You're Dangerous (I'm Loving It)

Учитывая семейный бизнес, Сара всегда находила забавным тот факт, что ее мать вышла замуж за копа. В конце концов то, чем они занимались было не совсем законным. Но Квентин любил Дину, так что, пока она (так сказать) не брала работу на дом, пока она не работала в Старлинге, он смотрел в другую сторону, хотя ему никогда не нравилось то, чем занималась ее семья. Когда Лорел исполнилось пять, Дина объяснила ей, что она не обязана заниматься семейным бизнесом, но должна тренироваться, чтобы научиться защищать себя, пока ей не исполнится десять. Когда пять исполнилось Саре, разговор был тем же, и Квентин не спорил и в этот раз, потому что дочерям копа лучше уметь защищать себя. Когда Лорел исполнилось десять, она прекратила тренировки. Когда десять исполнилось Саре, она не остановилась. Для Сары усложненные тренировки были легки, как дыхание. Она научилась рукопашному бою, бою с разнообразным оружием, как определять яды по виду, запаху и вкусу, научилась ценности предварительных исследований и тому, как импровизировать, когда план идет наперекосяк. К тому моменту, как Сара выпустилась из школы, она провернула больше, чем одно дело, самостоятельно. Она выбрала Университет Централ-Сити, потому что это давало ей больше свободы, и, в то же время, до дома можно было добраться короткой поездкой на поезде. Она выбрала фотографию, потому что любила фотографировать, и потому, что это делало ее работу проще. Как только она упоминала, что специализируется на фотографии, никто не смотрел на нее дважды, пока она делала снимки. Это определенно делало слежку проще. Сара быстро приноровилась к новой жизни, ритму, к которому привыкла за последующий год. Она ходила на занятия, отправляла свои фотографии в газету – и в университетскую, и в местную – и в местную галерею, и по случаю по выходным уезжала из города по делам. После одной из таких работ, Сара решила зайти в «Saints&Sinners». Обычно она поехала бы сразу домой (благодарная, что не пришлось жить в общежитии), но что-то сказало ей остановиться, а Сара давно научилась доверять своим инстинктам, пусть даже это и касалось чего-то совершенно незначительного, вроде места для выпивки. Она не побеспокоилась снять свои кинжалы, просто накинув куртку, и вошла внутрь. Было достаточно рано, так что народу было мало, заметила она, рассматривая зал и автоматически отмечая все входы и выходы. Удовлетворенная, она выбрала идеальное место в углу бара, прямо между двумя выходами (тремя, если считать окно). Ее телефон завибрировал в кармане, и она вытащила его, кивая бармену, что готова сделать заказ, и открыла сообщение. Она ощутила, как кто-то подошел справа, но не подняла голову. - Знаешь, - протянул кто-то. – Меня обычно не волнует, достигли ли посетители совершеннолетия, но мне правда нравится этот бар. Сара обернулась, перекладывая телефон в левую руку, чтобы оставить правую свободной, и уставилась на него. Он был высоким, на несколько дюймов выше ее, несмотря на то, что она сидела на барном стуле, а он опирался на стойку. Очень короткие темные волосы (ей стало интересно, ему просто нравится, что с головой не нужно возиться, или все дело в том, что отрастая, его волосы начинают виться), глаза, которые, похоже, меняют цвет на свету. Еще она была уверена, что под его курткой скрывался пистолет. Она подняла бровь: - Знаешь, что говорят об обобщениях? Его глаза сверкнули интересом, который он не потрудился скрыть: - В таком случае выпивка за мой счет. Она медленно ему улыбнулась, сунув телефон обратно в карман и оставив сообщение от Оливера не отвеченным. Вот так она встретила Леонарда Снарта. *** Она и Леонард подходили друг другу. Не только физически (хотя физически они подходили друг другу фантастически… Он определенно знал, как работать ртом и руками), но и во всех других смыслах. То, что началось с выпивки в баре, превратилось в встречи за кофе, и кофе превратилось в завтраки, и завтраки стали прогулками, прогулки – покупками вместе или отдыхом в парке. Иногда он исчезал на пару дней, и когда это случилось в первый раз, он был удивлен, когда она не потребовала объясниться, где его носило, а затем он скрыл удивление за ухмылкой и поцелуем, и все пошло дальше, как прежде. Она рассказала ему, что у нее есть еще одна работа, которая требует командировок, и исчезала иногда сама, и он отвечал ей тем же, просто принимая это. Они начали держать одежду друг друга в своих квартирах, в ее ванной появилась дополнительная зубная щетка, так же, как и в его душе на полке появилась