От заката до рассвета

      Алекс пришёл в себя в небольшой грязной комнате. У него страшно раскалывалась голова, да и в плече угнездилась не сильная, но тянущая боль. Другие части тела были целы, но неприятно затекли, кажется, он находился в одной и той же позе довольно долго.       Пытаясь осмотреться, Позитивный осторожно пошевелился, и древняя кушетка, на которой он лежал, страдальчески заскрипела. Звук получился невероятно противный, но Алекса сейчас это совсем не волновало: к своему ужасу, он увидел, что Брейна нет в комнате.       Алекс обречённо застонал и прикрыл глаза рукой. Его сердце бешено заколотилось. Он даже думать не хотел, что, объединившись, могли сделать с Олегом психи, которые их поймали. Особенно угрюмый здоровяк с широкими руками и мутным взглядом, который его, Алекса, чуть не задушил. А мелкий трясущийся тип вообще неадекватен, нельзя его к людям подпускать!       Позитивный поспешно сел на кровати. Он должен спасти Олега, пока не стало слишком поздно.       Выход из комнаты нашёлся сразу. Это была металлическая дверь с узким застеклённым окошком, на вид очень тяжёлая. Алекс досадливо выругался вслух. Кажется, он попал в тюрьму для особо опасных пациентов. Его взгляд заметался по комнате, выискивая другие способы выхода на свободу. Их не было. Позитивный проверил даже потолок, намереваясь уползти по вентиляции, но решёток воздуховода не нашёл.       Зато все стены тюремной камеры были исписаны одним и тем же словом – «свидетель». «Ну просто пиздец как вовремя», - обругал себя Алекс, обнаружив, что разглядывает настенные художества. Там Олега пытают, а он тут надписи всякие читает. Подумаешь, кровью написаны. Уже не оригинально. Валить отсюда надо, валить.       Позитивный спрыгнул с кушетки на пол, но тут же взлетел обратно, поджав ноги. Пол был просто ледяной, а на ногах почему-то не было кроссовок. Обувь после недолгих поисков нашлась на полу рядом с кушеткой. Там же лежала сумка с вещами, с виду нетронутая.       Алекс, морщась, быстро натянул кроссовки. Фу! Его разувал какой-то псих, какая гадость! Повесив сумку на здоровое плечо, Позитивный устремился к выходу из камеры, полный решимости вышибить дверь и вырубить охранников, если они вдруг появятся. Жаль, что ножка от стула была безвозвратно утеряна…       Нервно вздохнув, Алекс примерился, мысленно сосчитал до трёх и всем телом навалился на входную дверь. Та легко открылась, и Алекс, еле удержавшись на ногах, выскочил в коридор. – Так они меня не заперли? Вот дебилы! – восхитился Позитивный. – А я то думал…       Снаружи совсем не было света. Алекс поёжился. Очертания предметов терялись в густой темноте, и покинутая комната внезапно показалась ему очень яркой. Он понял, что находится в довольно большом и пыльном зале. В носу сразу зачесалось. Медно-рыжий свет, выбивающийся из его камеры, касался лестницы из чёрного металла, ведущей на галерею. Мощные каменные колонны уходили куда-то вверх, а между ними…       Алекс пришёл в себя только в камере, плотно закрыв за собой дверь. – Ох ты ж блин! – беззвучно высказался он.       По залу уныло бродили два человека, а третий сидел у стены, развалившись в инвалидном кресле. Больше Алекс рассмотреть не успел. Наученный горьким опытом, он сразу отбросил мысль о том, чтобы пообщаться с незнакомцами. В этом месте его не пытались убить лишь Брейн и ебанутый священник, причём священник был под вопросом.       Однако мысль об Олеге заставила Алекса забеспокоиться. Как, интересно, он будет спасать своего друга, если не может вырубить парочку психов? У него даже оружия нет!       Подумав и вспомнив собственные летсплеи, Позитивный достал из сумки фонарик, решив, что им можно не только светить, но и бить по голове. Идея вооружиться термосом была отброшена – тот мог случайно сломаться и лишить летсплейщиков чая.       Сосредоточенный и готовый к бою, Алекс вновь вышел из тюремной камеры и целеустремленно направился к людям. Один из мужчин пошёл ему навстречу. – Добрый вечер, дорогие друзья! – поздоровался Самый Позитивный с отчётливой враждебностью в голосе, обращаясь сразу ко всем в пределах видимости.       Мужчина прошёл мимо него и стал биться головой о колонну. – Не понял! – озадачился Алекс, растратив всю свою агрессию. – Мужик, ты чего?!       Вниз по колонне скатилась струйка крови. Несколько капель упали на серый бетонный пол. Прекращать своё жуткое занятие человек явно не собирался. – Эй-эй-эй! Чувак, ты, это, давай полегче! – не сдавался Позитивный, уговаривая психа. – Прочь из моей головы, – рявкнул тот. – Э… Ну ладно, – пожал плечами Алекс и отошёл в сторону.       