Тот, кто понимает

      Циферблат на будильнике показал 3.10 ночи. За окном дождевые капли мерно ударялись о стекло и стекали вниз. По ту сторону от них на подоконнике сидела голубоглазая девушка. Опершись плечом на холодную поверхность, она смотрела в темноту ночи. В комнате, как и во всем доме, было темно и тихо: все, кроме нее, давно спали. Бессонные посиделки стали привычным занятием после полуночи. Пустынная молчаливая улица за окном в совершенстве отражала душевное состояние. К одиночеству в кругу друзей Ами давно привыкла, хотя сердцем не приняла его. У каждого была своя жизнь, если начистоту, то их пятерых связали узы воинов. И если бы не эти обстоятельства, они никогда бы не подружились, слишком уж разные они. Но Ами не жалела: жизнь стала насыщеннее и интереснее после ее знакомства с девочками. Только понять друг друга они никогда не смогут. Поддержать — да. Но не понять. Взгляд синих глаз заскользил по комнате и остановился на групповой фотографии, где напротив храма стояла их доблестная пятерка. Ради долга Ами отказалась от мечты стать врачом, продолжить обучение в Германии, отказалась от мечты быть с Рио, дабы не подвергать его опасности, от прошлого по имени Зойсайт, потому что он был врагом и не помнил ее. Винить некого. Она такой родилась, с печатью силы Меркурия и бременем воина. Рей, Минако, Макото тоже многим пожертвовали. И каждая из них по-своему одинока. Но на эту тему было наложено негласное табу. Грусть вцепилась в нее мертвой хваткой, и Ами отчаянно захотелось услышать чей-то родной голос, который поймет и поддержит. Рука потянулась к трубке и, сняв ее с телефона, замерла, так и не донеся до уха. Взгляд упал на часы. 3.25. С кем она может поделиться? У Ами нет человека, которому можно позвонить посреди ночи и сказать, как ей плохо. Но ведь есть подруги. Пусть они не поймут, зато поддержат. Гудок. Еще один. И еще. На том конце провода ответом ей служила лишь тишина. Верно, Усаги спит и вряд ли проснется. А если и проснется, по-доброму посмеется и скажет, что Ами не должна грустить, ведь она и девочки рядом, а все печали надуманы. Если бы…       Пальцы не спеша заскользили по кнопкам, набирая следующий номер. — Да? — после некоторого ожидания раздался сонный, кряхтящий и слегка раздраженный голос старика. — Кому там не спится посреди ночи? Говорите! Ами несколько замялась. Сжав от небольшого волнения трубку посильнее, она тихо заговорила: — Простите за беспокойство. Могу я услышать Рей? — Рей? — уточнил священнослужитель. — Она уже спит. С кем я разговариваю? Почему вы звоните в столь неподобающее время?! — Простите! — Ами резко положила трубку, оборвав разговор. Грусть не отпускала, чувство одиночества только стало острее. Застыв на несколько мгновений, синие глаза посмотрели на ливень, не думающий заканчиваться. Капли монотонно и спокойно отбивали тихий ритм. Она снова потянулась к телефону. — Алло!!! — громко и испуганно прокричала в трубку подруга. — Айно слушает!!! — Минако, это Ами… — тихо начала было она. — Ами? Что-то случилось??? — повисло напряжение. — Новый враг?! Я уже бегу! Только я не знаю, куда! — Нет-нет, Минако, погоди. Не надо никуда бежать. Демонов нет. Я только хотела… — с небольшими паузами прозвучал ответ. — Боже, Ами, как ты меня напугала своим звонком!!! Он вырвал меня из сна! Я танцевала на балу с очаровательным брюнетом, и он подарил мне огромный букет лилий. А еще, еще он клялся увезти меня в свой дворец и… — нотки в голосе будущей певицы стали меланхоличными и приглушенными. Через несколько секунд послышалось сопение и неразборчивое бормотание. Минако уснула. По щеке скатилась слезинка. Вслед за ней из глаз покатилась еще одна. Безмолвную тишину не прорезало ни единого всхлипа. Только капли, вторя дождю за окном, чуть слышно ударялись о пол. Мерзкое пищание оповестило, что время разговора истекло. Тонкие пальцы нажали на гудок аппарата, прервав его шум, и застыли там. Посидев на полу около злополучного агрегата еще пару минут, она вытерла слезы и набрала последний номер. Послышались длинные гудки. Прошло уже полторы минуты, а ей так никто и не ответил. Оторвав трубку от уха, она собралась уже вернуть ее на место, как вдруг… — Алло? — тихий шепот нарушил молчание комнаты. — Мако, это Ами. Извини, что разбудила, — еле слышно произнесла она. — Все нормально. Что случилось? — собеседница на том конце провода была явно взволнована. — Враги? — Нет. Извини, ничего не произошло. Прости. До завтра. — Ами поняла, что напрасно затеяла ночные беседы. Кроме нее, они никому не нужны. Надо ложиться спать, утром станет легче. Пройдя к кровати и откинув одеяло, она вздрогнула от неожиданности. По комнате, подобно раскату грома, раздалась мелодичная трель механического аппарата. Мгновенно оказавшись возле телефона и как можно скорее сорвав трубку, боясь разбудить