женская бритва и ее любимый шампунь с кондиционером. Ей нравилось делать какао с нуля, так что ей пришлось позаботиться о том, чтобы ингредиенты всегда были в наличии, потому что он обожал какао, но способен был приготовить его только из пакетика, а этого Сара на своей кухне допустить просто не могла (когда она сказала ему об этом, он улыбнулся своей редкой, искренне довольной улыбкой, и она кинула в него упаковкой зефирок). Он начал покупать замороженную картошку фри, потому что у Сары была легкая зависимость от нее, но выходить из дома каждый раз, когда просыпался аппетит, было лень. Сара ничего не сказала, когда нашла на своей связке новый ключ, как и Леонард не проронил ни слова, когда после поцелуя на ночь он нашел в кармане ключ от ее квартиры. Когда Сара впервые увидела Леонарда в футболке с короткими рукавами, она смолчала, словно и не заметила ожоги от сигарет на его руках, и это заставило Леонарда расслабиться. Но она не упустила то, какими старыми казались шрамы, и ощутила, как внутри поднимается волна ярости. Она не показала этого, спрятав гнев глубоко внутри, сжимая его руку и притягивая его к себе. Она никогда не игнорировала шрамы, которые он медленно открывал ей, но никогда ничего не спрашивала. Она без колебаний касалась их, принимая шрамы, как его часть, взглядом говоря, что если он захочет поговорить, она выслушает. Он не хотел и не говорил, но его губы, прижимавшиеся к ее плечу, говорили, что сообщение доставлено. У Сары были свои шрамы. После стольких лет с ее профессией это было неизбежно. Она знала, что Леонард гадает, откуда они взялись, чувствовала по тому, как он изучал их форму кончиками своих пальцев. Он никогда не спрашивал. Но она знала, что он выслушает ее, если она захочет рассказать. Каждый шрам, каждую отметину она заносила в мысленный каталог, поклявшись, что однажды кто-то за них заплатит (после встречи с сестрой Леонарда, Лизой, у нее появилась своя теория, и, если она была права, Льюис Снарт пожалеет о каждом шраме. Уж она постарается). Прошел уже год, с тех пор, как она и Леонард встретились, и она была счастлива. Она все еще не рассказала ему о семейном бизнесе, но это ее не слишком волновало. Ее мать ждала до той ночи, пока Квентин не сделал предложение, а она в ответ рассказала о своей семье, и что если он передумает на ней жениться, она поймет. Он подождал, пока они не вернулись домой, чтобы повернуться к ней и объяснить, что ему все равно, он все равно хотел, чтобы она стала его женой. Так что Сара готова была подождать с Леонардом. В конце концов, у нее было чувство, что он делал то же самое (она едва не расхохоталось, когда он вскользь упомянул о том, что занимается приобретениями. Судя по тому, как он взглянул на нее, он понял, какую реакцию она скрывала. В конце концов, это был не самый прямой путь признаться в том, что он был вором). Сара была счастлива. Так что, конечно, показался Льюис Снарт. *** Она не была уверена, глупость ли, или невежество, или и то, и другое, заставили Льюиса Снарта решить, что лично прийти за ней в ее собственную квартиру было хорошей идеей. Едва войдя внутрь, Сара ощутила изменение. Что-то было не так. Она могла сказать, когда в квартире был Лен, и сейчас она не чувствовала его присутствия. Но вместо того, чтобы показать, что знает, что кто-то был внутри, она просто опустила сумку на пол, как будто это был обычный день. Ей было любопытно, так что она решила подыграть. Она почти дошла до кухни, когда увидела движение уголком глаза, заставив себя идти дальше, а не повернуться и ударить человека, которого она узнала, как Льюиса Снарта (она уже несколько месяцев как провела свои исследования), в лицо. Вместо этого она потянулась якобы за стаканом и убедительно вскрикнула, когда он с силой схватил ее за руку. Он был доволен ее реакцией, и Сара едва не закатила глаза. До чего предсказуем. Она знала, как выглядит. Невысокая блондинка с веснушками и большими голубыми глазами. Когда большинство людей смотрело на нее, они видели уязвимость. Простую мишень. Этих людей всегда ждал большой сюрприз. Она знала, что и Льюис тоже будет удивлен. Но сейчас она распахнула глаза и уставилась на него, словно не понимая, откуда он взялся. - Ну, у моего сына хороший вкус, - заметил он. Сара нахмурилась, слабо попытавшись вырваться из его хватки: - Извините? – Она подняла подбородок, словно пытаясь храбриться и наблюдая, как он улыбается. – Кто вы? - Не говори, что Леонард обо мне не рассказывал. Как всегда, бесполезен. Она прищурилась: - Он не… - Ее оборвал удар Льюиса. Она