Красивое похмелье

Ханбель нервно постучал пальцами по колену. Уже второй час он не мог придумать подарок Джесопу. Его друг уезжал почти на полгода на учебу, и хотелось подарить что-то такое, что будет напоминать ему об их субботних вечерах, когда они пили пиво и играли в приставку. Несколько раз в комнату заходил Кюмин, напоминая о времени, и только за час до выезда Бель смог придумать. Он достал из альбома несколько их совместных фотографий и за 15 минут сообразил из них коллаж. Потом подумал и снял с запястья браслет. Одевался парень уже в спешке, на ходу укладывая волосы и поправляя темно-синий пиджак. Дорога до дома Джесопа предстояла длинная, поэтому Ханбель воспользовался возможностью немного подремать. Зная друга, он отдавал себе отчет, что раньше трех утра вряд ли кто ляжет спать. Разбудил его достаточно болезненный толчок в плечо. Кюмин, устав будить крепко уснувшего вокалиста, просто с силой приложил его кулаком, и сон как рукой сняло. Ханбель в очередной раз поправил прическу и выскользнул из машины с грацией пантеры. Если бы он знал, что ему грозит в этот день, то заперся бы в общежитии и не вылезал оттуда до самого отъезда Джесопа. Но дверь подъезда скрипнула, словно приглашая окунуться в атмосферу алкогольного угара и неадекватности. Внутренний голос настойчиво твердил, чтобы парень ушел через пару часов, соврав про усталость, но Ханбель проигнорировал его. И только утром он пожалеет об этом. Дверь квартиры ему открыл Кевин, и парень понял, что он был прав насчет царившего здесь праздника. Джесоп, одетый в узкие джинсы и футболку, демонстрирующую в меру накаченные руки, с громким топотом прибежал из кухни, чтобы поприветствовать гостей. Бель терпеливо ждал своей очереди. Он всегда был последним в списке, но так, как его, Соп не приветствовал никого. Сначала парни пожали друг другу руки, а потом репер нагло схватил друга и приподнял, чтобы слегка покрутить. Сначала Ханбель пугался такого приветствия, а потом привык и даже научился получать от этого удовольствие. Спустя минуту, когда вестибулярный аппарат снова начал функционировать, Бель поздоровался с остальной частью группы, отмечая отсутствие двоих. - Не обращай внимания, - Сухен крикнул ему это, не соизволив даже оторвать свою драгоценную лидерскую задницу от дивана. – Эти дебилы забыли кое-что купить. Через полчаса вернутся. А пока можешь занять себе место. Потом такой возможности может и не быть. Сядешь, где получится. Вняв словам чужого лидера, Ханбель выбрал место в большом кресле, где любил воскресным утром пить чай. Джесоп оценил его выбор и уселся рядом. Светлая кожа скрипнула под весом репера, когда тот устраивался поудобнее, закидывая ноги на друга. Они часто так сидели. Бель попытался выкинуть эти мысли из головы. Ему на самом деле было грустно отпускать парня. Почти полгода ему придется проводить в компании своих идиотов, не имея возможности за глаза обсуждать лидера. Чем он и занимался с Джесопом каждую субботу, когда у них получалось встретиться. Бель тряхнул волосами и включился в разговор остальных. Полчаса спустя, когда Сухен уже несколько раз испортил укладку своему танцору, за что получил десяток болезненных тычков, раздался звонок в дверь. Джесоп сразу оживился, вскочил с кресла, случайно ударяя друга, и помчался открывать. Ханбель услышал знакомые голоса, а потом перезвон стекла. - Я уже чувствую, как нам будет хорошо. Этот восхитительный звук отдается божественным стуком в моем горячем сердце… - Шин картинно приложил руку к груди. - Слушай, может ты набрался, пока я помогал готовить? – Кисоп в очередной раз ткнул лидера локтем под ребра, удовлетворенно улыбаясь, когда тот ойкнул от боли. - Думаю, мы можем начинать! – Джесоп появился в комнате с тарелкой в руках. – Кто будет помогать накрывать? Кисоп тяжело вздохнул и встал с нагретого места. Сухен не смог удержаться и шлепнул парня по заднице, за что в очередной раз получил. Ханбель перестал следить за этими стычками и пререканиями уже давно. Он прекрасно знал, что это все показное, а на самом деле Шин души не чает в танцоре, равно как и тот в нем. В какой-то степени Бель завидовал им. Особенно тому, что всегда есть рядом человек, которого можно обнять, когда тяжело. Но потом в комнате появились парни сначала с тарелками, а потом и с бутылками, и все мысли Ханбель ушли в небытие. Через пару часов Джесоп неудовлетворенно цокнул языком. Громкая музыка, друзья… Ему было мало. Он дернул за рукав футболки Эллисона и кивнул в сторону кухни. Единственная привычка, которая раздражала Джейсона – репер курил. Немного, но он предпочитал крепкие сигареты, от которых в комнате еще полчаса стоял гадкий запах. Разговоры о курении влетали в одно ухо Джесопа, а во второе вылетали, поэтому они договорились на меньшее количество сигарет в присутствии Ханбеля. И то, что за 2 с лишним часа это был первый выход парня на кухню, Бель ценил. Значит, он уважает его интересы. Реперы вернулись через пять минут, довольные и хитрые, как стая накуренных лис. - Парни, есть шикарная идея! – Эллисон взвизгнул, когда Кевин ущипнул его за бедро. А потом появился Джесоп, с кальяном и бутылкой виски наперевес. Ханбель закатил глаза. Он до последнего надеялся, что до этого не дойдет. Но пока он думал и мысленно материл друга, все уже было готово. В бокалах поблескивала в неярком искусственном свете янтарная жидкость, а кальян был готов. Пришлось пересесть на пол. Джесоп предусмотрительно сунул другу под задницу подушку, шепнув на ухо «Чтобы ты не отсидел свою костлявую жопу». Ханбель закатил глаза во второй раз. Круг за кругом, вдох за вдохом становилось слишком хорошо. Джейсон расслабился и даже отвечал на шутливые заигрывания Сопа, глядя на то, как опьяненный виски и тяжелым дымом Сухен нагло лапает своего танцора. А потом сердце забилось в несколько раз быстрее, когда Илай и Хун поманили его за собой на кухню. Бель ничего не сказал, когда Эллисон закурил. Промолчал, когда они сказали, что у них есть предложение. Но когда он его услышал, то выматерился, громко и со вкусом. Но после того, как его заставили выпить еще один неизвестно откуда взявшийся бокал виски, он подумал, что идея, в общем-то, неплохая. И последовал за парнями в гостевую комнату, где сам