Он так и не стал включать фонарик, подумав, что яркий свет может сделать психов агрессивными. К тому же, его глаза почти привыкли к скудному освещению, и, оказывается, в зале было не так уж и темно. Алекс увидел даже слишком много.       Бесконечные шрамы и швы на сухой морщинистой коже, пустые глаза – люди, находившиеся в зале, были искалечены физически и морально. Будто заворожённый, Алекс не мог отвести от них взгляд. Он испытывал жалость и отвращение, а ещё сильнейшее изумление, не желая верить, что всё это – дело рук здоровых, нормальных людей. – Смотришь, будто призрака увидел, – обратился к Позитивному человек, облокотившийся на колонну. Голос человека был ровным и не содержал никаких эмоций. – Извините, – сконфузился Алекс и отошёл в сторону.       Его смущение вскоре исчезло, когда от случайно пробежавшей мысли его сердце до боли сжалось, и мелко задрожали руки. Он никогда не страдал от отсутствия воображения и очень ясно представил сейчас Олега. Босого, в серой мятой одежде, израненного Олега с бездумным взглядом и холодным голосом.       Алекс бросился к ближайшей двери и бешено задёргал ручку, уже не боясь разозлить психов. Дверь не открывалась. – Заперто! Как заперто? Что… Ну и хуй с ним, – лихорадочно шептал Позитивный.       Он помчался дальше, к следующей камере, но резко остановился на полпути. – Чёрт. Мудак! Окно.       Вернувшись обратно, Алекс заглянул в окошко на двери. Сквозь мутное стекло была видна пустая кровать, грязно-серые стены и тёмные полосы на полу. Внутри действительно никого не было. Алекс перевёл дыхание и вновь ринулся на поиски.       Громкий резкий стук, донёсшийся откуда-то со второго этажа, заставил его испуганно пригнуться и затаить дыхание. Похоже, стучали в дверь, но стучали нормально, не пытаясь выломать. Заинтересованный, Алекс посмотрел наверх. Галерея не слишком хорошо просматривалась с его места, но знакомую блестящую макушку он разглядел. – Тварь лысая! – возмущенно заорал он. – Эй, слышь, сюда иди!       Священник, а это был он, мимоходом оглянулся на летсплейщика и резво побежал в сторону лестницы. Алекс решил, что тот направляется к нему, но священник не стал спускаться вниз. Со второго этажа послышался дребезжащий звон ключей. – А ну стой, сволочь! – ожил Позитивный, сообразив, что от него собираются банально сбежать.       Он вскочил на ноги, моментально достиг лестницы и взлетел наверх по ступенькам. Тёмные одежды мелькнули впереди, исчезая за поворотом.       Перед Алексом же предстало непреодолимое препятствие в виде закрытой решётчатой двери и двух тёмных силуэтов в коридоре по ту сторону. – Кажется он уже привык, что нервирует людей, – начал светскую беседу Позитивный, возмущённо махнув рукой в сторону коридора, в котором скрылся священник. – Мужики, вы не знаете, это вообще кто такой был? Извиняюсь, вы ведь мужики? – на всякий случай уточнил он. – Кто это? – отрывистым голосом спросил левый силуэт. – Наверно, один из людей отца Мартина, – откликнулся правый, его голос был низким и хриплым. – Возможно, – отозвался левый.       Они переглянулись. – Этот тип – человек отца Мартина? – заинтересованно переспросил Алекс. – А кто такой отец Мартин? – Кажись, нервничает, – скучающе заметил правый. – Я бы его грохнул, – с плохо скрытым желанием в голосе произнёс левый. – Как и я, – меланхолично добавил правый, чуть пошевелившись. – Проповедник просил не трогать его, – напомнил левый, по большей части себе. – Стоп, стоп, стоп! Вы про меня что ли говорите? – осознал вдруг Алекс. – Не надо меня трогать. Я с отцом Мартином не имею вообще никаких дел, так что если у вас к нему какие-то претензии, я тут совершенно не при чём, – запротестовал он. – Это будет нелюбезно, – согласился правый. – Только не здесь, – подтвердил левый. – Вот именно! Это будет совсем нелюбезно, – убеждённо заявил Позитивный. – Кстати, раз уж мы заговорили о любезностях, вы не против, если я свет зажгу, а то мне вас совсем не видно.       Не дожидаясь ответа, Алекс щёлкнул выключателем фонарика. – Ой! Ой… – растерялся Позитивный. – Вы бы, это, прикрылись… – сказал он наконец.       Люди, стоящие перед ним, были совершенно голые, а их лица были настолько бандитские, что Алекс даже пожалел, что не зажёг фонарик раньше. Он бы, наверно, вообще не стал с ними разговаривать. – Дадим ему фору? – тем временем произнёс правый. – А это идея, – одобрил левый. – А когда убьём его, сделаем это медленно, – лицо правого стало настолько довольным, что Алекс передёрнулся от отвращения. – Так, я пошёл. Пока! – торопливо махнул он бандитам, отходя назад.       