ощутила, как лопнула губа, и, опустив голову и глядя в сторону, подняла руку ко рту, как бы неуверенная, что делать с тем, что ее только что ударили. Она услышала, как щелкнула камера, зная, что фото отправится Леонарду. Утром она заплела волосы наверх, так что лицо будет хорошо видно. - Никаких обсуждений. А теперь будь хорошей девочкой и заткнись, иначе я добавлю, - как же она хотела ударить его, но заставила себя застыть. Когда она не ответила и не пошевелилась, он кивнул. – Хорошо. Идем, - его рука сжала ее руку так сильно, что наверняка останутся синяки. – И быстро. Мне не нравится повторять. Сара выдохнула с артистичным всхлипом и споткнулась, когда он потащил ее к двери. Мысленно она уже составила план, и только поэтому шла с ним, вместо того, чтобы сломать ему запястье. Она ничего не могла с ним сделать в ее квартире. Одним из первых усвоенных ею уроков было всегда помнить о здравом смысле. Поездка проходила в тишине, и Сара делала все, чтобы продолжать оставаться испуганной студенткой колледжа. Сидя за рулем, Льюис не разглагольствовал, но у нее было чувство, что когда они приедут на место (она готова была поставить деньги на то, что это будет заброшенный склад), это изменится. Наверняка несколько часов или около того он будет пользоваться ею, как грушей для битья, потому что накануне Леонард упомянул, что уедет из города по делам, и если Льюис следил за ними, он об этом знает. Не то, чтобы она собиралась ему это позволить. Просто она была уверена, что таков его план. Льюис остановил машину перед – черт побери, он и в правду настолько предсказуем – заброшенным складом. Его стоило бы побить за одно только это. Сара позволила себе изучить взглядом склад, замечая заваленный бумагами стол, несколько пистолетов на нем, два стула и веревку, которой, как она подозревала, ее сейчас свяжут. Это наверняка даст ей больше информации, так что стоит подождать еще. К тому же, она прекрасно знала, как избавиться от веревок. Помня об этом, она сопротивлялась только для вида, когда он швырнул ее на стул и принялся связывать. Она мысленно закатила глаза: ему даже в голову не пришло обыскать ее. Она может и была в юбке, но это не означало отсутствие оружия, и то, что он даже не проверил, было просто оскорбительно. Опять же, она должна была быть беспомощной: это, чего он ожидал от нее, и она позволила ему это видеть. Видя ожидаемое, люди начинали зверски тупить. - Я не понимаю, почему вы это делаете, - запротестовала Сара, добавляя в тон смесь страха и злости. - Ты – идеальный стимул, чтобы заставить моего сына делать то, что хочу я, - сказал он, затягивая веревку вокруг ее лодыжек. Ее слегка порадовало, что он был не настолько идиотом, чтобы предположить, что она не пнет его. - Я собирался использовать Лизу, но ты тоже сойдешь. Ее оставим на следующий раз, а ты… Ты расходный материал, солнышко. А вот это было грубо, подумала Сара, уже занимаясь узлом на руках и кривясь, когда он вытащил телефон, быстро набрал сообщение, отправил и повернулся к ней. Если бы он смотрел в другую сторону, она могла бы работать над веревкой быстрее. Словно в ответ на ее мысли, его телефон зазвонил. Сара выдохнула, пряча усмешку, когда он отвернулся и ответил. - Привет, сын. Я чем-то могу тебе помочь? Сара почти хотелось, чтобы он включил громкую связь, чтобы она могла слышать ответ Леонарда, но так было лучше. Ей придется повернуть руку так, что плечо может выпасть из сустава, зато она избавится от веревок. Она сфокусировалась на своем задании, а не на разговоре, потому что ее не интересовало ни слова изо рта Льюиса Снарта. Из того, что она услышала краем уха, он всего лишь говорил Леонарду, чего хочет, а это она может выяснить и позже. Если захочет. Она вывернула руку, сжав зубы, чтобы не издать ни звука, а затем коротко улыбнулась, ощутив, как запястье выскользнуло из петли. Пока Льюис стоял к ней спиной, она наклонилась и ослабила веревку на лодыжках, так что, когда ей понадобится, нужно будет всего лишь одно движение, чтобы освободиться. Она выпрямилась и сжала веревку за спиной, словно ее руки все еще были связаны, как раз в тот момент, когда Льюис повернулся и посмотрел на нее. - Позвони мне в течение часа, сын, и сообщи, насколько ты близко. Если ты будешь слишком далеко, твоей подружке будет преподан еще один урок. Думаю, ты помнишь, как я учил тебя… Ее я уже научил вести себя тихо, - он не стал ждать ответа Леонарда, повесил трубку и посмотрел на Сару. Он шагнул вперед – движение должно было быть угрожающим, но Сара едва не вздохнула. – Ради твоего