Сорок лет

Когда-то он был известен. Рейдеры и работорговцы, наемники и даже паладины Братства с трепетом произносили его имя, делясь между собой историями о его деяниях на Столичной Пустоши. Когда-то его боялись. Никто не говорил об этом открыто, но едва ему стоило войти в ворота «Парадиз Фоллз» или появиться в офисе компании «Коготь», как воздух моментально наэлектризовывался и чужие руки тянулись к оружию. Когда-то его любили… Ну, может, не все подряд, лишь некоторые… Но те, чьими чувствами он действительно дорожил, чье мнение имело для него хоть какое-то, пусть даже самое малое, значение. А что сейчас? Сейчас он прозябает в этой дыре с гордым названием Мегатонна, и у него не осталось ничего, кроме пустого дома, сочувственного взгляда гуля-бармена в паршивой местной забегаловке и приговора, вынесенного ему пару часов назад местным эскулапом. - Харя, плесни-ка мне еще, - он указал пальцем на свой пустой стакан, и бармен, поджав сухие облезлые губы, налил на самое донышко немного виски. - И не смотри на меня так, - проворчал гуль в ответ на тяжелый взгляд немолодого бородатого мужчины, сгорбившегося за барной стойкой. – Сейчас одиннадцать утра, а ты уже опустошил почти целую бутылку. - Я плачу за выпивку. - А я наливаю. - Ты не налил, ты накапал. Плесни еще, - бородач пододвинул стакан ближе к Харе, и тот, вздохнув, полез под прилавок. Клиент, в конце концов, всегда прав. - Случилось что? – поинтересовался он, пытаясь разглядеть в задумчивом взгляде клиента хотя бы намек на то, что его тревожит. Тот колебался, видимо, решая, стоит открывать душу гулю или нет, и все-таки покачал головой. - Нет, ничего. Все, как обычно… Бедро ноет, наверное, вечером будет гроза. - Показался бы ты доку с этим своим бедром, - посоветовал бармен, облокачиваясь на стойку. – В твоем возрасте со здоровьем уже не шутят. Отхлебнув виски, мужчина невесело усмехнулся. - Я был у него сегодня, все окей. - Серьезно? - Серьезно. Словно опровергая его слова, из груди с хрипом вырвался тяжелый надсадный кашель. Ладонь, прижатая ко рту, стала влажной, и клиент быстро отвернулся, чтобы Харя не заметил, как он вытирает кровь о кожаные штаны. - А где Нова? – спросил он, чтобы перевести разговор на другую тему. - Она все еще спит, - Харя погрустнел, - ей в последние дни что-то нездоровится. Они оба замолчали, думая каждый о чем-то своем. Бородач допил виски и тяжело сполз со стула, кряхтя и потирая в самом деле занывшее бедро. У самых дверей его все-таки окликнул Харя. - Увидишь шерифа Симмса, передай, чтобы зашел. Надо перетереть с ним пару вопросов. - Сделаю, - бросил бородач. - И это... береги себя, хорошо? - Договорились, приятель. Выходя из салуна он столкнулся с молодой девушкой, имени которой не знал. Та ойкнула, на миг задержала на его лице испуганный взгляд и отпрыгнула в сторону. Вроде она не из местных, но уже, очевидно, наслышана о его репутации старого рейдера, бывшего работорговца и беспредельщика. - Прошу вас, леди, - он галантно посторонился и придержал дверь, пропуская ее внутрь. Девушка шмыгнула мимо него, кажется, даже втянув живот и задержав дыхание. Вот и все, что у него осталось, – жалкий испуг жалких людишек в жалком городишке. - Дерьмо, - пробормотал он, вытаскивая из кармана смятую пачку сигарет и старую бензиновую зажигалку. Та ни в какую не хотела работать. Может, бензин заканчивался, а может, руки у бывшей грозы Столичной Пустоши слишком сильно дрожали с самого утра… - Дерьмо, - повторил он, обращаясь на этот раз к пачке. Его всегда предупреждали, что его убьют не пули и не когти мутантов, а эти маленькие вонючие палочки, без которых он уже почти сорок лет не мыслил своей жизни. Поначалу ему было наплевать на глупые предостережения. И потом, перепробовав все существующие наркотики, десятки раз пройдя неприятный процесс детоксикации и чуть не угробив печень по молодости лет, он решил, что из всех зависимостей эта, пожалуй, самая безопасная. Да и с сигаретой во рту он, когда-то молодой и полный сил, выглядел мужественно и стильно. По крайней мере, так ему самому казалось. За все приходится платить. В том числе и за собственную глупость, и за две пачки в день, что он выкуривал последние четыре десятка лет. Хотя чего греха таить – у него была яркая и насыщенная жизнь, он мог погибнуть сотни раз, но жив до сих пор. И будь он проклят, если позволит раку себя прикончить. Лучше уж дотянуть до последнего, выйти в Пустошь и вышибить себе мозги на радость дутням и кротокрысам. - О, какие люди! А чего напился в такую рань? - И тебе привет, шериф, - он машинально пригладил взъерошенную бороду и уставился на блестящую звезду, приколотую к лацкану старого