Надо же было ему так лопухнуться. Пора бы уже привыкнуть к тому, что никто в этой лечебнице не желает ему добра. – Какое терпение. Хочу его язык и печень, – неслось ему вслед. – Хорошо, что между нами решётка, – тихо сказал себе под нос Позитивный.       Своими внутренними органами он дорожил.       Поэтому подозрительному мелодичному писку, прозвучавшему откуда-то с галереи, он нисколько не обрадовался. – Сколько вас тут бродит, ёбаный же чернослив! – Алекс развернулся в сторону источника звука и поднял фонарик.       Ярко-белый луч света упал на высокого дёрганого парня с видеокамерой в руках. Тот поморщился и попытался прикрыть лицо ладонью: – Воу, полегче! – с явным американским акцентом произнёс он. – Чувак, ты адекватный? – с надеждой спросил Алекс. – А что? – насторожился незнакомец. – Да ходят тут всякие… – неопределённо махнул рукой Позитивный. – Представляешь, я знаю, – невесело усмехнулся парень.       Алекс шумно выдохнул и опустил фонарик. Похоже, новый знакомый был не агрессивен. – Ты вообще кто такой? – поинтересовался летсплейщик, направившись к собеседнику. – Меня зовут… - начал парень, но его прервал звон стекла.       Окошко на входной двери, мимо которой проходил Алекс, разбилось, и оттуда высунулась чья-то крупная, жилистая рука. – Ух, ё… - вскрикнул Позитивный, отпрыгивая в сторону.       Человек, запертый в комнате, попытался схватить Алекса за шею, но безуспешно. Рука металась в воздухе ещё какое-то время, тщетно пытаясь достать свою жертву, но потом втянулась обратно. Летсплейщик проводил её ошеломлённым взглядом. – Ты в порядке? – обеспокоенно спросил парень. – Всё нормально! – ответил ему Алекс, пытаясь восстановить дыхание.       Незнакомец кивнул и подошёл ближе, осторожно обойдя дверь с разбитым окошком. По мнению Алекса, этот парень выглядел до жути нелепо. В белой рубашке и плотном бежевом пиджаке он был похож на обычного офисного перекладывателя бумажек. Казалось, он просто не мог иметь ничего общего с этим проклятым местом. – Меня зовут Майлз, – улыбнувшись одними уголками губ, парень протянул летсплейщику руку. – Я Алекс, – Позитивный ответил на рукопожатие. – Так что ты здесь делаешь? – Ну, я просто студент по обмену из Штатов. Выбрал тему для диплома – журналистское расследование. Недавно я получил сообщение, что найду здесь взрывной материал. Нашёл, чёрт бы его побрал! – Майлз закатил глаза. – Ни хрена себе у вас задания! – ужаснулся Позитивный. – Так ты журналист? – Репортёр, – поправил Майлз, хотя Алекс не особо понял, в чём разница. – Мир должен узнать о том, что происходит в этой долбаной дыре. Только для этого нам нужно выбраться отсюда.       Конец фразы заглушило лязганье решётки, звонко разлетевшись по этажу. Майлз моментально пригнулся и сделал пару шагов в тень. Алекс завертелся по сторонам, пытаясь определить, кто же так шумит. Он быстро заметил человеческую фигуру в противоположном конце коридора, осветив её фонариком.       Человек раз за разом бросался на решётку, будто пытался сломать её собственным телом, шатал прутья и бил их, но безуспешно. Увидев вспышку света, он отвлёкся, в бешенстве повернулся к летсплейщику и проорал: – Назад! Отойди! Отвали от меня нахрен!       Алекс шарахнулся от психа, несмотря на то, что их разделяло несколько десятков метров. – Ну… Чё ты зыришь? Нефиг на меня пялиться, – уже чуть тише рявкнул человек куда-то в сторону и исчез в переплетении коридоров. – Да не пялюсь я, – буркнул себе под нос Алекс, опуская фонарик. – Что ж тут все нервные такие…       Майлз выпрямился и смерил летсплейщика неодобрительным взглядом. Тот не обратил на это совершенно никакого внимания, думая совсем о другом. – Майлз, я не могу просто уйти отсюда. У меня тут друг пропал, я как раз ищу его. Он темноволосый такой, лохматый, чуть ниже меня, тёплые светло-синие глаза, – взволнованно затараторил Алекс. – Он худее меня, слегка сутулится, но это не так сильно заметно, как может показаться на первый взгляд. Он весёлый и часто улыбается, но глаза у него серьёзные. Хотя, блин, о чём это я. В этом месте он улыбается совсем не часто. На нём чёрная кожаная куртка, джинсы и кеды, – Позитивный перевёл дух. – А я что-то про глаза говорил? – Ого, Алекс, да у тебя проблемы, – вскинул брови репортёр. Он даже не представлял, что можно ответить на эту тираду, не оскорбив собеседника в лучших чувствах. – А что, незаметно? – нахмурившись, ответил Позитивный. – Не вижу ничего смешного в том, что у меня пропал друг. – Я не смеюсь, – возразил Майлз. – Я не видел твоего друга, но могу помочь его поискать. Но если мы найдем выход раньше, то извини… – репортёр развёл руками, изобразив сожаление. – Замётано, – без энтузиазма кивнул Алекс.