блага, лучше бы он поспешил. Сара улыбнулась: - Вообще-то, я надеюсь, что он попадет в пробку. И я смогу провести с тобой больше времени, - он нахмурился, но в этот момент она двинулась, вставая со стула и роняя веревки на пол. Удивление на его лице подарило ей легкое удовлетворение, а затем она вонзила пальцы в его горло, и он упал на спину. Это, наверно, был перебор. Удар в горло был хорошим способом вырубить человека, но обычно его использовали как последнее средство или в смертельно опасной ситуации, потому что такой удар повреждал трахею. Не говоря уже о том, что человек терял сознание от нехватки воздуха из-за вдавленной гортани. Хотя Саре было плевать. На этот раз, по крайней мере. Ужас Льюиса Снарта не волновал ее ни в малейшей мере. Она даже испытала легкое удовольствие от его перекошенного паникой лица, когда он не смог вдохнуть – хотя эту грань она обычно не переходила. Когда Сара занималась делом, она делала это быстро, без шума и грязи. Но этот человек? Этот человек был исключением из правила. Она подождала несколько минут, пока он не вырубился, а затем обыскала его. К тем пистолетам, что уже лежали на столе добавился еще один, и его кошелек, телефон, перчатки (чтобы не оставлять отпечатков, было слишком тепло, чтобы носить их из-за погоды) сигареты и зажигалка. Ладно, она вновь ощутила себя оскорбленной. Покачав головой, она оглянулась, подмечая то, что не видела раньше. Это был типичный склад – обычные опорные балки и столбы, ящики в стороне и свисающие с одной из балок цепи. Увидев их, она наклонила на бок голову, рассматривая цепи и балку, как она крепилась к столбу, и улыбнулась. С этим можно работать. Это заняло немного времени и усилий, но она приковала Льюиса цепью и прислонила его к столбу. Веревкой она спеленала его лодыжки, крепко привязав их к балке. Прикасаясь к цепям, она воспользовалась его перчатками, не собираясь оставлять ни малейшего отпечатка. Сара нахмурилась, наклонив голову и бросив перчатки обратно на стол. Надо было сначала снять с него куртку. Ну, это можно легко исправить. Она мимоходом задумалась, не срезать ли с него куртку, но с тем, как его руки прикованы сверху это будет неудобно. Так что она просто задрала его рукава. Пока они не собрались на его локтях. Так сойдет, решила она, притаскивая второй стул. Она села лицом к нему и закинула ногу на ногу. Теперь ей нужно было всего лишь, чтобы он очнулся. *** Тридцать минут спустя Льюис начал шевелиться. Сара вздохнула, усмехаясь и поднимаясь на ноги, когда он открыл глаза. - Наконец-то, - вздохнула она вновь. – Скоро позвонит Леонард. Льюис дернул цепи, впиваясь в нее взглядом: - Отпусти меня, - потребовал он. Сара не удержалась, скривившись: - Ага, разбежалась и упала, - сказала она. – Забыл сказать «пожалуйста», - она отвернулась к столу и тому, что на нем лежало. Через мгновение она взяла серебристую зажигалку. Ухмыльнувшись недовольству Льюиса, она открыла и закрыла ее несколько раз. Она открыла пачку сигарет и вытащила одну из них. Она слушала, как он ругается, говоря, что заставит ее заплатить за каждую сигарету, и Сара улыбнулась, удержав смешок, поджигая сигарету и закрывая зажигалку. Не затягиваясь. Она обернулась и сделала то, что встревожило его больше, чем любое другое действие. Она улыбнулась. *** Еще тридцать минут спустя Сара отняла сигарету от очередного ожога на правой руке Льюиса. Стоять на стуле было неудобно до боли, но оно того стоило. Верхняя часть рук Льюиса может быть и была спрятана под курткой, но кожа ниже локтей была обнажена. И, конечно, Сара не могла позволить такой возможности ускользнуть. Не когда она подумала обо всех данных себе обещаниях, что Льюис пожалеет о каждой из отметин, оставленных им на Леонарде в прошлом. Она рассмотрела рану и затем сигарету, игнорируя издаваемые Льисом звуки, и пытаясь понять, хватит ли сигареты еще на один ожог. Но мысль была прервана звонком телефона Льюиса. Сара спрыгнула со стула, ботинком раздавив сигарету. - Похоже, у тебя образовался перерыв, - сказал она, прежде чем подойти к столу, не обращая внимания на ярость в его взгляде. Она не удержалась от улыбки, когда увидела на экране имя Леонарда, и подняла трубку. Прежде чем она открыла рот, Леонард заговорил: - Я буду через полчаса. Сара помолчала. Место, в котором он был, было по меньшей мере в двух часах езды, а значит, он прибавлял скорость при каждой возможности. Ее улыбка стала чуть шире. - Смотри, чтобы тебя полиция не остановила. Она услышала паузу, вызванную ее голосом, а затем Леонард выдохнул с очевидным, по