Greatest Weakness

Она понимает, что натворила, когда Клаус с хозяйственным видом складывает ее порванный топ в карман своей куртки. - Фетиш? – насмешливо переспрашивает она, выгибаясь и чувствуя, как медленно зарастают царапины на спине, оставленные корой. Клаус чуть приподнимает брови: - Память. Его насмешливый взгляд скользит по телу Кэролайн – нервно вздымающейся груди, руке, слишком расслабленно лежащей на обнаженном животе, чуть согнутой длинной ноге. Кажется, в любой момент, она вскочит и сбежит, как есть, оставив ему на память не только топ, но и всю остальную одежду. Она как будто читает его мысли, и даже та неуверенная улыбка с ее лица исчезает, как снег под весенним солнцем. Они молча одеваются, все слова были истрачены на вспышку давно скрываемой страсти, и Кэролайн медленно прокручивает в своей голове одну и ту же фразу. «Я сделала что-то плохое.» «Я сделала что-то очень плохое.» «Я сделала что-то действительно плохое. Но, черт побери, как же хорошо это было…» Она готова уйти, но, все-таки ее что-то останавливает, и Форбс тоже останавливает Клауса осторожным прикосновением, которое все равно жжет даже сквозь ткань. Ей хочется снова спросить, уйдет ли он, уйдет ли он навсегда, но гибрид понимает ее жест по-другому и коротко целует ее, на прощание мягко прикусывая ее нижнюю губу, и Кэролайн сдавленно стонет, вцепляясь замерзшими пальцами в его куртку. Она зажмуривается и громко шепчет: - Про… Пока. Клаус смотрит ей вслед. Только вернувшись в Новый Орлеан он обнаруживает, что в его кармане оказался не только хлопковый топик, но и кое-что маленькое, изящное и кружевное.