ЧетвертьКровка, или история одной любви

У меня депрессия уже около года. Жизнь моя, конечно, и раньше была не сахар, но сейчас совсем кошмар. С тех пор, как меня назначили преподавателем, всё стало хуже некуда. Мои студенты ужасно безответственны, а ведь я в ответе за них! Я так устал отмазывать этих идиотов, уберегать от необдуманных и глупых поступков, что невероятно сложно! Они считают себя правыми во всём, самыми умными и «крутыми». Насмотрелись голливудщины, дураки. Мои демонические гены активизировались в восемь лет, что довольно рано для нас, четвертькровок. Бывают, конечно, и более ранние случаи, но всё же. Сейчас мне двадцать пять лет, я довольно стар по сравнению со своими студентами, которым по четырнадцать-восемнадцать лет. Большинству. Самые адекватные - это сорокалетние дяди, они уже сформировавшиеся личности и не лезут на рожон. Хотя относятся ко мне, как к пустому месту, но мне всё равно, главное то, что от них проблем меньше. Побольше бы тех, чьи гены никогда не активизируются ни у них, ни у их потомков. Вот сейчас три часа ночи, а я помогаю своему студенту, будто у меня своих дел нет. Мы закапываем труп одной молодой девушки, кстати, очень красивой брюнетки. Алексей, мой пятнадцатилетний подопечный, вспорол ей живот и съел половину внутренностей, потом обвалялся во второй половине и так и заснул счастливым сном. Рядом с трупом. Ну, не идиот ли? И меня подняли среди ночи из-за него. Махаю тут лопатой, как таджик на заработках. Как мне надоела моя жизнь, я так устал. Я хочу смерти. Я даже пытался наложить на себя руки, но всегда что-то мешало. Наверное, недостаточно хочу. А ведь ночь такая красивая, сегодня полнолуние. Звёзды здесь, в лесу, вдали от города, непривычно яркие. Листья уже все опали, а голые ветви не мешали обзору. Сколько я так стоял, не знаю, пока меня не отвлёк своим покашливанием Алексей. Я посмотрел на него. Грязный, полуголый, весь в крови, земле и прилипших листьях, он стоял, как бедный родственник, стыдливо потупив взгляд. Чистыми на нём были только штаны. Я застал его голым и подшутил со зла над размерами его достоинства, и он реально боялся, что я расскажу об этом его группе. Конечно же он не раскаивался, он вёл себя так в надежде на моё молчание. Глупец. Я придержу знание этой его слабости до поры до времени. - Чего мнёшься, кретин? Дуй домой. Он огляделся, ткнул пальцем в нужном направлении и пошёл туда. - Куда? – я был в шоке от этого идиота. Он повернулся и удивленно посмотрел на меня. – Переход! - Точно, простите. Он встал как вкопанный, зажмурил глаза и замычал. Стандартная мантра для перехода «ом». Я глубоко вздохнул. Если он в течение получаса не перейдёт, придётся тащить его на себе, что меня ни капли не вдохновляло. Но на двадцать первой минуте он начал таять в воздухе мне на радость. Главное, чтобы приземлился куда надо, помылся и не забыл сжечь вещи. Мой переход занял пять минут. Я посмотрел на настенные часы, но ничего во тьме не увидел. На ощупь нашёл выключатель и выругался от души. Было полпятого. Мне вставать через полтора часа на работу. Кем работает полу-полудемон, как вы думаете? Знаете таких прилипчивых парней с улыбкой до ушей и вечным вопросом «Я могу вам помочь?». В салоне электроники известного бренда в отделе ноутбуки. Каюсь, иногда применяю небольшой гипноз к клиентам, если очень нужно повысить продажи. Родители сбагрили меня фанатичной бабушке, когда я в восемь лет стал излишне агрессивен. А та лупила меня нещадно и запирала в чулане за провинности. Когда она умерла, мне было девятнадцать лет, и это событие было самым счастливым в моей жизни. У меня была младшая сестра, которая родилась через два года, как меня бросили. Я иногда наблюдал за ней третьим глазом. Она росла очень красивой и улыбчивой. Признаюсь, я даже немного влюбился в неё. Её жизнь была так непохожа на мою! Согревающее ощущение того, что я не одинок, что у меня есть такая прекрасная сестра. Я узнал о её существовании абсолютно случайно, когда читал третьим глазом письмо через бабкино плечо. Я тогда тренировался этой технике