Радости от сладости

Странное чувство – как будто все тело горит. Пламя пожирает меня изнутри, не давая мне спастись. Перед глазами мутнеет и плывет. Я задыхаюсь от накативших ощущений… Память услужливо подкидывает мне, что я нахожусь на уроке. Как странно, меня как будто кто-то зовет, но почему тогда я не вижу зовущего? - …ши… - тихий шепот и обрывки слов. Постоянно повторяется мое имя. Почему? Не знаю… - Тсу… еши… - вот уже настойчивее, но все, же не так сильно. Почему ты меня зовешь? Зачем я тебе? Что ты хочешь мне сказать? Ответь, пожалуйста… - Тсунаеши Савада, - как гром среди ясного неба прозвучало обращение. - Д-да, сенсей? – неуверенность, это просто неоспоримая моя черта характера. Даже Реборн не смог ее выбить. Но… Кто этот Реборн? Кто он? Почему, когда я думаю о нем, у меня ассоциации с отцом и болью? - Савада, иди к доске. Реши это уравнение… - Зачем? – слова так легко срываются с губ, что я даже не удивлен. И мне не обидно… - В смысле? Получить оценку, а как же иначе? - Зачем? Я же ни-на-что-не-годный-Тсуна. Зачем мне доказывать кому-то то, во что никто не поверит? - Ты… - Я… Сенсей, могу я выйти, мне нужно… - и тихий шепот по классу разнес последние слова… - К Хибари? ... Он сказал к Хибари? … Зачем? ... Почему? … - К Хибари-сану? – недоумевал учитель, - но зачем? - Не знаю… - опять я не понимаю, где я нахожусь. Последнее, что я помню, это как меня пытался остановить Гокудера, но я почему-то его оттолкнул. А дальше провал и туман… *** Коридоры были пустынными. Никто вообще не собирался нарушать правила Дисциплины, тем более что сегодня в школе присутствует сам Глава Дисциплинарного комитета. Он как раз обходил один из коридоров, когда услышал тихое шуршание и стоны. Неизвестно, что подумал темноволосый парень с пронзительными глазами, когда увидел открытую дверь в заброшенный музыкальный класс. Но вот только его удивлению не было границ, когда зайдя в это помещение, его глазам предстала невиданная доселе картина. Тсунаеши Савада, ученик третьего «А» класса, медленно ласкающий себя и выдыхая его собственное имя. Имя, которое никто не отваживался произносить, от страха быть растерзанным в неравной битве. Вот рука снова потянулась к головке члена и мягко надавила на нее. С искусанных до крови губ сорвался тихий, явно старательно приглушенный стон. - Кёя… Сам же Хранитель Облака не мог понять, как такое очаровательное создание было пройдено им мимо? Почему, он, Хибари, не смог заметить столько чарующего взгляда почти янтарных глаз? Зачем всегда отводил глаза от таких привлекательных и даже на вид, мягких губ? Множество вопросов роились в его голове, но они все были мгновенно выкинуты из нее, благодаря только одному просительно-страждущему взгляду. Не понимая, что делает, Кёя, подошел к развалившемуся на полу пареньку и легким прикосновением очертил контур губ. Неизвестно, как бы повернулись дела и дальше, если бы не такие жадные губы, захватившие в плен его пальцы. Такого Хибари выдержать не смог. Подхватив почти голого Саваду на руки и стремительным движением пересекая весь путь от центра класса до дверей. Коридоры пролетели как один миг, и вот Глава стоит перед собственной приемной. Не зная, как ему поступить, чтобы не дать возможность увидеть свое чудо: внести такого Тсунаеши в кабинет, либо выгнать всех сначала из приемной, а потом уже перенести Тсуну... но где тогда его в таком случае можно оставить? Такого соблазнительного… желанного и зовущего к себе этими сводящими с ума стонами… - Кё-сан… - Все вон! - прозвучало так грозно и устрашающе, что никто даже не обратил внимание на необычную ношу своего Главы, все старались побыстрее уйти с линии атаки. Как только за Кусакабе закрылась дверь, Кёя стремительным шагом ворвался в свой кабинет. Бережно положив свою ношу на диван, он стал думать, что же ему делать в этой ситуации. С одной стороны ему до дрожи в пальцах хотелось коснуться этого притягательного во всех смыслах парнишку, но с другой стороны – есть долг и честь. Вот только как следует подумать обо всем, об этом ему не удалось. Ясноглазое