Greatest Weakness

Так уж сложилось, что Скотт оптимистом. Отец ушел? Зато мама в порядке. Быть новообращенным оборотнем чертовски сложно? Но Стайлз все еще рядом. Эллисон уехала в Париж и, возможно, больше не вернется? По крайней мере, ей там будет намного безопаснее. Улыбайся, мысленно говорил он себе, и у тебя появится повод. И ведь получалось. И по большей части ему хотелось поделиться своим «чувством мира» с окружающими. Может быть, он и не мог исправить чужие ошибки и отвести чужие беды (но если он мог забрать чужую боль – он это делал). Он давно свыкся с этой внутренней потребностью помогать: животным, людям, не важно. Это просто стало его частью, а став оборотнем он просто приобрел больше возможностей. Если бы не его сверх-чувства, он бы никогда не заметил, как от новенькой горько пахнет тоской (и слезами). Скотт стал замечать, как она сторонится разговоров. Едва обменивается словом с партнером по лабораторным. Он продолжал наблюдать за ней, даже подговорил Стайлза побольше узнать о ней под предлогом какого-то странного чувства. Ну, кое-что странное в ней было. Пришлый омега, заявившийся в ее дом, исчез. Запах крови и чужих страданий оборвался на ее крыльце, как будто стертый влажной тряпкой, сменившийся совсем другим, резким запахом озона, незримо сопровождавшим Давину в школе. Тот был настолько слабым, что Скотт поначалу терялся, принимая за отзвук духов или остатки ночной грозы, вот только осенние грозы сошли на нет, а запах остался. С течением времени это настолько напрягло Скотта, что он обратился к Дереку. Хейл, побывав у ее дома, отмахнулся и заявил: - Ведьма. Не лезь, не тронет. У Стайлза загорелись глаза, и он уже собирался последовать совершенно обратному совету (наверняка попутно получив кучу неприятностей на свою задницу), как Давина сама отловила Скотта в коридоре. - Можешь одолжить немного крови? – С совершенно пустым лицом поинтересовалась она. – У меня… Отец перестал отвечать на звонки, я подозреваю, что это из-за одного гибрида, но, чтобы проверить, мне нужна добровольно отданная кровь, - сглотнула. - Волчья. Скотт сморгнул недоумение (гибрид?) и, пожав плечами, кивнул: - Сейчас? - После уроков у меня, - безэмоционально отозвалась она и ушла. Спустя пятнадцать минут на его сотовый еще и пришло смс с скрытого номера. «И без Ст.» Скотт фыркнул. Конечно, ему было слегка неловко, что все его «тайные» исследования спалили, но, в конце концов, она была первой ведьмой, которую он только видел (Виктория не считается, да и нехорошо это), к тому же ему интересно все ведьмы такие… «Выключенные», или Давина исключение? Дома у нее оказалось пыльно настолько, что он расчихался, зажимая нос и потирая заслезившиеся глаза. Давина несколько секунд с нечитаемым выражением лица следила за ним, а затем движением руки развеяла пыль. - Круто, - оценил он. Она пожала плечами и кивнула в сторону кухни. На самой обычной газовой плите уже стоял котелок, позеленевший от старости, покрытый патиной (оно же так называется?), и в нем что-то примерзко булькало. Пожав плечами, она вытащила из стола тоже самый обычный нож, подержала его над пламенем и вопросительно протянула Скотту левую руку, мол, дашь-не дашь? Скотт дал, невольно прикрыв глаза, когда острый металл обжег ладонь. Несколько капель его крови упали в котелок – тот тут же расплевался горячей жижей, и мгновение спустя МакКолл обнаружил себя уже стоящим за входной дверью. Что ж. Это было весьма вежливое «Спасибо, а теперь катись отсюда». Как ни странно, после этого она начала здороваться и с ним, и с Айзеком, даже с Стайлзом. Она не ответила ни на один из его бесконечных вопросов, зато сдохший на школьной стоянке аккумулятор его обожаемого джипа снова завелся, стоило ей только поднять бровь. Неделю спустя она медленно кивнула, когда Скотт поинтересовался, может ли сесть с ней за один стол на обеде. Два месяца спустя, когда по обмолвкам и оговоркам он понял, что жизнь ее отца, жившего в другом городе (и выславшего ее оттуда) больше не была в опасности, а ее обида на папу несколько поутихла, она впервые улыбнулась. Скотту не хотелось задаваться вопросом, почему она стала ему так интересна. Только ли из-за магии, или тоски по Эллисон, или желания помочь, или просто потому, что Давина была интересным человеком сама по себе… Но он был очень собой доволен, когда на выпускном она смеялась.