***

      Из темноты дальней галереи время от времени доносились лязгающие металлические звуки и чьё-то животное рявканье. Алекс подрагивающими руками направил в ту сторону фонарик, но ничего не увидел: шум доносился из-за стены. – Давай сначала проверим первый этаж, – как бы невзначай предложил Майлз, покосившись в дальний конец коридора. – Согласен, – с одобрением кивнул Позитивный, скрывая лёгкое раздражение.       Его новый знакомый был слишком осторожен. Высокий и крепко сложенный, он, тем не менее, шарахался от каждого шороха. Ну конечно, ему ведь не надо никого спасать… Алекс уже смирился с тем, что для освобождения Брейна придется набить пару морд, и был готов к отчаянной драке. Только бы жиробасина не появилась!       Новоиспечённые партнёры направились к лестнице. Алекс шёл впереди и освещал путь фонариком: одолжить своё сокровище Майлзу он был морально не готов. Репортёр ступал невероятно бесшумно для своей комплекции, даже доски, казалось, не скрипели под его ногами. Его выдавало лишь тихое дыхание.       Мужики бандитской внешности всё ещё стояли по ту сторону решётчатой двери. Левый плотоядно улыбнулся, глядя прямо на Майлза, а правый сделал рукой пошлый жест. Алекса они проигнорировали, чему Позитивный был только рад. Репортёр побледнел и ускорил шаг: – А что вы с другом тут забыли? – спросил он первое, что пришло в голову, догнав Алекса.       Профессиональное чутьё, которому Майлз Апшер безоговорочно доверял, молчало. Он не ждал от своего спутника сногсшибательной истории, ему просто было любопытно.       Алекс запнулся. Едва ли замечая, что делает, он потихоньку отколупывал ржавчину с лестничных перил. – Ну… Мы поспорили, – сказал он наконец, чувствуя себя полным идиотом. – Ни хрена себе у вас споры! – изумился Майлз.       Алекс взлохматил волосы. Уже не в первый раз ему казалось, что репортёр насмехается над ним. – Майлз, нам нужно идти быстрее, – сказал он наконец. – Да, точно, – легко согласился Апшер.       Мужчины спустились вниз. Алекс мельком заглянул в свою камеру, чтобы убедиться, что за время его отсутствия там никто не появился. Взгляд Позитивного упал на соседнюю дверь, и стайка колючих мурашек спустилась по его позвоночнику. Дверь, в которую он ломился в поисках Олега, была открыта настежь. – Эй, кто-то открыл дверь! Майлз! – заволновался Алекс, временно забыв о своих разногласиях с репортёром.       Майлз отвлёкся от разглядывания живописного кровавого пятна на колонне и быстро повернулся к летсплейщику: – Дверь была заперта? – Да, я сам, лично, её проверял, – заверил Алекс репортёра. – Должно быть, больные нашли способ её открыть. Или отец Мартин постарался, – предположил Майлз, с опаской посматривая на психов, гуляющих по залу. – Яйцеголовая скотина? – понимающе кивнул Алекс. – Я его знаю. А он вообще кто? – Чокнутый, – пожал плечами Апшер. – Пытался впарить мне какую-то ерунду про апостолов. Я думаю, он знает, где выход, так что подыграю ему, хотя всё это – чушь собачья. – О, так ты тоже апостол? – оживился Позитивный. – Нам с Олегом этот Мартин то же самое сказал. Олег – это мой друг, – спохватившись, пояснил Алекс. – Не доверяй им, – прокатился по залу дребезжащий голос.       Эти полные тоски слова промолвил человек, сидящий в инвалидном кресле. Всё его тело было изрезано шрамами, а рука блестела от крови. Он низко опустил голову, пряча глаза. – Говорят, это наука, но всё не так. Они ждали нас. Прямо здесь, – больной говорил с неподдельной горечью в голосе. – Билли понял. Они всегда были тут.       Алекс собрался было спросить что-то, но Майлз подхватил его за руку: – Не разговаривай с ним, он бредит. Он же псих, как и все остальные. – Но как же… – вскинулся Позитивный, высвобождая руку. – Мы ищем твоего друга, не забыл? – с нажимом возразил Майлз. – Да, ты прав, – Алекс, судорожно вздохнув, направился к следующей камере.       Остаток зала они прошли в молчании, если не считать потока ругательств, которым Алекс встретил больного, едва не разбившего окошко в двери, подобно своему собрату на втором этаже. Здесь, внизу, не было никаких следов Олега. – Нам придётся вернуться, – озвучил свои мысли Алекс. Беспокойство, овладевшее им, становилось всё сильнее.       