чудо, кое разместилось на диване, немного шевельнулось и простонало не то просительно, не то возмущенно. А потом принялось срывать с себя одежду. Но вдруг он остановился. Недоуменно озираясь по сторонам, он наткнулся на взволнованный взгляд серых глаз. Хотя через секунду на место обеспокоенности пришел обычный равнодушный лед. - Х-хибари-сан… я… простите… мне… - Какое красноречие, - еще мгновение и Глава ДК оказался в непростительной близости от Савады. - В-вы… вторгаетесь, - при этих словах Тсуна рвано выдохнул, - в мое личное… пространство. - Да-а-а, неужели? – С язвительной улыбкой на губах прошептал Кёя, - а сейчас я тоже вторгаюсь в твое личное пространство? Хибари провел подушечками пальцев по контуру губ паренька и пошловато улыбнулся. Савада же задохнулся от нахлынувших чувств и эмоций. Не веря себе, он стал отодвигаться, но, увы, у него не получилось. Вторую руку Хибари переместил на талию Тсуны и еще крепче прижал его к себе. Теперь их губы почти соприкасались и манили своим желанием соединиться в поцелуе. И вот только Савада хотел сказать что-то в ответ на такое действие, как его губ в яростном поцелуе коснулись другие губы. У Тсунаеши перехватило дыхание от такого напора, и спустя несколько секунд он уже изнывал от желания, бурлящим потоком, растекающимся по его жилам. Не было возможности вырваться из стальных объятий своего Хранителя Облака. Да и зачем, если с ним ты чувствуешь себя как за каменной стеной и неважно, что случится потом. Это все будет дальше, а сейчас есть только ты и он; его губы, терзающие твои и твои стоны, которые для него как лучшая музыка. - Ах, Тсунаеши, как долго я мечтал об этом… - почти беззвучно пошептал темноволосый. Ему было достаточно только видеть, как задыхается от возбуждения его зверек, не нужно было ни слов признания, ни подтверждающих подарков, всего-навсего только тихие стоны и поцелуи. Чуть отстранившись от паренька, Кёя лизнул его в шею, сразу же чувствуя, как по телу юноши пробежала сладострастная судорога. Тихие всхлипы и протяжный стон послужил ему благодарностью, когда он лизнул ушко и прикусил мочку. Еще никогда он не чувствовал такого коктейля эмоций: нежность, любовь, сумасшедшее желание и жажда. Все слилось в один поток, не давая ему вынырнуть и вздохнуть лишний глоток свежего воздуха. Проведя дорожку поцелуев от уха до ключицы и прикусив маленькую ямочку у основания шеи, Глава почувствовал, как тело Савады еще крепче прижалось к нему, да так крепко, как будто бы хотело врасти в него и никогда не покидать. Все же немного отстранившись и услышав в ответ протестующий стон, Хибари начал избавляться от собственной одежды и заодно дораздевать зверька. На пол полетали две рубашки и один пиджак с красной повязкой на рукаве. Галстуком гроза Намимори перевязал запястья своего Неба, на что тот возмущенно отозвался, но ничего поделать не смог – поцелуи иногда бывают лучше всяких доказательств. Аккуратно уложив своего мальчика на диван он отстранился. Перед ним предстало самое эротичное и желанное зрелище. Тсунаеши весь изнывающий от желания с завязанными и перекинутыми через подлокотник руками, сгорающий в жаре желания и призывным взглядом смотрящий на него. Колени разведены в стороны, что делает его еще более развратным и каким-то… милым? Да, точно, очень милым с его лихорадочным румянцем на щеках и юрким язычком, постоянно облизывающим свои пересохшие губы. Тсунаеши прогнулся дугой и громко протяжно застонал, когда Хибари неожиданно прикусил его сосок и подул на него. По комнате разлетались стоны, становившиеся все громче и громче. Их ничто уже не могло сдержать. И только иногда поцелуи приглушали звук и то, не всегда. Внезапно у Савады закружилась голова, и он потерял себя в пространстве. Когда же он пришел в себя, то оказался на четвереньках и широко разведенными ногами и подушкой под животом. Не ожидая такого поворота и не зная, что дальше делать, он начал было возмущаться и протестовать, что Облаку не очень-то и понравилось. Успокоив Тсуну легким, почти невесомым поцелуем в лопатку и прикусив основание шеи, он