несколько раз ночевал. В его голове даже не возникло мысли, что творит какую-то неведомую херню. Он просто надел то, что ему предложили и в очередной раз выпил. Он подумал, что сопьется сегодня. Бель не сопротивлялся, когда Хун нетвердой походкой вел его обратно в гостиную. Эллисон еще приглушил свет и голосом профессионального конферансье объявил особый подарок для уезжающего в долгое путешествие в развратную Америку Джесопа. Зазвучала музыка, и почти абсолютно пьяный Ханбель вошел. У репера чуть не случился припадок. Остальные парни засвистели, одобряя кожаные шорты и жилетку на бледном теле вокалиста. Не сказать, что Бель не любил Rania, но танец был пошлым. Даже чересчур. Но это были мелочи. Почему-то сейчас было очень приятно наблюдать, как Джесоп сглатывает внезапно выделившуюся слюну и облизывает губы. Было приятно видеть эти взгляды, направленные только на него. Алкоголь отключил тормоза. Ханбель без прежнего стеснения подошел к виновнику торжества, повернулся к нему спиной и развратно нагнулся, давая возможность полюбоваться обтянутой черной кожей «костлявой задницей». Но как только он почувствовал, что Ким тянется к ней рукой, как тут же отошел, игриво поводя бедрами. Песня закончилась, и Ханбель довольно улыбнулся. Ему казалось, что таких аплодисментов он не собирает даже на концертах. Джесоп поднялся со своего места и ушел на кухню, прихватывая с собой наполненный до краев бокал виски. Когда парень не вернулся ни через 5, ни через 10, ни через 20 минут, Джейсон пошел за ним. Эйджей курил в открытое окно, не обращая внимания на то, как дрожат руки. А когда Бель положил ладонь ему на плечо и сжал его, то его словно ударило током. Он смотрел безумными, ничего не понимающими глазами на друга и по-прежнему облизывал губы. - Соп, все в порядке? Ты какой-то напряженный… - осторожно поинтересовался парень. А потом ему стало страшно. Джесоп закусил губу. Бель знал этот жест. Парень делал так только тогда, когда был возбужден и готовился затащить в постель какую-нибудь цыпочку. А сейчас объектом желания был он сам. Пальцы репера с силой сжали запястье вокалиста, от чего тот вздрогнул. Он попал в ловушку. Выпившие друзья не помогут ему, а самому справиться с пьяным другом было невозможно – Джесоп был на порядок сильнее его. Но желание сопротивляться куда исчезло, когда Эйджей провел кончиками пальцев по его щеке, чтобы в следующее мгновение обхватить за подбородок и поцеловать. Но не жадно, как думал Ханбель, а осторожно и нежно, будто бы он не человек из плоти и крови, а хрупкая кукла, которая может сломаться от неосторожного движения. Бель не смог не ответить. Он позволил чужому языку обвести контур губ и скользнуть внутрь рта. Его тело мелко дрожало, когда Джесоп провел ладонью от шеи до поясницы. Ласка была настолько приятной, что Джейсон даже не стал возражать, когда его повели в спальню. У него не было и грамма страха, когда щелкнул замок, отрезая пути к отступлению. На нем все еще были эти чертовы шорты и жилетка, и потому прикосновение горячей ладони к внутренней стороне бедра было ожидаемым. Джесоп ласкал его тело так, словно это было главной мечтой его жизни. И Ханбель с удовольствием сдавался, отдавая себя на растерзание этому искусителю. Он знал, что его друг не прочь иногда развлечься с парнями, и он был благодарен ему за это – сейчас репер точно знал, что нужно делать. Парень освобождал от одежды худое тело друга, словно случайно касаясь кожи теплой ладонью, распаляя еще больше. Бель даже не задумывался, почему не отказывается. У него никогда не было опыта с парнями, да и желания приобрести его тоже. А сейчас он так стонал от каждого действия Джесопа. Раскрытая ладонь парня провела по груди, намеренно цепляя большим пальцем сосок, от чего с губ Ханбеля сорвался очередной стон. Репер блаженно улыбнулся и продолжил. Теперь он беззастенчиво поглаживал обеими руками живот парня, иногда царапая его ногтями, оставляя красноватые полосы на бледной коже. А потом не смог удержаться и коснулся губами шеи. Он покусывал в том месте, где билась артерия, понимая, что останется след. След, который будет сходить несколько дней. И оставил еще несколько отметин на тонкой шее, не особо заботясь о том, как Ханбель будет их объяснять. В гостиной гремела музыка, и их никто не услышит. Поэтому Джесоп позволил себе расстегнуть молнию на кожаных шортах и, просунув ладонь, сжать полувозбужденный член любовника. Бель задохнулся собственным стоном. Было невероятно хорошо. Репер знал, как нужно ласкать его, чтобы удовольствие тянуло с собой на дно. За мгновение Ким избавил их от одежды, наслаждаясь обнаженным телом друга. Он никогда бы не признался никому, что хочет его. И сейчас он не был настолько пьян, чтобы не отдавать себе отчет в действиях. Но легче было списать все на алкоголь, чем объяснять, что он на самом деле хотел этого. Тем более, когда Ханбель так податливо выгибался от прикосновений. Джесоп обхватил затвердевший от возбуждения сосок парня губами, осторожно теребя его языком. Но ладонь на затылке, попытавшаяся сжать давно остриженные волосы, подтолкнула его к тому, чтобы прикусить чувствительную плоть, заставляя терять рассудок от стона высоким голосом. Собственный член болезненно ныл от соприкосновения с теплым бедром, и каждый раз Ким шумно выдыхал, когда проезжался головкой по горячей коже. Они не заметили, как репер оказался между широко разведенных ног друга. Он не думал ни о чем. Просто ласкал чужую плоть губами и языком, иногда помогая себе рукой. Ханбель вскрикнул, когда парень коснулся пальцами поджавшихся яичек. А Джесоп, ободренный такой искренней реакцией, окончательно сошел с ума. Ему пришлось сжать член вокалиста у основания, чтобы тот не кончил раньше времени. Бель недовольно застонал, ерзая на кровати и сминая в ладонях темную простыню. Репер на ощупь, ругаясь себе под нос, искал в ящике прикроватного столика смазку. А когда нашел, то облегченно выдохнул. Оставалось совсем немного – подготовить любовника. Джесоп заставил его согнуть ноги и подтянуть их к груди. От столь развратного вида парня у него в ушах зазвенело, и он чуть не потерял над собой контроль. Хотелось обладать безраздельно и незамедлительно, но он не имел права торопиться. Осторожно