Greatest Weakness

Клеймо городской сумасшедшей просто так из ниоткуда не появляется, и когда ты вздрагиваешь от каждого шороха, рвешь связки в крике на уроках и медленно едешь крышей – слушки вполне себе оправданы. Никого не заботит, что Лидия Мартин действительно видит долбанных мертвых. Что просыпается в постели, полной могильной земли. Что ее тошнит при виде мяса не потому, что она резко ударилась в вегетарианство, а потому, что никакая статистика не выдаст, сколько людей погибло в лесах Бикон-Хиллс. Скольких не нашли. Скольких растащили и сожрали койоты и одичавшие собаки. И все те мертвые - рваные раны, выпавшие глаза, волочащиеся кишки - смердящим шлейфом следуют за ней. Таблетки, которые Лидия заглатывает не по рецепту, туманят мир, заставляют дрожать руки, но приглушают звуки, и все эти хриплые крики, забивающиеся, словно вата, в уши Лидии. Так спокойней. Так даже плевать на взгляды, которыми одаривают одноклассники, когда Мартин все-таки доходит до школы. Морелл, психолог, подсовывает картинки в пятнах, причудливо складывающимся в одно, страшное, мерзкое лицо, и с жадностью заглядывает в глаза, ожидая реакции. Но Лидия уже закинулась, Лидии уже все равно. Она, осоловело моргая, выходит из кабинета и приземляется на скамеечку. Давешний собеседник на диво дружелюбно улыбается – или ей это кажется? – Как дела? – Прекрасно настолько, что я не хочу разговаривать. – Вау, – он даже откладывает брошюрки про женское здоровье и ерзает на сиденье, слегка касаясь ее колена своим. – Ты разбиваешь мое сердце. Мартин ме-е-едленно поднимает брови и кривит губы. Пока эффект таблеток максима… Она мотает головой. Оглядывается. Смотрит на парня. Смотрит на свои руки. – Где они? – сипло шипит Лидия, сглатывая и шарясь в сумке в поисках бутылки воды. Утром же складывала, куда делась? – Кольцо потеряла? – Что? – бездумно переспрашивает она, на мгновение забыв, что не одна. То есть, почти не одна. То есть максимально одна за последние пару недель. Лидия снова оглядывает коридор, пытаясь найти хоть один признак… Призрака. Но вокруг никого, никого, кроме этого парня, чего имени она так и не удосужилась спросить. – Я говорю, ты потеряла кольцо? – снова интересуется он, на редкость интимно придерживая ее пальцы, так, что Лидия забывает выдернуть руку. Зато другой находит в сумке перцовый баллончик. – Не двигаться! – пищит она сухим, как наждак, горлом – так и не попила. – Или ты – труп! Он легко перехватывает баллончик и с интересом читает состав: – Ух, какая гадость. Прости, Лидия, придется мне тебя разочаровать. Я уже труп. И двигаюсь, – растеряв всякое дружелюбие и на глазах покрываясь ожогами рычит он, перехватывая и вторую ее руку. …Доктор Морелл выглядывает в коридор, но тот совершенно пуст.