Майлз, решив, что обращаются к нему, ответил: – Мы найдём его. Живым, – подумал немного и добавил, – и невредимым. И психически нормальным. – Майлз! – Ладно, я заткнулся, – репортёр сделал вид, что закрывает рот на молнию.       Алекс, не слушая больше своего спутника, в очередной раз помчался к лестнице. Апшер последовал за ним.       На втором этаже всё было по-прежнему, только маньяки, стоявшие за решётчатой дверью, отошли вглубь коридора и о чём-то тихо переговаривались. С запозданием Алекс понял, что они близнецы. Левый оскалился, увидев свет от фонарика, и летсплейщик поспешил прочь от лестничной площадки.       За первой дверью никого не оказалось, но Алекс невольно замедлил шаг. В комнате совсем не было мебели, а по каменному полу, испещрённому тонкими трещинами, растекалась лужа крови. – Не успела застыть, – прокомментировал Майлз. – Здесь кого-то убили недавно. Возможно, нескольких человек. Слишком большое пятно… Алекс? Алекс!       Летсплейщик с замирающим сердцем рассматривал стены камеры, от пола до потолка исписанные одними и теми же словами.       «Свидетель. Покойся с миром». – Не думал, что вид крови всё ещё тебя шокирует, – продолжил Майлз, не дождавшись реакции на свои слова. – Хотя надписи – это действительно мерзко. Знаешь, у меня в камере были такие же.       Алекс незамедлительно превратился в лёд. По крайней мере, он почувствовал себя именно так. – Майлз… – начал он и замолк, не в силах продолжить. – Оу, – выдал репортёр, сообразив, в чём дело. – Оу. Вы, двое, тоже свидетели, ты говорил, что старик Мартин и вас выбрал! Значит, надписи должны быть у меня в камере, у тебя и у Олега. – Заткнись! Брейн не мог умереть. Это не он! Это кто угодно, только не он, – вспыхнул Алекс, сжав кулаки. Его всего трясло.       «Брейн?», – мысленно озадачился Майлз, но промолчал. Сейчас было неподходящее время для вопросов. Он никогда не встречал Олега или Брейна, кем бы ни был этот человек, но… сожалел. Немного неловко репортёр поднял руку, чтобы положить Алексу на плечо, но тот вдруг обернулся, и Майлз замер с рукой, повисшей в воздухе. – Блять!       Майлз моргнул. Это было немного не то, что он ожидал услышать от человека, убитого горем. – Майлз, я схожу с ума.

***

      Коридоры второго этажа были пусты. Откуда-то издалека доносился звон решётки, нарушая тишину. Алекс сидел под запертой дверью камеры, вглядываясь в полумрак дальней галереи. В метре над его головой в слепой ярости дёргалась рука, разбившая стекло, когда он знакомился с репортёром. Иногда рука с глухим стуком попадала по двери, и Майлз, стоящий у перил, вздрагивал. – Какая жесть. Боже, я не понимаю. Я нихуя не понимаю, что здесь происходит, – говорил Алекс куда-то в пустоту, обхватив голову руками. – Я не верю, что Олег мёртв. Не сегодня, не сейчас. За что нам это всё? Вот Майлз, ты мне скажи, что мы им сделали? Мы всего лишь поспорили. Один ёбаный спор – и мы в ловушке здесь. Это нечестно. Нечестно!       Передёргиваясь, Майлз обошёл руку, стараясь не приближаться к ней, и опустился на корточки рядом с Алексом: – Я тоже не понимаю, но обязательно выясню. Это мой долг. Я узнаю, что происходит здесь, а следом за мной узнает весь мир. Даю слово репортёра, – Алекс никак не реагировал, но Майлз всё продолжал говорить. – Ты не обязан мне верить. Чёрт побери, я сам никому не верю, мы живём в грязном мире. Но попробуй поверить в чудо. Поверь в своего друга, ты хороший парень, разве ты не заслуживаешь…       Репортер замялся, подыскивая слово, но в этом уже не было необходимости.       Алекс поднял голову: – Так. А хули я здесь расселся? Майлз, я думаю, что ты прав.       Летсплейщик отполз подальше от двери, чтобы рука не задела его, а потом встал, подобрав с пола фонарик. Алекс слегка пошатывался, но выглядел уже не так убито. – Я – Алекс Самый Позитивный, и я им не сдамся.       Майлз с любопытством проследил за широким взмахом руки собеседника, но таинственных «их» не увидел, чему, впрочем, несказанно порадовался. – Пошли дальше, – уже почти бодро позвал Алекс репортёра, направляясь к очередной камере.       Подойдя к двери, летсплейщик заглянул в окошко и не смог сдержать эмоций: – Нихуя себе! Майлз, ты ёбаный волшебник. Или ты всё знал, козлина, или ты волшебник, блять. Там Олег!       