вылив смазку на пальцы и слегка согрев ее жаром собственного тела, репер коснулся тесного отверстия. Палец осторожно ласкал чувствительную кожу, иногда надавливая, от чего Ханбель задрожал всем телом и сжался. Но Джесоп не дал ему закрыться. Снова обхватил член ладонью, заставляя извиваться от наслаждения, и только тогда протолкнул палец на одну фалангу. Бель замер, не смея пошевелиться. - Больно? – голос Джесопа был слишком тихий. - Неприятно… Ханбель был пьян, и это притупляло боль. Но даже в такой ситуации репер не торопился. Он коснулся большим пальцем головки, размазывая выступившую смазку, и ввел палец до самого основания. Не встретив никакого сопротивления, он осторожно пошевелил им, вытащил и снова вошел. Бель больше не зажимался, позволяя продолжить. И тогда Джесоп рискнул ввести второй палец. Медленно, боясь причинить нестерпимую боль, он миллиметр за миллиметром вводил пальцы, стараясь найти ту самую точку удовольствия. И когда он коснулся простаты, то Ханбель резко вскинул бедра вверх. Пальцы вошли до самого основания, но парень будто не замечал этого. Он стонал, впивался ногтями в собственные ладони и не открывал глаза. Джесоп провел ладонью от основания члена до головки, погладив кончиком пальца уздечку. И от такого простого движения Бель вскрикнул и кончил, пачкая ладонь парня теплой спермой. Ким облизнул палец, наслаждаясь терпким вкусом, а потом собрал семя другой рукой и ввел сразу три пальца в расслабленное тело. Ханбель даже не заметил этого. Ему хватило нескольких секунд, что привыкнуть к ощущению наполненности, а потом начать самому насаживаться на пальцы. Джесоп прикрыл глаза. Он вслепую нашел брошенный на кровать презерватив, разорвал упаковку и раскатал латекс по болезненно ноющему члену. Размазал по стволу смазку, особенно тщательно смазывая головку, и шумно вздохнул. Он не придумал ничего лучше, чем поменять их местами, устраивая Ханбеля на своих бедрах. Дав парню возможность контролировать ситуацию, он и сам не терял возможности управлять действиями любовника. Бель чуть приподнялся, и Джесоп сам направил член внутрь узкого тела. Джейсон опускался очень медленно, и реперу показалось, что он умрет от этого. Узость и жар парня требовали от него войти резко и до основания, но он из последних сил держался, позволяя Ханбелю самому выбрать глубину проникновения. И каково же было удивление Джесопа, когда он понял, что вошла только головка. Он не спорил. Осторожно продвинулся еще на несколько миллиметров и вышел. И так бессчетное количество раз, пока Бель сам, не справившись с накатившим удовольствием, опустился до самого основания. Мышцы тут же сжали налитый кровью член, и Джесопу пришлось ласкать ладонью снова вставший член любовника, чтобы тот хоть немного расслабиться. Несколько минут понадобилось вокалисту, чтобы привыкнуть. А потом они забылись оба. Джесоп врывался в податливое тело, заставляя парня срывать голос от стонов. Он оставлял синяки от пальцев на узких бедрах и царапал нежную кожу. Ханбель просто не выдержал. Он оперся на руки по обе стороны от головы репера и впился в губы требовательным, настойчивым поцелуем. Ким отвечал не менее жадно. Он уже не сдерживал себя, кусая чужие губы, посасывая ловкий язык и входя в любовника на пределе возможностей. Он продолжал немного грубо ласкать требующий разрядки член друга, зная, что этого парень и желает. Ханбель кончил первым, прогибаясь в спине и откидывая голову назад, заходясь гортанным стоном. Джесоп еще несколько минут наслаждался этим восхитительным телом, прежде чем сорваться в настолько сильный оргазм, что перед глазами замелькали белые пятна. Бель лег рядом с ним, наслаждаясь ленивыми, тягучими поцелуями, которые дарил любовник. Но пережитого было слишком много для обычно спокойной жизни парня, поэтому через несколько минут он провалился в сон. Джесоп же не сомкнул глаз до самого утра. Открыв утром глаза, Ханбель попытался восстановить прошедшие события. Он потянулся, издавая тихий стон от пронзившей боли тело. А когда приподнялся на локтях, то и вовсе обомлел и потерял дар речи. За несколько секунд обрывочные воспоминания стали полноценной картиной. Он был голым, с жуткой жаждой и звоном колокола в голове. Рядом спал Джесоп. И он тоже был голый. Окончательно Бель удостоверился в своих догадках, когда слишком резко повернулся, и в районе поясницы его словно укололо сотней игл. Даже дураку было бы понятно, что случилось. Его друг, пьяный в хлам, вчера затащил его в постель. И списывать все на алкоголь не было никакого смысла. Ну, если только поведение Кима. Сам же Джейсон не был настолько пьян, чтобы согласиться просто так. Долгое воздержание дало свои плоды, и он переспал с лучшим другом. А ведь мог отказать… Как никто другой Ханбель знал, как нужно вести себя с пьяным Джесопом. Но не сказал вчера ни слова, не высказал никакого протеста. И если бы не этот факт, то все можно было бы списать на переизбыток алкоголя и гормонов. Может быть, Джесоп бы и поверил в абсолютную невменяемость парня, но только не он сам. Бель не представлял, как будет смотреть другу в глаза. Поэтому, не дожидаясь его пробуждения, с горем пополам, с тихими стонами от боли он медленно оделся, вызвал такси и просто уехал в общежитие, где планировал заняться самобичеванием. Сразу после того, как его тело перестанет ныть при любом, даже самом незначительном прикосновении. Жизнь в квартире Джесопа началась уже после обеда, когда парни, держась за головы, выползли на кухню с одним желанием – выпить всю воду из крана. Кюмин, глотая третью таблетку аспирина, проклинал Эллисона за то, что тот принес вторую бутылку виски. Сухен, в свою очередь, просто молчал, не подавая признаков активности. Он просто сел на стул и закрыл глаза, не в силах терпеть слишком яркий солнечный свет, пробивающийся через не зашторенное окно. О том, что не хватает двоих, никто и не думал. А после пробуждения Джесопу было не до смеха. Он помнил весь вечер в подробностях, словно и не пил. И он осознавал, что натворил вчера. Затащил лучшего друга в постель. Конечно, можно было списать все на алкоголь, но вот только сам себе он не верил. Он отдавал себе отчет с того момента, как взял парня за запястье, и до самого конца, когда