крайней мере, для нее, облегчением: - Сара? - Привет, Лен, - она коротко оглянулась через плечо на Льюиса. – Я серьезно. Смотри, чтобы тебя не остановили. Леонард хмыкнул: - Я постараюсь, - он снова сделал паузу. – Как ты… - Ты, сука, - внезапно выкрикнул Льюис, неспособный помолчать. – Я выберусь и убью тебя, поняла? Я размажу твои мозги по стенке и заставлю это ничтожество смотреть! Сара резко развернулась. Она не просто ненавидела слово «сука», он еще и второй раз перед ней оскорбил Леонарда, но ей больше не нужно было сидеть и слушать. Она не стала ничего отвечать Леонарду, она просто отняла телефон от уха, встала на стул – ее правая рука сжалась в кулак. Он все еще орал, когда она влепила свой кулак в его челюсть прямо под щекой. Ее порадовал звук сломавшейся челюсти и шок и боль на его лице. Она снова улыбнулась, прищуриваясь: - Так лучше, - она вновь поднесла телефон к уху. – Надеюсь, ты не собирался вести беседы со своим отцом. - Почему? – Спросил Леонард, но судя по тону, он уже знал ответ. - Ну, говорить со сломанной челюстью довольно сложно, и он не похож на человека, который станет терпеть боль, если ее можно избежать, - Она едва остановила себя от того, чтобы похлопать Льюиса по челюсти. Леонард фыркнул: - Ты права, - он снова выдохнул. – Я скоро буду. - Ненавижу клише, но я не могу гарантировать, что он будет цел, когда ты приедешь. Он не ответил на это ничем, кроме очередного фырка и: - Скоро увидимся. - Я буду ждать, - пообещала она, положила трубку и бросила телефон на стол. Она повернулась к Льюису: - Ну что, еще по сигаретке? Или займемся еще чем-нибудь? Задушенное «Убью» было единственным ответом. Она подняла брови. Похоже, он готов страдать, лишь бы поугрожать ей. Она кивнула: - Ты прав. Что-нибудь еще, - она уставилась на него, пытаясь решить, что же это будет. На каждой его руке красовалось бессчетное количество ожогов, и ее губы дрогнули в довольной улыбке, что теперь он знает, что это такое. Ее взгляд опустился к его ремню, и ее зубы сжались. Она видела на спине Леонарда метки – такие, словно его пороли тем концом ремня, на котором была пряжка. Было бы очень трудно выпороть его, разве что сделать это с передней частью тела, но она не собралась раздевать его, так что пришлось применить фантазию. Он не сможет ничего держать со сломанными пальцами. Так что она забралась на стул, на этот раз без сигареты, оставив зажигалку в кармане юбки. Сначала она ничего не делала, просто стояла вне поля его зрения, позволив Льюису потомиться в ожидании. Затем она потянулась и взялась за его указательный палец, дернув его к тыльной стороне ладони и вывернув, кивнув, когда палец сломался. Она усмехнулась, когда Льюис закричал, и перешла к следующему пальцу. За считаные минуты все пальцы на его правой руке были сломаны. Она спустилась на пол и встала перед ним. По его щекам катились слезы, лицо было красным и опухшим. Сара схватила его за подбородок, игнорируя его стон боли, и заставила его посмотреть на нее. - Я хочу, чтобы ты запомнил кое-что, Льюис Снарт. Все это происходит с тобой потому, что ты бил своих детей. Потому что после всего, что ты натворил, ты не оставил их в покое. Потому что я пообещала, что заставлю тебя страдать за каждый шрам, который ты оставил на Леонарде. Запомни это. Если бы ты был достойным человеком, хорошим отцом, ничего из этого с тобой бы не случилось, - она сжала его челюсть, а затем отпустила, отвернулась и взяла стул. Она обошла балку за его спиной, гадая, пытается ли он не дрожать. Он прекратил попытки вырваться из цепей, когда она и ее верная сигарета занимались его правой рукой. Сначала она просто стояла на полу, не вставая на стул. Она, склонив голову вбок, как кошка, подождала, пока его плечи не напрягутся, а затем громко, не так, как раньше - бесшумно, позволяя ботинкам стучать по дереву, забралась на стул. И снова замерла в ожидании, позволяя напряжению возрасти, а затем сломала его левый мизинец. Она шла не по порядку, следующим был большой палец, затем безымянный, затем указательный. Леонард вошел как раз когда Льюис вскрикнул – Сара сломала его средний палец. - Не думал, что когда-нибудь такое увижу, - прокомментировал он, переводя взгляд с Льюиса на Сару. Она обернулась, чуть приподняв брови. - Привет, милый! – Она слегка улыбнулась. – А я тут с твоим папой знакомлюсь, - она повернулась лицом к вставшему прямо перед стулом Леонарду. - Сара, - сказал он легким тоном, - зачем ты сломала ему пальцы? Вместо того, чтобы ответить, Сара взглянула ему в глаза, чуть наклонилась и скользнула