маму, Ами приложила злополучный предмет к уху. — Да? — все еще дрожащим от испуга шепотом произнесла она. Послышалось дыхание в трубке. — Ами, и все-таки… зачем ты звонила? — послышалось после небольшой паузы. — Мако, извини. Мне не спалось. Не бери в голову. Кажется, Макото стушевалась, не зная, что сказать. — Люди не звонят посреди ночи только потому, что им не спится. Может, расскажешь? — и, помедлив, добавила: — За чашечкой кофе. Прямо сейчас. Приходи, Ами. Что-то в голосе подруги было не так, привычная мягкость, теплый тон и что-то еще. Забота. Она сквозила на протяжении всего разговора. И это «приходи». Ее впервые будет кто-то ждать вот так просто, без причины, не обращая внимания на время, только для того, чтобы послушать, почему она не спит. — Я сейчас, мигом. Только оденусь! — не веря своему хрупкому счастью, затараторила она, боясь, что подруга может передумать. Натянув на себя вязаный синий свитер и коричневую юбку, Ами выскользнула из комнаты. Скрипнул ключ в замочной скважине. Закутавшись в плащ, она шагнула в пелену дождя.       Через двадцать минут Кино уже протягивала махровое полотенце своей промокшей до нитки подруге. Тепло улыбнувшись, хозяйка пригласила следовать за ней в зал. Там, около мягкого белого дивана, на журнальном столике дымились две чашки ароматного кофе, а рядом с ними на большой тарелке располагалась гора свежих пончиков. Вдохнув приятный запах, Ами присела рядом с Мако. — Угощайся, сегодня готовила, а если будет мало, у меня еще два пирога есть, — лукаво подмигнула Макото. — Спасибо, — отозвалась Ами, улыбнувшись уголками губ. Они молча ели уже четвертый или пятый пончик. Горячий кофе согревал и отдавал атмосферой тепла и уюта. Каждая думал о своем. Было необычно и приятно вот так просто сидеть молча и не испытывать при этом неловкости. Макото поставила чашку на блюдечко. Теплая ладонь мягко легла на такую же, но чуть меньше. Взгляд зеленых глаз встретился с удивленным взглядом Ами. — Что случилось, Ами? — наконец, прозвучал долгожданный вопрос. — Мако, я… — фраза резко оборвалась. По щекам снова потекли слезы. Из-за них картина перед глазами стала расплывчатой, мешая сосредоточиться. Грусть и обида на судьбу затопили сердце. В душе творилось так много, что не умещалось внутри. Но, по чьей-то иронии, подобрать нужных слов, чтобы выразить чувства, Ами не могла. Всхлипнув, она разрыдалась, как маленький ребенок. — Я… Прос… то... мне… я... Ма… ко... Попытки сформировать внятное предложение утопали в потоке слез, отзываясь лишь прерывистыми звуками. Макото обняла Ами за плечи. — Мне… так одиноко, — наконец сумела выдавить из себя та и снова заплакала. Они так и сидели, обнявшись, пока всхлипы не закончились, а остались только молчаливые слезы. Тогда Макото не спеша притянула подругу за плечи и легко коснулась мокрых губ своими. Секунды на три, не больше. Ей не нужно было смотреть, чтобы увидеть, как расширились глаза у той от удивления. Она так же неторопливо отпрянула. Повисло молчание. Ами смотрела в пол, пытаясь осмыслить произошедшее, а Макото, покраснев, уставилась в стену в противоположной стороне от подруги. — Пойду, принесу пирог, — с этими слова хозяйка покинула комнату.       Ами все так же непонимающе смотрела вниз. Почему Мако поцеловала ее? Закрыв глаза, она пыталась собрать воедино свои чувства. В поцелуе не было страсти или огня. Не было желания. Прикосновение было невесомым, словно пух. И нежным. Очень нежным. Хотела ли Ами повторить? Она прислушалась к себе. Нет. Не хотела. Но и неприятных ощущений не было. Мако всегда нравились мальчики. Тогда почему? Она поднесла пальцы к губам. Нежность… Глаза распахнулись от внезапного озарения. Нежность. Как все просто. Ее подруга была одинока, как и она. Очевидно, объятий не хватило, чтобы выразить понимание того, что Макото разделяет боль Ами. У Усаги есть Мамору, у Минако — Артемис. У девочек есть тот, кто знает их тайну и может поддержать всегда. А у нее, Рей и Мако никого нет. Несмотря на то, что о жрице так трепетно заботятся Ючиро и дедушка, ей тоже непросто. Но о Рей сейчас думалось меньше всего. Все мысли сосредоточились на Кино. Вот и ответ, почему та позвала ее к себе. Чтобы разбавить собственное одиночество. Улыбка коснулась губ Ами. На душе стало легко и спокойно. Ее поняли. Наконец-то поняли. И дали то, чего так не хватало: внимание и тепло. Послышались шаги, и в зал с большим пирогом на подносе вошла Кино. Поставив свою ношу на стол, она села на самый край дивана и принялась разливать по чашкам черный чай. Душистый аромат наполнил комнату. Привстав, Ами забрала из ее рук чайник и опустила его на подставку, а потом, взяв в свои ладони ладошки подруги, заглянула в зеленые глаза, которые все это время старательно избегали встречи с ее голубыми. На губах расцвела робкая улыбка, вызывая другую, ответную.

