень выбирает один толстый том и погружается в новый мир. Хаммел жадно вчитывается, находя смысл между строк. Смысл для него скрыт в каждой запятой, в каждой строчке, а загадку он находит в многоточии, которым заканчивается глава. Часы оповещают о том, что наступил полдень. Хаммел с грустью ставит книгу на полку и возвращается обратно в свой мир. Он открывает шире шторы во всех комнатах. Его глаза болят, а на свету видны пылинки, которые блестят, словно пыльца, и кружатся вихрем. Глаза Курта загораются. Он кружится, кружится и кружится, чувствуя небывалую легкость. Мир переворачивается с ног на голову, а вещи перестают казаться такими понятными. Хаммел смеется, его горло саднит, а разбитые губы болят, но смеется так, словно смех – это горная вода, которой невозможно насытиться. Хаммел останавливается только тогда, когда часы показывают два часа дня. Его уже почти не мутит, но в ногах слабость. Он утирает лоб рукой и чувствует на тыльной стороне ладони липкий и холодный пот. Он кажется ему паутиной, а потому Курт расцарапывает себе лоб, думая о том, что Блейну это совсем не понравится. Курт, напевая, готовит себе обед и строгает овощи на ужин для Блейна. Он не должен оплошать. К вечеру приходит Андерсон. Курт надевает комплект, что приготовил с самого утра, стелет безупречно чистую скатерть на стол и расставляет столовые приборы. Хаммел стоит вытянутый, как струна, перед дверью, когда входит Блейн.

***

Ноги Курта сводит судорога. Его руки болят, так как он держит их в позиции уже, наверное, больше часа. Но Блейн не прекращает играть, а потому Хаммел не прекращает танцевать. Еще па, еще па, прыжок, поворот, батман. Курт знает все движение, всю композицию у станка назубок. Его ног послушно встают выворотно, а сам парень почти не качается, становясь на полупальцы и отпуская одну руку со станка. - Знаешь, - люди говорят, что мы не подходим друг другу, - говорит Блейн и кладет руки на клавиши. Слышится хрустальный звук, всего одна нота разрезает воздух. - Они твердят, что мой мир – это просто числа. Интегралы, логарифмы, первообразные. Они просто не видят всей красоты мира, подчиненного законам без изъянов, - Андерсон говорит спокойно, но от смысла, скрытого смысла, который так любит искать Курт между строк и в запятых, холодеет сердце. Хаммел не шевелится. Пальцы дрожат и дергаются без его воли, но сам он стоит твердо, будто бы пятки привинтили к полу. Иногда Курт думает, что когда-нибудь это случится. Когда-нибудь Блейн привинтит его к полу, чтобы он всегда был его балериной из шкатулки. Андерсон подходит и ближе и больно сжимает ягодицу Курта. Ногти впиваются вплоть, но Хаммел лишь моргает. Этот мир ведь делится на садистов и на безмолвных рабов. Хаммел ничего не говорит, когда Блейн целует его и до крови прокусывает губу. Этот мир ведь делится на садистов и на безмолвных рабов. Курт ничего не говорит, когда Андерсон берет его этой ночью без смазки и презерватива. Этот мир ведь делится на садистов и на безмолвных рабов.

***

Блейну снится приятный сон. В этом сне они с Куртом вместе. Вместе навсегда. Их не порицают окружающие, а Солнце светит только для них. В его сне они живут в домике на окраине города. Там где широкие поля и голубое небо. Там где есть прохладные подвалы и вино многолетней выдержки. Там где всегда спокойно, там, где веранды и лежаки. Во сне у Курта и Блейна на запястьях написаны имена друг друга. Это их отличия. Их признаки вечной любви. Этим днем, уже в реальности, у них дома пахнет жареным мясом, кровью и потом. Слышится тяжелое дыхание, но никто не произносит и слова. Курт ничего не говорит, когда Блейн раскаленным гвоздем пишет на его коже свое имя. Курт не говорит ни слова, когда ему в нос ударяет запах собственной обугленной плоти. Курт не говорит ни слова, а лишь тихонько улыбается, когда они вечером обрабатывают друг другу раны. Этот мир ведь делится на садистов и на безмолвных рабов.

***

Курт знает, что Блейн любит его. Ему не нужны слова или поступки типичные для общества. Курт знает это, потому что иногда, после сна, нащупывает рукой подушку рядом с собой, мокрую от слез. Блейн плачет тихо, и Хаммел никогда не видел слез на щеках Андерсона. Но невидимые слезы, как невидимые поцелуи на щеках, греют холодное сердце Курта. Курт знает, что его любит Блейн, потому что последний всегда пополняет коллекцию его книг. Он покупает дорогие книги в красивой обложке. Он бережно ставит книги на полку и иногда целует корешки особенно потрепанных томов. Курт знает, что его любит Блейн, потому что причиной всего, что делает Андерсон, есть Хаммел.

***

Курт пишет свою историю, старательно описывая детали. Он смотрит на круглое солнце, сейчас скрытое облаками, и придумывает ему тысячи прилагательных и эпитетов. Он наблюдает за людьми из окна и каждому из них придумывает жизнь. Он бы придумал и себе другую жизнь, но его вполне устраивает своя. Хаммел выводит каждую букву и с любовью смотрит на свою детище. На столе перед Куртом лежат в аккуратном порядке различные перья. На их кончиках поблескивают ало-синие темные капли. Этот мир ведь делится на творцов и на безмолвных рабов.

***

Курт терпит, когда кровь размазывается по полу на кухни. Курт терпит, когда тело придавливает его к полу. Курт терпит, когда слышит звук ломающегося позвоночника. Хаммел пришивает веки, раскрывая шире глаза. Хаммел берет в свои руки широкую кисть и превращает белоснежный кафель в полотно. Хаммел рисует, рисует, рисует, макая кисть в вязкую красную жидкость. - Смотри, Блейн, - шепчет Курт и встает, чтобы лучше рассмотреть картину. На белоснежном полу нарисован огромный глаз, взирающий на мир с любопытством и вниманием. Он старательно пытается разгадать скрытый смысл предметов и людей. Но Блейн молчит, а его глаза вторят тому, что только что нарисовал Хаммел. Этот мир ведь делится на садистов и на безмолвных рабов. Это маленький мир поделен на творца и садиста-уже-без-жертв.