поправлял уснувшему другу одеяло. Извиняться казалось неправильным. Извиняются за глупость, а не за такой крупный прокол. Настроение упало практически в бездну Ада, а головная боль совершенно не облегчала состояния. Еще хуже стало, когда Джесоп понял, что Ханбель просто сбежал с утра пораньше. - Конечно… А что ему еще оставалось делать? Я же фактически изнасиловал его… - Ким бурчал себе под нос, пока собирал раскиданные по полу вещи. – Хотя он и не был против. Но это все виски… Я убью Эллисона… И Хуна… А потом себя… С трудом добравшись до кухни, держась за стены, чтобы позорно не потерять равновесие, хозяин квартиры вызвал просто фурор среди друзей. На шее красовались яркие засосы, из-за чего Хунмин понимающе хмыкнул, а потом, не сдержавшись, засмеялся в голос, прикладывая холодную бутылку пива к голове – после таких вечеров его раздражал даже собственный голос. Джесоп не глядя на друзей выпил обезболивающее и отправился в душ. Ему нужно было привести в порядок тело, мозги и набраться храбрости, чтобы позвонить Ханбелю. Но Ханбель не отвечал на звонки. Он трусливо выключил телефон, завернулся в одеяло и неподвижно лежал, раз за разом прокручивая в голове произошедшее. Ему было страшно даже поговорить с Джесопом, не то, что встретиться и посмотреть в глаза. Поэтому он решил остыть, перестать злиться на себя, и только после этого ответить на звонок. Совершенно не подумав о том, что для этого может быть слишком поздно. Ким звонил, практически не останавливаясь, в течение часа. Но каждый раз механический женский голос говорил ему «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте позвонить позднее». Ему не хотелось знать, сколько вызовов он сделал. Волновало только одно – нужно поговорить с Ханбелем, прояснить ситуацию и постараться восстановить дружбу. Но был менеджер, который рушил планы всегда, когда они становились грандиозными. И именно он напомнил, что утром самолет. Джесоп от злости швырнул в стену лежащий на кровати планшет. Удар был слишком сильным, и экран не выдержал, покрываясь сетью трещин. Реперу было все равно. Он с остервенением кидал вещи в чемодан, в голос матерился и включал на полную громкость музыку, чтобы хоть немного отвлечься. Но не помогало. Уже под вечер, когда все было готово к отлету, он увидел на прикроватном столике небольшой сверток в упаковочной бумаге. Стоило его развернуть, как руки у парня безвольно повисли вдоль тела. Те самые фотографии и браслет, который они с Ханбелем полгода назад выбирали в магазине несколько часов. Это окончательно подкосило парня. Он просто упал на кровать и до самого утра пролежал без сна, думая, за какие прегрешения ему послано такое наказание. Такое жестокое наказание. Ханбель не приехал в аэропорт, чтобы попрощаться с другом. Не позвонил и не прислал сообщение. Его телефон по-прежнему был выключен, и Джесопу пришлось звонить Кюмину, но тот сказал, что вокалист уехал к родителям на несколько дней. Ким словно взбесился. Такое поведение говорило о том, что Джейсон очень обижен. Он всегда так делал, когда они сильно ругались, и сейчас репер с трудом держал себя в руках. А потом его мозг выдал единственную защитную реакцию, на которую был способен, - Джесоп повел себя как ребенок, выключил телефон и, попрощавшись с друзьями, отправился на посадку. О том, как решать сложившуюся ситуацию, парень предпочел не думать. Перелет был долгим и мучительным. Все время, что репер провел в самолете, он не смог сомкнуть глаз, раз за разом прокручивая в голове каждую секунду того вечера. Когда все-таки он попытался хоть немного поспать, сновидения были не самыми радужными. Тот же самый Ханбель, в тех же самых шортах, также извивался под ним. Джесоп со стоном открыл глаза, ловя на себе заинтересованный взгляд сидящей по соседству девушки. Он попытался отвлечься. Сначала был непринужденный разговор, а потом они закрылись в тесной кабинке туалета, где для двоих было слишком мало места. Но даже в этот момент, когда девушка, с трудом устроившись на коленях, отсасывала ему, он не мог перестать думать о Ханбеле. В этот момент Джесоп понял, что эти пять месяцев превратятся для него в пытку. Потому что чертова Джейсона Чана в его голове было слишком много. А тот самый чертов Джейсон Чан лежал на кровати в своей комнате в доме родителей и пытался ни о чем не думать. Но каждая мысль, каждое воспоминание снова и снова возвращали его к Джесопу. На кровать запрыгнула кошка, и Бель с наслаждением провел ладонью по мягкой шерстке. Это не спасло. Образ улыбающегося репера, с его вечной кошачьей ухмылкой стоял перед глазами, не желая покидать измученное сознание. Куча совместных фотографий на телефоне, общих вещей и прочих мелочей, которые всегда объединяли их, сейчас словно впивались и в без того истерзанную душу. Ханбель перевернулся на живот и с силой ударил подушку. Свое состояние он описывал только одним словом – безысходность. На второй день он вяло ковырялся в тарелке, через силу запихивая в себя приготовленный мамой обед. Ему не хотелось огорчать улыбающуюся от возвращения любимого сына женщину, но кусок просто не лез в горло. Из головы не шло воспоминание того вечера. Ему казалось, что Джесоп уже все забыл, как забывал своих случайных партнеров. А Ханбель начал осознавать, что для него это было не просто так. Где-то внутри горело от мыслей о репере, а когда в душе, стоя под почти обжигающими струями воды, он снова думал о мягких губах парня, то просто сполз на стене, закрывая лицо ладонями. Признаваться самому себе, что лучший друг пробудил в нем неизведанные раньше чувства, было трудно. Нет, Ханбель и раньше влюблялся, но это были девушки. К представителям своего пола его никогда не тянуло. До той проклятой ночи. Парень решил как-то прояснить ситуацию. Но при просмотре фотографий парней он никак не реагировал. Зато фотографии Джесопа заставляли сердце биться так, словно он пробежал марафон. А когда дело дошло до гей-порно, то Бель готов был биться головой о стену. Каждый кадр вызывал дрожь в теле, а перед глазами начинали мелькать картинки с участием далеко не профессиональных актеров. Ханбель окончательно признался себе, что он влюбился в парня. Джесоп же с головой ушел в учебу. Старался меньше контактировать с одногруппниками, не