Greatest Weakness

Эллисон закрывает глаза. Она сидит на кровати, скрестив ноги и положив обманчиво расслабленные пальцы на гладкое покрывало. Она вдыхает. Духи Лидии еще плывут по воздуху слабым эхом, и щека все еще горит от мягкого прикосновения, и губы горят еще больше. Как же это неправильно. Она чуть опрокидывает голову, чтобы смазать щекочущими шею волосами ощущение от кончиков ногтей Лидии, ласкавших ямку за ухом: как кошку. Это ведь она сама в долгих беседах по телефону и лично рассказывала, как у нее начинают дрожать колени от поцелуев Скотта в эту точку. Лидия обратила это знание против Эллисон. И от этого тяжело и пусто в груди, как будто кто-то взорвал компактную атомную бомбу, и хочется зажмуриться. Эллисон кусает себя за щеку. Почему она позволила этому случиться? Почему не отшатнулась? Не сбежала? В конце концов, почему ответила? Упавшие на пол учебники, тяжелое от шокового удара дыхание, дрожащие руки: все это можно исправить. Выпить успокоительное. Прибраться. Парочка дыхательных упражнений. Исправить случившееся с Лидией уже нельзя. Никак. Лидия ведь самая лучшая ее подруга. Будем честны, единственная подруга. И единственная, кому Эллисон могла бы рассказать о поцелуе с Лидией – сама Лидия. Не пойдешь же с таким к отцу, хоть тот наверняка отнесся бы с подобному заявлению лучше, чем к сообщению о том, что бойфренд дочери – оборотень. Сколько время? Время двойных стандартов. Арджент открывает глаза, пытаясь сморгнуть слезы. Неужели она действительно обдумывает подобный вариант? Всерьез?