от безделья, меня на тот момент уже три года как забирали ночью на занятия. У меня никогда не было желания проследить за родителями, но, узнав о сестре, во мне что-то ёкнуло. Потратив четыре дня, я таки смог найти родителей и увидеть то, что хотел. Ей было пять лет, такая маленькая и миленькая. В четырнадцать лет, год назад, она начала встречаться в первый раз с парнем, и этого я вынести не мог. Я возненавидел паренька и решил, что больше не буду следить за ней. Моя жизнь кончена. События годичной давности разбили меня в хлам. Меня передергивало от воспоминаний о её первом свидании. Сопливый юнец, её одноклассник, вел себя как индюк. Он улыбался моей сестре, держал за руку мою сестру, целовал мою сестру. Что он о себе возомнил? Я был готов убить его, если бы не одно «но» - сестра не знала о моём существовании. Что я мог ей дать? Чего я добился в своей жизни? Имел ли я право вмешиваться в её жизнь? Единственное, что меня утешало, - это ночная охота. Моя вторая ипостась была похожа на волка. Нет, я не покрывался шерстью, выглядел, как голая худая полутораметровая собака. Жуткое зрелище для несведущего человека. Но бег придавал мне ощущение полёта, если удавалось задрать оленя или кабана, я был счастлив. В свой законный выходной я, как обычно, дрых до обеда. Я уже валялся в постели, вспоминая полет бега в ночи, когда в дверь позвонили. Я успел проклясть всё на свете, прежде чем добрался до двери, попутно поправляя яйца в трусах. И вот я в таком виде, лохматый (вечно забываю подстричься), с сонными глазами, в одном нижнем белье, с возгласом «чё надо в такую рань?» открыл дверь. И обомлел. Красивая девушка в обтягивающих голубых джинсах и легкой синей куртке, улыбаясь, смотрела на меня. Меня как холодной водой облили, я покрылся мурашками и еле выдавил шёпотом «Оля?!». Я захлопнул дверь перед её носом как последний идиот. Моя сестра Оля, как, почему, когда? Я быстро натянул на себя джинсы и майку, наспех причесал волосы и дрожащей рукой вновь открыл дверь. - Эээ, Влад? Влад Воронин? – неуверенно спросила она. - Д-да. - Вы, наверное, меня не знаете, – быстро сказала она и запнулась на середине предложения. Видимо она не услышала, когда я прошептал её имя. Признаюсь, немного вздохнул с облегчением. Она стояла передо мной, такая рассеянная и прятала глаза. У меня аж сердце сжалось. - Вы что-то хотели? – я сомневался, что она пришла именно к брату. Может, ошиблась? - Моя фамилия Воронина, как и у вас. Мы как бы родственники. Вы, наверное, думаете, что я ошиблась, или шучу. - Ну, почему же? – сказал я, уже немного успокоившись. – Я тебя прекрасно знаю, Оля. Наша мама писала о тебе бабушке, я даже видел твои фотографии, - соврал я. Мать всего раз упомянула о дочери за всё время, она общалась с матерью (моей бабкой) как обычная дочь, без упоминаний о детях. Девушка обрадовалась и посмотрела мне в глаза. Я прям растаял. - Заходи, - предложил я. Мы сели на кухне, я налил ей сока, положил конфет. Она говорила что-то, а я смотрел на неё, как зачарованный. Из рассказа я уловил, что родители наши погибли в аварии на машине, а за ней приглядывала соседка и подруга матери. Она и сказала, что у Оли есть старший брат, когда пришла женщина из органов опеки. - Так ты хочешь, чтобы я стал твоим опекуном? – я не верил своим ушам. Я, конечно, сомневался, стоило ли мне принимать участие в её жизни, но это было раньше, ведь она сама пришла ко мне. Я счастлив. Даже то, что потребуется раскошелиться на аренду квартиры попросторнее, не испортило мне настроения. - Ну, да. Ведь если у меня есть вы, то есть ты, то я не попаду в интернат или детдом. - Конечно, не попадёшь! Я о тебе позабочусь, я только рад этому. Я решил попросить то, чего давно хотел. - Мы никогда не виделись, но теперь всё изменится. Можно я обниму тебя? - Да, конечно. Я впервые обнял её. Тёплая, мягкая, со сформировавшейся фигурой… Что-то меня не туда понесло. Было видно, что она больше рада встрече не с новоявленным старшим братом, а шансу не попасть в детдом или интернат. Но мне как-то пофиг. Я буду лучшим братом.