заводил ненужных знакомств, а в свободное время гулял по городу в одиночестве. Его мысли часто возвращались к Джейсону, а руки предательски дрожали, когда он просматривал совместные фотографии. На запястье был тот самый браслет, а в телефоне ни одного отправленного сообщения. Он не писал Ханбелю, не звонил. Следил за его жизнью через интернет, листая новости из дома. И откровенно злился, когда Бель на фотографиях обнимался с Кюмином. Джесоп сблизился с одной из девушек из группы, на прогулки отправлялся уже с ней, но мысли все равно были о другом человеке. Его не отвлекал даже секс со случайными подружками в клубах. Но позвонить ему ни разу не хватило храбрости. Ким Джесоп, похититель женских и мужских сердец, стал пленником собственной слабости – миловидного вокалиста Джейсона Чана. Они не общались пять месяцев. Пять месяцев тишины и мыслей, просмотра фотографий в интернете и сборе информации по крупицам через друзей. Эйджей не сообщил о прилете никому, кроме менеджера, попросив мужчину его встретить. Хотелось удивить группу, увидеть счастливые улыбки на их лицах. Хотя посмотреть в глаза Ханбелю хотелось куда больше. Джесоп жалел, что не поехал тогда к нему, что не решил проблему сразу. Но теперь он точно был уверен в том, что ему нужно сказать и сделать. И если Бель пошлет его недалекое путешествие, то это будет его выбор. Но сейчас, когда менеджер тащил его на съемки шоу прямо с самолета, Киму пришлось забыть о личной жизни. Он снова возвращался к работе, и у него были некоторые наработки для нового альбома. Хотя о том, что он писал для себя, говорить не собирался. Это было не для всех. Он пытался избавиться от душевной боли в Америке, облачая ее в ноты и слова, но легче не стало ни там, ни теперь, когда ноги касались дорог в родном городе. После съемок парни предложили отметить возвращение репера. Джесоп отказался, ссылаясь на усталость после перелета. Ему на самом деле нужно было немного отдохнуть, поспать и решиться на личный разговор с Ханбелем. Не то, чтобы Эйджей был трусом, но такие вещи не делались впопыхах. Он поблагодарил подбросившего его до дома Сухена, попрощался с сидевшим впереди танцором и выскользнул из машины с грацией кошки. Квартира встретила его звенящей тишиной. Но включив свет, Джесоп был приятно удивлен чистотой прихожей. Он быстро разулся, не удосужившись поставить обувь на полку, и прошел по всем комнатам. Везде была идеальная чистота. Подумав о том, что кто-то из группы поддерживал его квартирку в порядке, он сразу позвонил лидеру со словами благодарности. Но после ответа парня тяжело опустился на кровать в своей комнате, пытаясь выровнять вмиг сбившееся дыхание. - Нет, это не мы. Ханбель каждую неделю приезжал к тебе, чтобы там ничего не заросло неизвестной науке плесенью. Его благодари. Слова звенели в голове, разрушая все выстроенные в течение пяти месяцев теории. Ханбель не злился. Ханбель уже все забыл. Для него это было просто ерундой, а Джесоп придумал себе такую сказку, что впору было снимать фильм. Ханбель врал о том, что у него не было парней. Такого количества мыслей у репера за пять месяцев не было. Поэтому он даже не задумался над своими действиями, когда снова схватил телефон и написал Ханбелю сообщение. Завтра в 7 у меня. Нам нужно поговорить. И только попробуй не приехать. Как и того следовало ожидать, он не получил никакого ответа. Решив для себя, что если Ханбель действительно не приедет, то вытащит его из общежития любыми путями, Джесоп, довольно улыбнувшись, отправился за чемоданом, на ходу заказывая на дом еду. Но когда он открыл шкаф, то на мгновение потерял дар речи и забыл собственный адрес. Ханбель не просто следил за порядком в его квартире в эти пять месяцев. Он аккуратно сложил вещи, что самому Джесопу никогда не удавалось. Он даже подкалывал Беля из-за его патологической любви к идеально сложенной на полках одежде. И теперь видел такую картину и у себя. Не желая нарушать порядок, репер осторожно складывал привезенные вещи, откладывая в сторону футболки, которые были куплены в подарок друзьям. С необъяснимой нежностью он положил на кровать подарок для Ханбеля. Тому должно было понравиться. Джесоп настолько погрузился в свои фантазии, что не сразу услышал звонок в дверь. Парень устроился в гостиной, в том самом кресле, где они вдвоем просидели в последний вечер, смотрел спортивный канал и медленно попивал сваренный кофе, обдумывая за нехитрым ужином завтрашний день. Ему хотелось очень много сказать Джейсону, и от количества мыслей кружилась голова. Оставив посуду на утро и быстро приняв душ, репер практически рухнул на кровать, укутываясь в одеяло и проваливаясь в безмятежный сон. А утро началось в суматохе. Джесоп умудрился проспать, и собираться ему пришлось со скоростью кота, которому наступили на хвост. Он даже не успел позавтракать. Просто втиснул еще сонное тело в одежду, схватил со стола все нужные вещи и помчался на выход. Проснуться окончательно получилось где-то к середине пробки, в которую он попал. Все равно опоздав на репетицию, репер удивился, что обычно пунктуальный Сухен не встретил его неземным ором во всю силу своих нехилых легких. Как выяснилось минутой позже, Кисоп закатил лидеру скандал, и теперь они стоят в пробке потому, что выйти раньше просто не получилось. За время ожидания парни успели обсудить самые горячие темы, Джесоп умудрился несколько раз покраснеть и один раз потерять дар речи. - Слушай, - Эллисон сделал большой глоток воды. – У тебя там связь что ли выборочная какая-то была? Ханбель говорил, что связаться с тобой почти невозможно, и все узнавал у нас. Джесоп побледнел, открывал рот как пойманная рыба и не понимал ничего. Значит, все в порядке. И сегодняшний разговор не просто имеет место быть, а даже может завершиться вполне удачно. Но ответить на вопрос Илая репер не успел – в зал ворвался злой как сотня чертей Сухен, за которым семенил танцор, не переставая извиняться. Решив, что посмеяться над этой ситуацией лучше в следующий раз, группа моментально встала с пола, показывая готовность работать. Лидера от такого немного отпустило, хотя злиться на Кисопа он не переставал. Несмотря на плохое настроение, Шин остался вполне доволен репетицией. Он неспешно