Брейн правда был там. Он лежал на кушетке, укрытый грязно-белой простынёй, и не шевелился. Майлз изумлённо смотрел на Алекса, не зная, что сказать. Оказывается, Олега держали совсем рядом, в соседней камере. – Нашёл! Мы нашли его, – ликующе проорал Самый Позитивный и яростно задёргал дверную ручку. – Господи, Брейн! Олег! Это я. Ты как? – Алекс пытался привлечь внимание друга, но стены камеры были слишком толстые, и Брейн ничего не слышал.       На смену радости медленно начало приходить отчаяние. Дверь была заперта и не собиралась поддаваться. – Ебать, да что ж такое! – Алекс выругался сквозь зубы и ударил кулаком по холодному металлу.       Майлз прикрыл лицо ладонью. С Алексом было непросто. Позитивный шумел, привлекая к ним внимание, нервничал и переживал за Олега. Слишком переживал. – Алекс, ты уверен, что вы с Олегом просто друзья? – нервно поинтересовался он, не особо рассчитывая на ответ.       Позитивный внезапно задумался. К своему ужасу он вдруг понял, что не знает ответа на этот вопрос. Едва ли он мог вспомнить момент, когда всё стало… по-другому. Он поднял глаза и встретился с отвратительно понимающим взглядом репортёра. – Майлз… Заткнись. Даже не думай. Въебу и не посмотрю, что ты волшебник, – убито простонал Алекс, облокотившись на шершавую стену. – Окей, больная тема, я тебя понял, – замахал руками Майлз, про себя решив, что ради своего душевного равновесия он больше не вернётся к этому разговору. Никогда.       Алекс не ответил репортёру. Он отлип от стены и кружил возле запертой двери. Он никак не мог найти себе места. Запертый Олег, чрезмерно болтливый Майлз – всё это угнетало летсплейщика. – Поищем ключ? – предложил Апшер, которому надоело наблюдать за метаниями своего спутника.       Алекс посмотрел на него как на одного из пациентов лечебницы: – Ты это что, серьёзно? Где мы найдём один ключ от этой камеры в таком огроменном здании?! Надо выбить дверь. Ты умеешь выбивать двери? – А я похож на человека, который способен вышибить дверь? – со всем возможным сарказмом произнёс Майлз.       Алекс смерил взглядом крепко сложенное репортёрское тело. – Ну да. Только не говори, что ты не сможешь! У меня же получилось! – слегка приукрасил действительность Самый Позитивный. – У меня есть идея получше. Видел я тут одного больного с ключом, – протянул Майлз. – Ты даже не представляешь, где этот ключ висел… – И даже не собираюсь представлять, – прервал Алекс репортёра. – С чего ты вообще решил, что это тот самый ключ, который открывает дверь именно этой камеры? – Я думаю, тут все замки одинаковые, – предположил Майлз. – Давай проверим, а если ключ не подойдет, то выбьем дверь.       Апшер специально не стал акцентировать внимание на том, кто именно будет выбивателем. – А может быть всё-таки выбьем? – с надеждой в голосе предложил Алекс. – Нет-нет-нет, – выставил перед собой руки репортёр. – Если ключ не подойдет, я выбью дверь тобой! – сдвинул брови Позитивный, понадеявшись, что выглядит достаточно грозно. – ОК, – широко улыбнулся Майлз.       В очередной раз товарищи по несчастью спустились вниз. Майлз целенаправленно вёл летсплейщика к одной из камер, не обращая внимания на пациентов. Приоткрыв дверь, репортёр проскользнул внутрь, поманив Алекса за собой. В их ноздри ударил кислый запах давно не мытого тела.       На кровати лежало существо, которое сложно было назвать человеком. У него не было ног, и левая рука была обрублена до локтя. Раны уже начали зарубцовываться и были покрыты коричневатой корочкой, сквозь которую белели точки суставов. Повреждённые конечности были надежно зафиксированы металлическими пластинами, тускло блестевшими в свете фонарика.       Майлз поморщился и закрыл лицо отворотом пиджака. Позеленевший Алекс зажал рукой нос, борясь с тошнотой. В прошлый раз они лишь заглянули в комнату и, убедившись, что Олега внутри нет, сразу же сбежали, не прочувствовав всей гаммы ощущений. Свет под потолком в комнате не горел, но зажжённая лампа на прикроватной тумбочке позволяла разглядеть самые неприглядные детали, даже если бы Алекс вдруг решил выключить фонарик. – А вот и ключ, – пробурчал Майлз сквозь ткань пиджака.       