* * *

      Проснувшись, первым, что ощутила Ами рядом с собой, было тепло девичьего тела, одетого в пижаму розового цвета. На ней самой такая же, только бежевая, заботливо одолженная хозяйкой квартиры. Откровенно говоря, размер одежды совсем не подходил ей, поэтому она утопала в мягкой ворсистой ткани. Сегодняшнюю ночь они отсыпались на двуспальной широкой кровати Кино. Между ними ничего не было. Ни единого лишнего движения. Только сон. Да им и не нужно что-то большее. Они обе всегда влюблялись исключительно в парней, и ничто не сможет это изменить. Голубые глаза засияли от радости. Сегодня Ами обрела не просто подругу, а родственную душу. Теперь у нее есть человек, которому можно позвонить, который придет на зов в любое время дня и ночи. С которым можно дурачиться, делиться секретами, вот так вместе валяться и ничего не делать. Устраивать посиделки за полночь, как настоящие подруги. Восхитительное чувство, когда есть такой человек. Человек, который понимает. — Мако, — Ами решительно потрясла спавшую Макото. — М-м-м… — невнятное мычание сгодилось для того, чтобы Ами продолжила свою атаку. — Ты научишь меня готовить вчерашний пирог? — Все, что захочешь, только дай мне поспать… — недовольно пробурчала та и укрылась одеялом с головой.

* * *

— Мако, мне кажется, у меня не получилось, — жалобно заявила Ами, вытаскивая из духовки на свет Божий мучное изделие. На противне вместо аппетитного пышного пирога красовалось обгорелое плоское нечто с запахом паленой резины. — Странно. — Кино с опаской разглядывала получившегося монстра. — А какие яйца ты туда положила? — Которые лежали за плитой. — Это не те, которые я забыла выкинуть три месяца назад и решила оставить, чтобы сделать из них ловушки для тараканов? — Очевидно, они самые. Что же делать? — Жалко. Столько ингредиентов ушло. — Неужели придется выбросить? — Нет! Скормим это Усаги. Я так всегда делаю. Кино подняла большой палец вверх, после чего данную комбинацию сменил знак «О’кей». Громкий звонкий смех Макото разнесся по кухне, сливаясь воедино с тихим, заливистым смехом подруги.