собирался, глядя на полного раскаяния танцора, а потом все-таки сменил гнев на милость. Он достал из кошелька деньги и положил на стул, где обычно во время перерывов сидел Кисоп. - Все по домам, а умник остается отрабатывать под руководством засранца. Засранец потом вызовет себе такси, - Ли хотел обидеться, но вовремя подумал, что ни к чему хорошему это не приведет. Они танцевали почти без отдыха несколько часов. В семь вечера Джесоп уже молил о пощаде, еле находя силы, чтобы дышать. Кисоп сжалился, устало опускаясь на стул и делая несколько больших глотков воды, не обращая внимания на то, что она стекает по подбородку. Только сейчас он понял, насколько измотал и себя, и друга, поэтому махнул рукой, показывая, что репетиция закончена. Они собирались как можно быстрее – у Кисопа разрывался телефон от звонков лидера, а Джесоп торопился домой. Ханбель мог развернуться и уехать, не дожидаясь возвращения хозяина квартиры. Ему казалось, что весь мир против него. Он встал в ужасную пробку и смог попасть домой только около девяти. Не увидев около двери Джейсона, он подумал, что потерял последний шанс поговорить. После такого парень мог вообще не пойти на сближение, даже дружеское. Джесоп вошел в квартиру, кидая спортивную сумку на пол с такой силой, что она проехала через всю прихожую и ударилась о стену. Настроение упало в минус, и репер не сразу заметил, что в гостиной кто-то есть. А когда заметил, то открыл рот от удивления. В кресле сидел Ханбель. Хотя он не сразу понял, что это именно тот самый Ханбель, с которым он дружит несколько лет. На парне были шорты. Короткие, черные, женские шорты. На белую майку, судя по всему, тоже женскую, он уже не обратил внимания. Потому что длинные голые ноги были закинуты на подлокотник кресла, а сам Джейсон неторопливо пил подаренный им самыми на прошлый день рождения виски. Но глаза его не были пьяными. Ничто не выдавало того, что парень не отдает себе отчет в действиях. Он поднял бокал вверх, и Джесоп взглядом заскользил по обнаженным рукам. - Салют, умник! – лед ударил о стенку бокала. – Как первая репетиция после долгого отсутствия? Ким не узнавал в этом человеке своего друга. Другие манеры, другой взгляд… Он был другим. И это пугало. Джесоп осторожно присел на край дивана, испуганно оглядываясь. Это мог быть умелый розыгрыш, а могло быть все по-настоящему. Джесоп не знал, чему стоить верить. - Хей, а как же наше кресло? Раньше тебе нравилось сидеть здесь со мной… - Ханбель обиженно надул губы, становясь похожим на девочку. Безумно сексуальную девочку. - Думаю, мне стоит пока посидеть здесь… - Джесоп старался не смотреть на него, но его взгляд снова и снова возвращался к тонким щиколоткам и стройным ногам. - Ты хотел поговорить – я приехал. Давай поговорим. Хочешь виски? Ким смог только кивнуть. Голос отказывался слушаться хозяина, а язык словно прирос к небу. Губы моментально высохли, но облизнуть их не было сил. Ханбель слишком грациозно для парня встал и, удерживая в одной руке бокал, наливал алкоголь, изредка бросая взгляды на парня. А после того, как бросил лед и протянул напиток реперу, облизнул горлышко бутылки. Джесоп высунул кончик языка, не в силах справиться с собой. Его нагло соблазняли. - Я думал, ты не дождался и уехал. Я удивлен. - Это первый раз за пять месяцев, когда ты хочешь поговорить со мной, а теперь ты, черт возьми, говоришь, что удивлен и у тебя нет слов? Как тебя вообще взяли в этот университет с твоими-то мозгами… Джесоп промолчал. Та прекрасная речь, которую он готовил весь вчерашний вечер, просто вылетела у него из головы, стоило ему в очередной раз посмотреть на обнаженные ноги Ханбеля. Он не понимал, чего добивается парень. Это шоу, которое он тут устроил… Спектакль одного актера для единственного зрителя. Ким залпом выпил виски и не отказался, когда Джейсон налил еще. А потом еще. Полчаса в тишине, нарушаемой ударом горлышка бутылки о край дорогого бокала. Джесоп не выдержал. Нервы звенели натянутой струной, алкоголь в крови заставлял облизывать губы, когда Бель закидывал ногу на ногу. Репер вышел на кухню, распахнул окно, впуская морозный зимний воздух, и закурил. Он знал, как это раздражало Ханбеля, но это было единственным, что могло успокоить его нервы. Только вот возмутитель спокойствия совершенно не собирался бездействовать. Джесоп вздрогнул всем телом, когда ощутил теплую ладонь на своем плече. Все, как пять месяцев назад. Только сейчас на Беле были другие шорты, а в глазах горел совершенно другой огонек. Репер нагло затянулся и, проверяя границу дозволенного, выдохнул едкий дым в сторону. Ханбель ничего не сказал, только поморщился от раздражающего запаха. А потом провел пальцами стопы по ноге Кима, задирая плотную ткань джинсов. Джесоп почти подавился дымом. Он нервно затушил наполовину скуренную сигарету в пепельнице и притянул парня к себе, крепко удерживая за запястье. - Чего ты добиваешься, Ханбель? – он смотрел ему прямо в глаза, с удовольствием наблюдая, как дернулся парень от запаха крепких сигарет. - Неужели наш умник не оправдывает своего прозвища? – Бель провел пальцами свободной руки по щеке парня. – Или ты действительно глуп? Или наш разговор не состоится потому, что мы думаем о разных вещах? Джесоп сдавался. Его тело предавало его, так реагируя на стоящего почти вплотную друга. Хотелось плюнуть на все и разложить этого несносного мальчишку прямо на столе, не задумываясь о том, что о нем подумают. Потому что хуже думать уже все равно было некуда. Но роль охотника теперь примерял Ханбель. Маленький, нежный Ханбель, которого он так давно знает. Ким никогда не оказывался на месте жертвы, на месте соблазненного. Но почему-то сегодня ему нравилось это ощущение чужой власти над собой. - Я думал, тебе нравятся миленькие девушки. Или тебе больше нравятся парни? А может парни в женской одежде? Джесоп почти не слушал, что ему говорят. Ханбель был слишком близко. Он вжимался в него всем телом, и если отпустить его руку, то можно коснуться обнаженных ног. Не хотелось признаваться, что женские шмотки на худом теле заводили. И неестественное поведение Ханбеля тоже заводило. Все тайные фантазии вылезали на поверхность. И это были не только пятимесячные представления чужого вокалиста на