Алекс, прикипевший взглядом к бейджу с надписью «Бубенчик», приколотому к коже на груди пациента, перевёл взгляд ниже. А потом ещё ниже. – Фу, мужик, мне так жаль! Аж до слёз, – распереживался Позитивный. – Какие же нелюди должны быть…       Майлз хмыкнул куда-то в пиджак.       На тонкой серебряной цепочке, обмотанной пару раз вокруг яиц больного, болтался ключ. И это было единственное, что там болталось. От члена, обрубленного почти под корень, тянулись тонкие трубочки с мутными белыми стенками и исчезали под простыней. – Как он писает? – задал вопрос Алекс куда-то в потолок и тут же сам ответил, – нет, я не хочу об этом знать.       Майлз прокашлялся. Летсплейщик, чуть вздрогнув, повернулся к нему. Апшер успел подобрать с тумбочки какие-то бумаги и увлечённо просматривал. – Кажется, ты хотел ключ? Забирай и пойдём, – сказал он Алексу, подняв ненадолго взгляд и добавив в голос настойчивости.       Они и так потеряли слишком много времени. – А почему я? – невольно вырвалось у Позитивного. – Ну не я же потерял друга, – хмыкнул Майлз. – Ещё одно слово… – повысил голос Алекс, задетый тоном своего спутника. – Ладно, молчу, – замахал руками репортёр. – Да возьми ты ключ, наконец! Что этот псих тебе сделает? Укусит? – Яичками шлёпнет, – пробубнил под нос Алекс и потянулся к ключу.       Осторожно подхватив ключ за самый кончик, Позитивный примерился и потянул. Больной взревел и беспорядочно застучал здоровой рукой по кровати. Алекс заорал, отскочил назад и, потеряв равновесие, чуть не упал.       Из-за краешка пиджака послышался подозрительный кашель Майлза. – Тебе весело, Майлз? А мне тоже! Я достал! Я достал ключ, – Позитивный гордо сжимал в кулаке добытое сокровище. – Наконец-то, – выдохнул репортёр и, отложив бумаги в сторону, поспешил на выход, чтобы сделать новый вдох уже в зале.       Алекс замешкался, обходя пациента, который не желал успокаиваться. – Кстати, ты трогаешь цепочку, которая лежала на его мошонке, – донеслось снаружи.       Позитивный выругался и чуть не уронил ключ. Он всё не мог понять, был ли Майлз язвой по жизни или просто реагировал так на стресс. Хотя, неважно. Нужно идти спасать Олега. И ещё… – Только попробуй об этом кому-нибудь рассказать. Уебу! – пригрозил Алекс, вытирая руку о джинсы. – Эта тайна умрёт вместе со мной, – серьёзно кивнул репортёр.       Путь до второго этажа был пройден за рекордно короткий срок. Стоя перед дверью камеры Брейна, сжимая в мокрой от пота руке тёплый кусочек металла, Алекс был испуган, как никогда. Хоть бы всё получилось… Руки дрожали, и ключ скользил между пальцев, никак не попадая в замочную скважину.       В очередной раз услышав металлический лязг, Майлз нервно вздохнул. Нахмурившись, Алекс повернулся к нему. Репортёр стоял в тени и обречённо смотрел на усилия напарника: – Алекс, давай быстрее. Твоя принцесска заждалась тебя.       Во внезапно наступившей тишине звон упавшего ключа показался смертельно громким. Алекс поднял голову, и Майлз содрогнулся, поймав потемневший от гнева взгляд летсплейщика. – Замолчи. Просто. Нахуй. Заткнись.       Роняя тяжелые слова, Алекс подходил к репортеру всё ближе. – С чего бы вдруг, – резко ответил Майлз. – Знаешь, я толерантный парень, и мне есть, что тебе сказать. Ты правда думаешь, что этот твой Олег обратит на тебя внимание? Даже не мечтай о нём, пока не разберёшься в том, что происходит в твоей глупой блондинистой голове. Это выглядит смешно и глупо. Уж извини, но только слепой не заметит, как ты пускаешь слюни на светлый образ своего друга. Не боишься, что пока будешь онанировать, кто-нибудь тебя опередит?       Удар фонариком пришёлся выше солнечного сплетения. Майлз, даже не попытавшись сопротивляться, завалился назад, спиной на стену. Трещина в ребре, полученная при падении с галереи, вспыхнула ослепительной болью. Перед глазами на миг всё поплыло. Сфокусировав взгляд, Майлз увидел перед собой разъярённого Алекса. – А теперь слушай сюда, ты, америкашка. Если ты не понял, это тебя не касается. Не надо указывать мне, что мне делать. Хватит тут говно всякое про Олега нести. И никаких ёбаных типа смешных шуток в его присутствии. Ты не имеешь право смеяться над тем, что важно для меня. – Справедливо, – прокряхтел Майлз.       