Greatest Weakness

Осень в этом году получилась какая-то особенно паршивая. То ли из-за перевода в другую школу, то ли из-за изматывающих кошмаров, но Лиам предпочитал спать в гостиной под шипение телевизора. Матери приходилось ближе к двум спускаться из спальни, чтобы выключить давно закончившийся матч и попытаться уговорить сына пойти в нормальную кровать. Иногда Лиам притворялся, что ничего не слышит, а иногда и правда засыпал так крепко, что невозможно было разбудить, и только за последние пару месяцев в собственной комнате он спал от силы с полдюжины раз. А еще мучила луна. Даже не полнокруглая, она упрямо заглядывала в окна, сверля сквозь тонкое веко в зрачок пристальным и неугасающим взглядом – помни, помни! Совсем скоро, Лиам. Скоро – зубы, когти, кровь. На этот раз не удержишься. Никакая правда, никакое солнце не спасет. Никаких Дереков или Стайлзов. Никаких Альф. Ни цепей, ни спасения. Иногда Данбар думал, каково было бы упасть тогда с крыши. Ему даже снилось среди всех вязких кошмаров, как он стремительно летит вниз и обжигающе приземляется на твердый асфальт. Когда это приснилось ему впервые, Лиам проснулся без крика и бьющегося в горле сердца – ничего, кроме понимания, что, умирая во сне, не обязательно погибаешь в реальности. Пользы это знание не несло, но было успокаивающим. И Кира была сродни этому знанию. Никакого реального ощущения она не давала, к тому же где-то глубоко внутри все еще подвисала иррациональная обида за крошечный, добронамеренный обман, но ее присутствие все равно было успокаивающим. Лиам давил эту крошечную обидку, и она, сопротивляясь, съеживаясь, перерождалась, как раковая опухоль, понемногу отравляя его разум своими метастазами. Она хотела помочь/они все хотели помочь/он не может подвести Скотта/а вообще при чем тут Скотт? Речь-то о Кире, о ее сладком запахе, от которого сосет под ложечкой, и о коротких юбках, и о темных волосах, шелковым лоскутом мажущим по бледным плечам, когда она резко поворачивает голову, чтобы улыбнуться Лиаму, плетущемуся позади Стаи. Он не аутсайдер, он просто устал, разрываемый на части своими крошечными неправильными клетками, которые отчего-то решили запихать его волчье сердце в тонкую сеточку привязанности, которая вот совсем лишняя. Ему, наверно, нужна химиотерапия – Мелисса сказала бы точно. Да, его будет выворачивать, а шерсть начнет линять, вылезая метафорическими клочьями по постели с покрывалом в красно-синего героического членистоногого, от которого – от обоих – давно бы пора избавиться – как и от этого карамельного яда в жилах.