рукой за ворот его рубашки, касаясь пальцами позвоночника и внимательно глядя на него. Он, вдруг понимая, громко вдохнул, глядя на сломанные пальцы Льюиса, от них – на ожоги от сигарет на его руках. Леонард погладил ее предплечье и скользнул к запястью – она вытащила руку из ворота, положив ее на его плечо. Он со слабой улыбкой легонько сжал ее руку, затем обнял ее за талию и снял со стула, опустив на пол. Несколько секунд он просто смотрел на нее, не переставая улыбаться, а затем его лицо помрачнело, в глазах загорелся гнев, когда он заметил ее разбитую губу и синяк на руке в форме ладони. Он нежно погладил край ее рта пальцем, затем положил руку на ее щеку. - Что ты собираешься сделать сейчас? – В его тоне не было ничего, кроме любопытства, и она улыбнулась, чуть поворачивая голову, чтобы поцеловать его ладонь, а затем отступить. Сара медленно улыбнулась, игнорируя боль в ранке: - Я хотела объяснить Льюису, почему он очень тупой человек. Леонард не стал скрывать свое веселье, он отступил, облокотившись о стол, наблюдая, как она тащит стул, чтобы снова встать лицом к Льюису. Тот невольно скривился, и Леонарду стало интересно, что такого сделала Сара, чтобы вызвать такую реакцию всего лишь от перемещения стула. После всего, что отец сделал с ним и Лизой, его это не волновало. Ему просто было интересно. Сара взяла со стола пистолет – он узнал его как пистолет Льюиса - и совершенно обыденно проверила, заряжен ли он. Она подмигнула Леонарду, затем села на стул, положив ногу на ногу и держа пистолет на своем бедре. - Так вот, Льюис, ты знаешь, почему ты очень тупой человек? – Спросила она, качая носком ноги. Она наклонила голову, не получив ответа, и пожала одним плечом. – Начнем с наблюдения. Не знаю, ты это сам делал или кого-то нанял, в любом случае, сделано это было плохо, - она начала постукивать пальцем по магазину пистолета. – Потому что если бы это было сделано хорошо, ты бы быстро понял, что я не просто обычная студентка колледжа, и что использовать меня в качестве приманки - это плохая идея. Опять же, раз уж у тебя в качестве запасного плана была Лиза, меня не слишком волнует то, что ты не способен справиться с чем-то настолько простым, как слежка. Леонард прищурился. Ну конечно, Льюис собрался использовать Лизу, если бы не смог добраться до Сары. Как же он ненавидел ублюдка. - Видишь ли, если бы ты все сделал хорошо, ты бы понял несколько вещей. Например, то, что на мне было оружие. Гарантирую, Леонард заметил это с самого начала. Хочешь увидеть человека, который пользуется своей головой, посмотри на своего сына, - частично она сказала это, чтобы побесить Льюиса, но в основном, потому, что это была правда, и то, что Леонард был умен (и пользовался своим умом) было одной из причин, по которым она любила его. - В ночь, когда мы встретились, на тебе было три кинжала, - сказал ей Леонард. Он знал это тогда, как и знал, что сейчас на ней было несколько кинжалов, хотя, пока он снимал ее со стула, не удосужился посчитать. Она посмотрела на него через плечо с теплой улыбкой: - У тебя был пистолет, - ответила она. – И набор отмычек в левом внутреннем кармане куртки. Леонард не улыбнулся, но его глаза засияли оттого, что она заметила отмычки. Сара повернулась обратно к Льюису: - Видишь? Подумай обо всей той боли и проблемах, от которых ты мог бы себя избавить, - и ее взгляд, и улыбка заставили Льюиса нервничать, и Леонард из любопытства сменил позицию, прислонившись к соседнему столбу, чтобы видеть ее лицо. И когда он увидел ее выражение, ему пришлось вновь сместиться, чтобы скрестить ноги. Этот ее взгляд определенно творил с ним занимательные вещи. - Хочешь узнать главную причину, почему ты идиот? – Она чуть приподняла подбородок, серебристые палочки в ее волосах сверкнули. – Ты не стал копать глубоко. Ничего, кроме моего имени, адреса и обычного расписания. Потому что если бы ты приложил немного усилий, чтобы убедиться, что у меня нет связей, ты бы наткнулся на мою мать и ее семью, - она чуть наклонилась вперед. – Хочешь знать девичью фамилию моей матери, Льюис? – Она не стала ждать ответа, потому что знала что его не будет. – Сотóно, - лицо Льюиса исказил ужас. Сара сняла пистолет с предохранителя, выстрелила в оба его колена, и вновь поставила пистолет на предохранитель. Льюис закричал вновь, его ноги теперь не могли удерживать вес тела. Леонард уставился на Сару, неспособный скрыть легкое благоговение. Любой, кто добился на криминальном поприще хоть каких-то успехов знал, кем была семья Сотóно. Убийцы. Это был их семейный