месте девушек, которых он бездумно трахал в тесных кабинках туалетов в клубах. Все было намного серьезнее. Он желал обладать этим телом задолго до того, как они оказались в одной постели. И теперь Джесоп боялся, что не сдержится. Как пять месяцев назад. - Почему ты молчишь, Соп? Я недостаточно хорош для тебя в этой одежде? – Ханбель провел ладонью по животу, задирая майку и демонстрируя плоский живот без единого намека на дорожку волос в самом низу. – Или наоборот, слишком хорош? Бель без стеснения просунул колено между ног репера, надавливая на вставший член. Джесоп зарычал, с силой хватая парня за бедра, рискуя оставить уродливые синяки от пальцев. Ханбель откинул голову назад, наслаждаясь произведенным эффектом. Парень хотел его. Он захотел в тот самый момент, когда только увидел. Джейсон понял это по расширившимся зрачкам и сбившемуся дыханию. Оставалось только довести игру до конца. И финал был уже близок. Он слишком хорошо знал друга и его поведение в таких ситуациях. Хотя в этот раз все было по-другому. Из стороннего наблюдателя он превратился в главного участника действия. - Чего ты добиваешься, Джей? – дыхание скользнуло по шее, чтобы тут же опалить ушную раковину. – Чего ты хочешь? - Чтобы ты честно во всем признался. Что хочешь меня, хотя это я и так вижу. Что ты не желал никого так сильно. И что эти чертовы пять месяцев ты трахал этих сучек, представляя на их месте меня. Признайся… Джесоп молчал. Гордость сейчас не позволяла сказать, что мальчишка прав. Он видел его насквозь. Но Ким упрямо продолжал молчать, глядя прямо в глаза. Ханбель оттолкнул его. Скинул его руки и сделал шаг назад. Затем еще один и еще. Пока не оказался у двери в гостиную, где с восхитительной грацией наклонился, чтобы поднять джинсы. Джесоп следовал за ним. Неотрывно смотрел, но по-прежнему не говорил ни слова. Бель повернулся к нему лицом, все еще держа штаны в руках. - Никогда не думал, что ты настолько глуп. И что ты такой трус. На кой черт нужно было требовать от меня приехать, если ты сам для себя ничего не решил. Ну, давай же, скажи мне, что ты думал об этих американках, когда они стонали под тобой. Скажи это. Признайся, что ты просто выпил лишнего в тот раз и решил добавить меня для полноты коллекции, - Ханбель разозлился настолько, что не контролировал себя. – Ты постоянно говорил мне, что моя задница словно напрашивается, но тебя останавливает то, что мы друзья. Ну, что же… - Бель снова подошел вплотную. – Теперь мы ни черта не друзья, Ким Джесоп. Уйти он не успел. В мгновение его прижало к стене, а руки оказались сведены над головой. Он смотрел в безумные глаза репера и понимал, что заигрался. Страх заставлял кровь вскипать и бежать быстрее, устремляясь к ногам, чтобы обеспечить побег. Но Джесоп держал слишком крепко. Пальцами второй руки он провел по щеке парня, наслаждаясь испугом. Все встало на круги своя. Он снова охотник, Ханбель – жертва. Это было правильно. Если бы не одно большое «но». - Твою мать! Ты прав! Да, я хочу тебя! Да, никого не хотел так сильно! И да, я представлял тебя! И теперь, раз уж ты сказал, что мы не друзья, я трахну тебя так, что встретишься с ангелами, ублюдок! Ханбель больно ударился затылком о стену, когда Джесоп его поцеловал. И поцелуи его были грубыми, болезненными, такими же, как хватка ладони на запястьях. Страх снова занял свое место, не позволяя парню отвечать, заставляя искать спасения. Но от этого Ким только сильнее раззадоривался. Он обхватил его подбородок и с силой надавил, заставляя открыть рот. Бель застонал в поцелуй. Стонал испуганно и сдавленно, переставая вырываться. Джесоп остановился. Он смотрел на опухшие от жестоких поцелуев губы, обводя их кончиком пальца, а потом освободил руки. Он позволил Ханбелю держаться за себя, понимая, что тот никуда не сбежит. И целовал нежно и осторожно, словно и не было той ночи, словно сейчас все в первый раз. Теперь он не заставлял, он давал выбор, и Бель оправдывал его ожидания. Отвечал на поцелуй, цеплялся пальцами за свитер и прижимался, срываясь на стоны, когда колено Джесопа надавливало на возбужденную плоть через тонкую ткань шорт. Репер остался доволен произведенным эффектом, и с легкостью, будто парень ничего не весил, подхватил его под ягодицы, заставляя обхватить себя ногами. Это было как с девочкой, только Ханбель был намного отзывчивее. И он хотел этого не просто потому, что у него слегка шлюховатый характер. Он на самом деле хотел Кима. И это должно было вознаградиться. Они оказались в спальне быстрее, чем у Джейсона закончился воздух в легких от очередного поцелуя. Падение на кровать было ожидаемым, а тяжесть чужого тела – приятной. Ханбель льнул всем телом, просил прикосновений и ласки, забывая обо всех своих страхах. Ему хотелось чувствовать больше, узнать больше, реагировать больше. Он хотел оказаться другим, не тем пьяным парнем, с которым Джесоп переспал. Впервые он сознательно, в твердом уме и здравой памяти оказался в постели с парнем. Да что уж врать – он хотел этого все пять месяцев, из которых два продумывал план. И сейчас Ханбель с удовольствием менял их положение, седлая чужие бедра и просовывая ладони под теплую ткань мягкого свитера. Он скользил ладонями по мягкой коже, наслаждаясь разнице оттенков. Его бледная для корейца кожа и кожа Джесопа, с легким оттенком загара, выглядели просто восхитительно. И Ханбель решил, что стесняться все равно уже нечего. Он уверенно потянул вверх край свитера, довольно глядя на покрывшуюся мурашками кожу. Ему снова захотелось почувствовать вкус этих невероятных губ, а Джесоп словно читал его мысли. Мягкие, но такие пошлые поцелуи, теплые пальцы на пояснице. А потом майка резко полетела в сторону, заставляя поежиться от холодного воздуха. Ким вскинул бедра вверх, и Ханбель застонал. Хотелось остаться голым, чтобы эти ладони были на его теле. Он нетерпеливо застонал, наклоняясь за очередным поцелуем, вскрикивая, когда проворные пальцы репера сжали его возбужденные соски. Джесоп улыбался своей кошачьей ухмылкой и менял все по-своему. За секунду он оказался сверху, наслаждаясь великолепным видом. – Бель лежал под ним в одних шортах, которые слишком пошло обтягивали вставший член. Пока до репера не дошло. - Ты без белья… Мелкий