Алекс отпустил воротник репортёра. Летсплейщик медленно начал приходить в себя. – Ох, ё… Майлз! Майлз, ты живой? Ты в порядке? Это я тебя так что ли? Блин, извини, я не хотел. Я правда не хотел.       Позитивный ничуть не лукавил. Он действительно не собирался ругаться с Майлзом, особенно по такому пустячному поводу. Репортёр поступил как мудак, зато он сам – как истеричная баба. Откуда только взялась эта волна негатива, нахлынувшая так внезапно, на ровном месте, а потом исчезнувшая без следа, оставив лишь усталость?       Алекс вдруг почувствовал испуг. Эти эмоции были слишком не его. – Забили, – махнул рукой Майлз, поднимая с пола ключ, и пугающее ощущение чужого присутствия рассеялось.       Апшер чувствовал свою вину, он понимал, что выразился слишком резко, но извиняться не собирался. Только не после того, как ему чуть не сломали ещё пару рёбер. Алекс забрал у него ключ и, закусив губу, попал в замок с первой попытки.       Раздался щелчок, за ним ещё один, и дверь открылась. Алекс потянул её на себя, освобождая вход в камеру. Брейн был в сознании, но видно было, что он пришёл в себя совсем недавно: его лицо было сонное, а волосы взлохматились ещё больше, чем обычно. Он сидел на кровати и смотрел радостно, но слегка расфокусированно.       Алекс быстро подошёл ближе и, ничего не говоря, обнял своего друга. Майлз остался стоять на пороге, следя за коридорами. Двое бандитов, стоявших за решёткой, куда-то исчезли, и репортёру это не нравилось. – Лёха, как ты? – голос Брейна показался Алексу немного странным, но тот не придал этому значения.       Олег нашёлся! Живой и здоровый! Это было прекрасно. Хотя, Алекс старался не выражать свои эмоции слишком бурно. Не сейчас, после непонятной ссоры с Майлзом, когда репортёр стоял рядом и наблюдал. – Лёша, Позитивный мой, я очень рад тебя видеть, – снова заговорил Брейн, обжигая дыханием шею Алекса. В следующее мгновение Алекс почувствовал, как рука Олега забралась ему куда-то в волосы, мягко поглаживая. Позитивный чуть не умер на месте. Майлз предпочёл отвернуться.       Происходящее было весьма приятно, но Алекс всё же нашёл в себе силы отстраниться. Это было ужасно глупо, но Брейн слишком тянул слова. После множества совместно записанных летсплеев Позитивный прекрасно знал голос Олега, и он никогда не говорил так, как сейчас. Что-то было не так.       Алекс посмотрел в глаза лучшему другу и заметил, что его зрачки неестественно расширены. Рука Олега бессильно соскользнула вниз, и он улыбнулся: – Что-то у меня голова кружится. Лёха, мне вкололи какую-то хрень и мне хорошо.       Но Алекс уже и сам видел засохшую дорожку крови на шее у Брейна. Олега не били по голове, его накачали наркотиками. – Так, мужики, я очень за вас рад, но может мы всё-таки пойдём искать выход? – решил вмешаться Майлз. – Олег, это Майлз, он тоже пытается выбраться отсюда. Майлз, это Олег. Ну ты понял, – познакомил мужчин Алекс. – Очень рад, – сказал Брейн.       Судя по его лицу, он действительно был очень рад, причём всему. – Я тоже, – Майлз улыбнулся как ни в чём не бывало. – Идти можешь? – с беспокойством спросил Алекс. – Я всё могу, – провозгласил Брейн, глядя Алексу в плечо. – Тогда вставай давай, ну, Олег!       Алекс помог Брейну подняться. Позитивный решил представить, что Олег как бы пьян, и вести себя соответственно. – Тебе помочь? – спросил Майлз, подойдя ближе. – Да, – Алекс ловко увернулся от рук репортёра. – Проверь решётку. Я понятия не имею, куда нам идти. – Ладно, – ухмыльнувшись, кивнул Майлз, поднял видеокамеру и вышел за дверь.       Алекс перевёл взгляд на Брейна. Тот смотрел на него, умильно прищурившись: – Сейчас из меня извергнется радуга, – доверительно прошептал он Позитивному на ухо. – Блять, с какой стороны? – занервничал Алекс. – Эх, Олег, Олег…       Позитивный подхватил друга и потащил к выходу.       В коридоре они столкнулись с Майлзом, который успел проверить решётчатую дверь. – Заперто. Противоположный выход – тоже, – развел руками репортёр. – Но внизу я видел проход, ещё когда мы камеры проверяли. Там дыра в стене, легко пролезем. – Хорошо, тогда идём туда, – решил Алекс.