бизнес и никто (кроме членов семьи) не знал, как давно это началось. Но всем было известно, если хочешь убрать человека, и чтобы никаких ведущих к тебе следов, идти нужно к ним. Никто, кроме самой семьи не знал настоящих имен или того, кто входит в семью. Хочешь их нанять – есть определенные каналы, и каждый из членов семьи носил свое кодовое имя, чтобы можно было нанять кого-то определенного. Леонард подумал обо всех тех мелочах, что он замечал в Саре: то, как она смешивалась с толпой, несмотря на то, что двигалась она как хищник, шрамы, то, как она изучала комнату, в которую входила, подмечая угрозы и выходы, то, что на ней всегда было по меньшей мере два кинжала…. И ощутил, как сходятся все части мозаики. Сару порадовала реакция Льюиса, она встала, вернувшись к столу. Она быстро и аккуратно вытерла пистолет тряпкой, избавив его от отпечатков и бросив обратно на стол к остальным пистолетам. Она даже протерла пачку сигарет, так, на всякий случай. - А сейчас я бы тебя убила, - сказала Сара Льюису таким тоном, словно сообщала о погоде. – Но, думаю, я оставлю это Леонарду, - Сара улыбнулась, изучая выражение страха и гнева на лице Льюиса, а затем повернулась к Леонарду. То, как он на ее смотрел, заставило ее невольно выдохнуть: такая комбинация благоговения, восхищения, благодарности, похоти и любви.. Они никогда не говорили этих слов вслух, позволяя действиям сказать все, и сейчас ничего не изменилось. Поэтому она позволила своим чувствам отразиться в ответном взгляде. Он мягко ей улыбнулся той редкой улыбкой, которую она уже называла «своей» и кивнул. - Хочешь это сделать? – Спросила она. Как бы ей не хотелось его прикончить, он все же был отцом Леонарда. Все эти годы Льюис причинял боль Леонарду и Лизе, и если Леонард хотел бы покончить с ним, она бы отступила. Он задумался на минуту, и хотя часть его отчаянно хотела сказать «да», он покачал головой. Сара столько сделала для него, и он хотел дать закончить это. К тому же, Сотóно или нет, Леонард знал, что Льюиса просто уничтожит, если его убьет крошечная блондинка, в которой он никогда не видел угрозу. Уголки ее губ дернулись вверх, и она кивнула. Она сунула руку под топ справа и вытащила стальной нож-бабочку с обоюдоострым пятидюймовым лезвием. Подойдя к Льюису, она уставилась на его торс, словно раздумывая над следующим действием, она затем слегка повернула нож в руке и вонзила его слева от грудины Льюиса, держа лезвие горизонтально, с усилием пронзая ткани и мышцы, пока не достигла сердца. Она слегка провернула нож, затем вытащила его, отступая на пару шагов и кивая себе. Сара вернулась к столу, вытерла тряпкой кровь с ножа, закрыла его и вернула под топ. Она не обратила на потерявшего сознание Льюиса внимания. Он умрет в течение нескольких минут. Она встала рядом с Леонардом, сжав его руку, пока он смотрел на отца. Он сжал ее руку в ответ, но не отвел взгляд. Они стояли там, молча держась за руки, наблюдая, пока дыхание Льюиса не остановилось. И когда это случилось, Леонард прижал Сару к себе, поцеловав ее в лоб, прикрывая глаза и глубоко вдыхая слабый запах ванили и лаванды, который он теперь будет навсегда ассоциировать с Сарой. Впервые за все эти годы что-то внутри него ослабло, и он наконец-то смог полностью расслабиться. - Нам пора, - мягко сказал он, отпуская ее спустя пару минут. Сара согласно кивнула и отступила, поворачиваясь, чтобы осмотреть комнату и убедиться, что не осталось никаких улик, способных привести к ней. Это могла сделать только одна вещь, так что она сжала руку Леонарда еще раз, прежде чем отпустить и вернуться к столу. - Еще кое-что, - сказал она, поднимая телефон Льюиса. Она быстро перешла к галерее, удаляя все сделанные им фотографии, затем открыла сообщения и удалила фотографию и из сообщения, отправленного Леонарду, оставив просто «У меня есть кое-что твое». Она закатила глаза и покачала головой. Может, Льюис брал уроки «Как быть клише»? по крайней мере, у него был не айфон, так что не нужно было беспокоиться, что фотографии остались в облаке. Она не стала удалять звонки Леонарда Льюису – телефонные записи все равно бы все легко показали, так что удаление звонков только возбудило бы подозрения полиции, что Лен был замешан. Вытерев телефон и бросив его на стол так же, как она бросила пистолет, она кивнула: - Идем. Ее рука легко скользнула в руку Леонарда, и они ушли, останавливаясь только чтобы избавиться от отпечатков пальцев на машине и ремне безопасности. Они не говорили, пока Леонард вел машину к его квартире вместо ее, потому что она была