прошептал: - Тише, так будет легче… Затем черноволосый парень опустился на колени и мягко развел ягодицы паренька. Поцеловал каждую по отдельности и, услышав в ответ полный желания стон, он потянулся за кремом для рук, который так, кстати, оказался на журнальном столике. Это средство девчачьей гигиены принес его заместитель, когда рассказывал о неподобающих действиях в школьном туалете. По факту, этот крем должен был быть выкинут, да вот только о нем все забыли, когда незадолго до обхода коридоров случилась маленькая потасовка. И вот теперь Хибари даже мысленно поблагодарил нерасторопного заместителя за неубранный предмет. Выдавив на свои пальцы почти половину тюбика, Хибари прикоснулся к сжатому колечку мышц. Сначала он даже не собирался использовать растяжку, но все-таки не зря Глава считается самым умным учеником этой школы. И уж в таких делах он точно подкован был, не раз у него были любовницы и… любовники… Тсуна судорожно втянул в себя воздух, когда почувствовал возле прохода прохладную субстанцию. Медленно обводя смазанными пальцами колечко, то надавливая, то немного поглаживая, Хибари дожидался того момента, когда его неопытный любовник расслабится и пропустит в себя хотя бы один палец. И вот спустя несколько минут Савада выдохнул и приглашающе вильнул бедрами. Этого оказалось достаточно, чтобы дать намек, который очень хорошо поняли. В тугое отверстие протолкнулся пока только один палец, но он не вызвал никакого дискомфорта и по этому к нему присоединился еще один. Вот тут Тсуна и почувствовал странное ощущение. Нет, не боли, просто было не очень удобно. Слишком распирающее, что ли? Подвигав в разных направлениях пальцами в поисках простаты и разрабатывая, таким образом, для дальнейшего вторжения паренька, Хибари как-то почти сразу же попал на простату. Только от одного прикосновения к этому маленькому, почти не чувствительному бугорку у Тсуны посыпались звезды из глаз. Дальше Тсуна и сам не знал, почему он с таким остервенением насаживался на эти пальцы, которых стало больше. Еще немного посгибав пальцы, Кёя наконец вынул их жаркого плена. В ответ послышалось протестующее мычание и стон разочарования. - Все, ты готов, - для себя заметил Хибари. - Да-а! – простонал Тсунаеши и вильнул приглашающе попкой. Он не понимал что творит, но твердо знал, что на достигнутом не стоит останавливаться. И еще… было у него такое чувство, что он придет сюда еще много раз… И Хибари вошел в него, медленно-медленно. По сантиметру проталкиваясь в эти жаркие глубины и понимая, что если его выдержки не хватит, то он точно кончит раньше времени, что было бы недопустимым. Сначала Тсунаеши пронзила боль, но с каждым последующим толчком-проникновением он все больше погружался в сладостные муки наслаждения. Он был настолько возбужден, что излился только от того, что его партнер положил свою руку на его давно изнывающий член. С протяжным стоном он рухнул в сверкающую бездну, которая укутывала все его естество, в мягкие белые объятия, принося божественное наслаждение. У Хибари оргазм настал почти одновременно с Тсуной. Как только стенки прохода сжали его плоть, превознеся его тем самым к высшему блаженству, он с тихим рыком кончил в податливое тело партнера. Упав обессилено на мелко подрагивающего Саваду, и обнимая его настолько крепко, насколько он был в состоянии обнять, Кёя устроился на диване вместе с Савадой. Уже засыпая, он подумал, почему же Тсуна, там, в классе, удовлетворял себя… - Это из-за конфет Гокудеры. Я не знаю, что он туда намешал, но у меня просто сорвало крышу. А Вас, Хибари-сан, я давно люблю, и то, что Вы являетесь моей… фа-а-а-антазией… не удивляйтесь… - еще раз сладко зевнув, Тсунаеши отправился в объятия Морфея. Он сам не заметил, как ошарашил всегда невозмутимого Главу ДК. А сам Хибари думал, что этому Шумному травоядному можно один раз и спустить с рук такие вот вольности, но только один раз… А на окне все время сидела желтая канарейка, которая вспорхнула, как только ее хозяин погрузился в сон. Все-таки если ты сам гимн Нимимори не споешь, его не споет никто…