пакостник… Ханбель забыл, как дышать. Одной рукой Ким расстегивал ненужную вещь на нем, второй упираясь в кровать, чтобы не упасть. Его губы беззастенчиво ласкали твердые горошины сосков, иногда к ним присоединялся язык, и тогда Бель приходилось закусывать губу, чтобы не закричать. Когда от одежды на теле вокалиста не осталось и следа, Джесоп принялся за свою. Он торопливо расстегивал молнию на джинсах, стягивал их вместе с бельем, с облегчением выдыхая, когда плотная ткань перестала давить на возбужденную плоть. Оставалось самое интересное – подготовить Ханбеля к самому лучшему сексу в его жизни. Ну, по крайней мере, лучшему, чем был в прошлый раз. Только сейчас не было анестезирующего действия алкоголя. Джесоп долго искал в ящике стола флакон смазки, нервничая каждый раз, когда Джейсон начинал ерзать по кровати и стонать от нетерпения. Он нашел его совершенно случайно. Прямо на столе. Чуть не взвыв от собственной глупости, репер размазывал холодную жидкость по пальцам, еле сдерживаясь, чтобы не взять парня прямо сейчас. Он заставил его согнуть ноги и подтянуть их к груди. Первый палец медленно обвел тугое колечко мышц, слегка надавливая, но не проникая внутрь. Джесоп дразнил его, заставляя желать большего, заставляя просить об этом. Но Ханбель закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего. Он послушно раскрылся, попытался расслабиться, но когда почувствовал проникновение, мгновенно сжался. Репер провел языком по бедру, от чего парень вздрогнул, а палец вошел еще на одну фалангу. Ханбель терпел. Хотя ощущение не было таким уж и неприятным. Было непривычно, немного жгло, но это было вполне терпимо. А когда Джесоп куда-то надавил, то тело словно прошило насквозь иглой. Джейсон вскрикнул. Ким довольно улыбнулся и добавил второй палец, пережимая член парня у основания. Количество пальцев росло, а вместе с этим росло и удовольствие, которое Бель испытывал от проникновения. Он не следил за тем, что происходило. Но, почувствовав пустоту, он взвыл раненым зверем, пугая даже Джесопа. Репер торопливо размазал лубрикант по собственной плоти и приставил головку ко входу. Ханбель обхватил его ногами, требуя, чтобы парень вошел и сделал хоть что-нибудь с этим сумасшедшим возбуждением. Ким осторожно провел между ягодиц головкой и толкнулся в растянутое колечко мышц, но внезапно остановился. - Медленная боль или быстрая? – ему самому было сложно говорить, но решать один он не мог. - Бы… быстрая… И Джесоп вошел резко и сразу до самого основания. Ханбель закричал и крепко зажмурил глаза. Он отвернул голову в сторону, чтобы не было видно, как стекает по щеке слеза. Но парень заметил. Мягко поцеловал искусанные губы, провел ладонью по животу и коснулся начинающего опадать члена. - Сейчас пройдет… Тихо, не плачь. Это сложно, но попытайся расслабиться. Так ты поможешь нам обоим. Мне тоже больно. Джесоп не знал, откуда у него силы говорить. Мышцы слишком сильно сжали его, но приходилось терпеть. Сейчас он не мог просто взять и выйти из этого тела. Он сделает хуже Белю. Поэтому он закрыл глаза и вспоминал все движения, которые сегодня ему показывал Кисоп. Плохо, но помогало. Выдержки вполне хватило, чтобы дотерпеть до того момента, когда Ханбель расслабиться хоть немного. Оба тяжело выдохнули, и Ким поцеловал любовника. Отвлекшись на поцелуй, парень не сразу понял, что Джесоп медленно покидает его тело. Движения были плавными и осторожными, словно репера и не довели до ручки. Он послушно ждал, когда разрешат двигаться совершенно по-другому. Раз за разом он покидал тело всего на несколько миллиметров, не отрываясь от чужих губ, пока не почувствовал, что двигаться стало намного свободнее. А через несколько секунд Ханбель сам подался бедрами ему навстречу. Джесоп вышел почти полностью и резко подался вперед. Но вместо ожидаемого стона боли он услышал крик, полный удовольствия. Теперь он мог позволить себе отдаться во власть инстинктов. Ким кусал нежную кожу на шее, оставлял синяки на бедрах и словно сумасшедший вколачивал любовника в постель. Спинка кровати предательски стучала о стену, словно соседям было мало свидетельств в виде надрывных криков Ханбеля. Джесоп обхватил ладонью его член и начал ласкать его, совершенно не попадая в такт собственным толчкам. В нем говорил зверь, тот самый охотник, и об удовольствии партнера напоминали только остатки человеческого. Джейсон закричал хрипло, срываясь на шепот, - оргазм был настолько сильный, что он потерял голос. Репер врывался в расслабленное тело еще несколько минут – подготовка немного потушила его запал. Но его собственный оргазм был просто невероятным. Ни с одним человеком он никогда не испытывал подобного. Тело стало словно ватное, и Ким без сил упал на любовника, не имея возможности контролировать себя. Он приходил в себя несколько секунд. Постепенно возвращались возможность видеть и слышать, а кожа стала слишком чувствительной, и каждое прикосновение пальцев Ханбеля было словно удар током. Джесоп перекатился на кровать, глядя в потолок и подкладывая руку под шею любовника. Тишина стала привычной в их общении, но Киму сейчас не хотелось говорить. Тело приятно ныло от пережитого, а тепло Джейсона убаюкивало. Болью в мышцах отдалась многочасовая тренировка в зале, а поцелуй в шею замедлил бешено бьющееся сердце. - Джей, - голос репера охрип. – Зачем ты так? Могли бы просто поговорить. - Это было единственным способом повести тебя по нужному пути, - Ханбеля почти не было слышно. - А если бы я не остановил тебя? - Сейчас я бы объяснял группе, откуда у меня под джинсами женские шорты, а ты… пил бы виски и думал о том, как ты идиот. Я бы не вернулся, если бы ты не остановил. - Глупая-глупая белка… - Джесоп потрепал парня по волосам. - А ты прям умный-умный кот… Ким улыбнулся. Его мечта осуществилась, прихватив с собой огромный бонус в виде постоянных отношений. Потому что он точно знал, что этим утром Ханбель никуда не уйдет. Да, придется помогать ему дойти до душа и приготовить завтрак, но он будет рядом. Джесоп поправил одеяло и ткнулся носом в темные волосы. Утро обещало быть добрым. За окном завывал холодный ветер, срывающий снег с крыш, а в комнате было слишком тепло. Репер закрыл глаза, проваливаясь в объятия сна.