ближе. В конце концов, Льюиса найдут, и когда это случится, у Леонарда будет алиби, а Сара подтвердит его историю без вопросов. Оказавшись в спальне, Сара вздохнула и потянулась, ухмыляясь, когда Леонард прижал ее к комоду. - Итак, - начал он, чуть растягивая слова, - сколько оружия на тебе сегодня? Вместо того, чтобы ответить, она жестом предложила ему отодвинуться, а затем нагнулась к ботинку, вытаскивая оттуда длинный кинжал. Дальше был ее пояс, и она подняла бровь, дернув пряжку и открывая короткое лезвие внутри, которое она положила рядом с кинжалом. Он засмеялся, помотав головой, когда вытащила из-под топа три ножа-бабочки. Дальше она так на него взглянула, что он замер: она обошла его и поставила ногу на изголовье кровати. Глядя на него, она задрала юбку, открывая бедро и сделанную из белой резины (похожей на кожу) кобуру с ручным пистолетом. Леонард судорожно вдохнул, его глаза потемнели, рассматривая черное кружево и крошечный бантик на кобуре. Сара подмигнула ему и отсоединила стяжку, крепившуюся к поясу для чулок на талии, и сняла саму кобуру, аккуратно положив ее к ножам. Наконец, она распустила волосы, показав ему, что то, что он думал, было серебристыми палочками, оказались заостренными металлическими спицами. К тому моменту, как она закончила, весь верх комода оказался заполнен разнообразным оружием, и он ухмыльнулся, добавляя к ним свои два пистолета и любимый набор отмычек. Сара обняла его за талию и подняла голову, чтобы взглянуть на него: - Я бы сейчас от пиццы не отказалась. Леонард засмеялся, скользнув руками по ее предплечьям к плечами и наклонился, прижимаясь к ее губам своими: - Пицца – это хорошо, - согласился он. Они переоделись, и Сара не удержалась от улыбки, глядя на Леонарда в его мягчайших пижамных штанах и мешковатой футболке. Это сказало ей, что он собирался достать замороженную пиццу – он бы не стал открывать дверь курьеру в таком виде. Она тоже бросила вещи в корзину для грязной одежды и переоделась в шорты и в одну из его футболок, а затем села на барный стул на кухне. Она болтала ногами, наблюдая за тем, как Леонард режет пиццу и греет в духовке полную миску картошки фри. Самая нездоровая пища, но сегодня всем было наплевать. Леонард обошел стол держа в каждой руке пиво и встал перед ней, улыбаясь тому, как на ней сидела его футболка. - Твоя очередь выбирать кино, - он протянул ей одну из бутылок, и она взяла ее, спрыгивая со стула и топая к полкам с DVD, уже зная, что выберет. Леонард улыбнулся, когда она поставила «Одиннадцать друзей Оушена» и сел на диван, Сара прижалась к нему. Они провели тихую ночь, поглощая пиццу и фри, попивая пиво и смотря кино одно за другим (все они были о кражах, потому что они нравились Леонарду, плюс, он всегда придумывал лучший, чем персонажи, план), пока Сара не начала зевать в середине их четвертого фильма. - Я досмотрю, - запротестовала она, когда Леонард поставил кино на паузу и потянул ее с дивана. - Знаю, - он выключил телевизор и повел ее к кровати, потому что диван был уютным, но кровать, все же, была удобнее. Они мгновенно заснули. *** Следующим утром Сара проснулась частично лежа на Леонарде, его руки обнимали ее, и она удивленно моргнула, увидев, что он все еще спал. Даже когда он не вставал и просто читал, Леонард всегда просыпался первым, и читал он редко. Обычно она вставала и находила его в гостиной, готовящимся к работе или готовящим завтрак. Она изучала его лицо, замечая, что этим утром он выглядел намного более расслабленным. Несколько раз она видела его спящим, когда вставала попить и в ванную, и заметила, что он всегда выглядел так, как будто был готов вскочить в любой момент. Но сегодня его выражение было совершенно расслабленным, совсем без напряжения. Даже то, что она выбралась из его рук не разбудило его, хотя он чуть нахмурился, пока она не положила руку ему на грудь еще на несколько минут. Она выскользнула из кровати, чтобы воспользоваться ванной и почистить зубы, а затем вернулась под одеяло, поцеловав Леонарда в плечо и снова сворачиваясь у него под боком. Позже им придется подумать о том, что Леонард скажет полиции, когда всплывет смерть Льюиса – хотя у Сары была идея, не так уж далекая от правды, просто не включающая ее похищение. Позже она ответит на все вопросы Леонарда о ней и ее семье. Позже, она сделает французские тосты, потому что любовь Леонарда к еде не заканчивалась на какао, а Саре нравилось макать бекон в сироп. Позже. А пока она собиралась позволить Леонарду мирно поспать, впервые с тех пор, как она его встретила.