пыльника. – Тебя как раз Харя просил к нему зайти, там у него… - Я зайду. Ты слушай сюда, - шериф Симмс подошел ближе. – Там возле входа какой-то малец ошивается. Вроде из Убежища или что-то типа того. В синем комбинезоне… Ну да ты знаешь, верно? Мне он не нравится, я ему, кажется, тоже. А у тебя рожа колоритная... Сходи-ка ты, скажи ему сам, чтобы вел себя смирно, нам тут неприятности ни к чему. - Всегда рад побыть пугалом для пришлых, - саркастичная ухмылка скрыла истинные эмоции. – Помнится, когда-то мне говорили то же самое. Когда я впервые пришел сюда. - И сработало, верно? – шериф глянул на него из-под полей вычурной ковбойской шляпы. - Окей, окей. Понял. Все сделаю. Для тебя любой каприз, шериф. - Просто Харден, - в сотый, а может, и в тысячный раз напомнил ему представитель местной власти. - Для тебя любой каприз, Харден, - согласился он. Зажигалка все-таки заработала, и он с наслаждением затянулся, надеясь, что очередной приступ болезненного кашля не заставит его давиться дымом и выплевывать собственные легкие. Проводив взглядом шерифа, он направился к воротам города и уже издалека приметил ярко-синий костюм с желтыми цифрами. - Быть того не может! Он невольно ускорил шаг, и мальчишка – щуплый, темноволосый и совсем юный, лет восемнадцати, не больше - настороженно наблюдал, как к нему приближается крепкий пожилой мужчина в кожаной броне и сигаретой в зубах. - Ну, здорово, пацан, - он подошел ближе и кивнул мальцу. – Из сто первого? - Как догадался, гений? – парень улыбался дерзко и открыто. - По цифрам у тебя на комбинезоне. По Пип-бою у тебя на руке. По старушке-смерти, что стоит у тебя за левым плечом и уже занесла свою косу. - Чего? – мальчишка резко обернулся, но за его плечом, разумеется, никого не было. – Что за дурацкие шутки? Шутка и правда была дурацкой, он и сам это прекрасно осознавал, но просто не мог упустить такую уникальную возможность. - Давненько из этой норы никто не выползал на поверхность, - сообщил он. – В последний раз ворота Убежища открывались… когда? - А я почем знаю? – паренек пожал плечами. – Лет сорок назад. Может, больше… Мои родители тогда еще мелкими были. Ну, не совсем мелкими… а как я сейчас. А тебе что за дело? - Просто интересно. И с чего они открылись сейчас? - Мама умерла, - ответил мальчишка, словно это что-то объясняло. Бородач перед ним молчал и курил, делая одну глубокую затяжку за другой. Парень вздохнул, переступил с ноги на ногу и решил, что, пожалуй, стоит пояснить. - Мама была Смотрителем, но две недели назад умерла. Рак… Сигарета замерла в паре дюймов от рта. Бородач застыл и перестал моргать. - Папа начал пить и пьет до сих пор, - продолжал мальчишка. – Даже не заметил, наверное, что я ушел. Я слышал от них истории о парне, который когда-то смылся на поверхность, и решил… Что мне там делать? Мне там оставаться не было смысла. И вот я украл пароль и… - он осекся и поднял взгляд на собеседника, словно ожидая, что тот продолжит его мысль. - Понятно, - протянул бывший рейдер и работорговец. – И что планируешь делать? Останешься в городе или… - Хочу путешествовать, - в голосе паренька была слышна решимость. – Хочу посмотреть на мир вокруг, исследовать Столичную Пустошь, посмотреть на… на все. Вот только не знаю, справлюсь ли я один. Выходец из Убежища пялился куда-то мимо бородача, но тот прекрасно понимал, куда он клонит. Все было так странно и в то же время так знакомо… - Тысяча крышек, - улыбнулся он. – Тысяча крышек, и я составлю тебе компанию, прикрою в бою, покажу интересные места. Что скажешь? Парень колебался, и мужчина прекрасно понимал, что у мальчишки, который только-только выполз на свет из подземного бункера, нет с собой тысячи крышек. Но он также знал, что мальчишка сможет их достать, если захочет. Что он сможет все, что угодно, если захочет. - Я… подумаю, - уклончиво ответил малец. – Мне надо где-то раздобыть эти самые крышки и вообще понять, почему вы расплачиваетесь за товары и услуги мусором. Мужчина рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать, просто стоял и смеялся, морщась от режущей боли в груди, пока уголек от сигареты не обжег пальцы. - Хорошо, я подожду, - пообещал он обескураженному пареньку, бросив на землю окурок и вытирая навернувшиеся на глаза слезы. – Ты только скажи, звать-то тебя как? - Эндрю, - тоже начиная осторожно улыбаться, ответил тот. – Эндрю Альфонс Делория. А тебя? Несколько бесконечно долгих секунд мужчина молча смотрел на мальчишку перед собой, хмурил брови и о чем-то напряженно размышлял. Затем он кашлянул, скривившись, глубоко вздохнул и кивнул. - Приятно познакомиться, Делория. Меня можешь звать просто – Сто Первый.