Всё равно мой!

В тихом уютном барчике, расположенном почти в самом центре города, в этот вечерний час было достаточно многолюдно. Большинство столиков были заняты в основном альфами, негромко обсуждавшими свои насущные проблемы. Коренастый широкоплечий бармен со скучающим видом протирал и без того отдраенные до блеска бокалы, время от времени кидая взгляды в зал — вдруг кто-нибудь захочет ещё что-то заказать. В углу возле барной стойки проигрывал тихую ненавязчивую мелодию старый музыкальный автомат, можно сказать, раритет — его установили здесь ещё при открытии заведения, и с тех пор ни у кого и мысли не возникало заменить его более современной аппаратурой. Вообще, здесь было как-то даже слишком спокойно и умиротворённо. Даже редкие мухи, случайно залетавшие сюда, проникшись окружающей атмосферой, вели себя тише воды, ниже травы. Всё это объяснялось специфическим расположением бара — аккурат напротив Центрального полицейского участка. Местные стражи порядка были основными завсегдатаями питейного заведения, захаживая сюда после тяжелого рабочего дня или напряжённого дежурства. Связываться с данным контингентом мало кто хотел, потому в «Диком Западе» (именно так гласила яркая вывеска над входом) крайне редко можно было увидеть шумную неадекватную компанию или пьяные разборки. — Вот скажи мне, Том, чего им всем не хватает? — сидящий за угловым столиком солидный альфа, в строгом деловом костюме, с искренним недоумением посмотрел на собеседника и, глубоко вздохнув, отпил несколько глотков виски из своего стакана. — Разве я их в чём-то ограничиваю, требую слишком многого? Наоборот, живут в своё удовольствие. Нужны новые шмотки? Пожалуйста. Понравились дорогие цацки? Не вопрос. Даже с сексом не напрягаю — пару раз в неделю, мне больше и не надо. Так в чём проблема? Филипп Соммерс, соучредитель крупной фирмы, занимающейся производством мебели, успешный и обеспеченный молодой бизнесмен, в данный момент предавался совершенно недостойному человека его положения занятию: он напивался, жалуясь на жизнь своему другу. Сегодня у него выдался дрянной день. Мало того, что юристы его компании напортачили что-то с очередным контрактом и потеряли неплохого клиента, так ещё и Алекс — омега, с которым Фил сожительствовал последние месяца три — собрал свои вещи и свалил, напоследок высказав своё «фэ» по поводу чёрствости, равнодушия и постоянной занятости любовника. И дело не в том, что Филипп был сильно привязан к этому парню, или, не дай бог, питал к нему нежные чувства, нет. Просто ему было удобно с ним. Альфу вполне устраивало то, что дома его кто-то ждёт, что есть человек, с которым когда-никогда можно появиться на деловом фуршете, чтобы отвести от себя внимание свободных омег, вечно роем вьющихся на подобных мероприятиях, что, в конце концов, у него есть постоянный сексуальный партнёр, и не надо искать себе пару, когда приспичит потрахаться. Вот только Алекс ушёл, и это уже четвёртый омега, который бросил Фила за последний год. — В чём проблема? Дай-ка подумать... — Томас изобразил на лице глубокий мыслительный процесс, сведя к переносице густые рыжие брови. — Скажи, когда ты в последний раз водил своего парня на свидание? Я имею в виду настоящее свидание, а не те светские сборища, необходимые для налаживания новых деловых связей. Поход в театр или кино, например, прогулки в парке, выезд за город на природу, посиделки с друзьями, да просто беседы по душам, м? — На кой чёрт это надо? — удивился Фил. — Это надо для того, чтобы потом ты не затаскивал меня в бар, не накачивался спиртным и не ныл, что тебя в очередной раз кинули. Хочешь, открою страшную тайну? — чуть наклонившись вперёд, Том загадочно посмотрел на друга. Филипп ответил ожидающим взглядом, запуская руку в копну тёмно-русых волос. Всегда идеально уложенная причёска растрепалась, привнося в облик альфы немного озорства. Сейчас он выглядел гораздо младше своих тридцати лет. — Любому нормальному человеку кроме денег и побрякушек необходимо внимание, простое банальное общение, уверенность, что он кому-то небезразличен... — заметив скептическое выражение лица Соммерса, рыжий сник. — Хотя такой трудоголик, как ты — явное исключение из правил. — Хватит и того, что ты распыляешь романтику в радиусе километра, хоть и коп. А я прагматик и реалист, мне не до лямура. — И поэтому ты сидишь с постной рожей и бухаешь вместо того, чтобы просто радоваться жизни. — Тебе-то легко говорить — ты своего омегу нашёл, — вздохнул Фил, вновь пригубив стакан с крепким напитком. — А меня как-то не тянет нежничать с каждым встречным, поэтому и ограничиваюсь взаимовыгодным совместным проживанием, что тут такого? — Так-так-так, — Томас прищурился и внимательно посмотрел на друга, а потом на его стакан. — Похоже, хватит тебе доливать, а то мне послышались нотки зависти в твоём голосе. — Ну, если и завидую, то самую малость и исключительно по-доброму, — усмехнулся Филипп. — Я и правда рад за вас с Риком... ты очень изменился с тех пор, как встретил его. Соммерс не кривил душой. Он уже с трудом припоминал вечно угрюмого и раздражительного Томаса Хайли — принципиального детектива полиции, грозу местных криминальных элементов. Ещё каких-то полгода назад его друг видел окружающий мир исключительно в чёрно-серых тонах, был невыносимым ворчуном и брюзгой и испытывал особое извращённое удовольствие, доводя до нервных припадков своих коллег в полицейском участке. Незнакомые омеги, клюнув на мужественное лицо и тренированное тело копа, испарялись максимум через десять минут общения, полного ехидных и унизительных реплик, а те, кто был не понаслышке знаком с отвратительным характером альфы, предпочитали держаться от этой особи подальше. Всё перевернулось с ног на голову, когда Том познакомился со своим истинным омегой. На первый взгляд солнечный и приятный парень оказался той ещё заразой, давая альфе сто очков форы в язвительности, что не могло не покорить грубое сердце полицейского. С тех пор Том постепенно оттаял, стал более открытым и дружелюбным, а теперь частенько шутит, что Рик — это его кара божья за то, что раньше был таким злобным ублюдком. Фил считал, что его другу давно пора поставить памятник за безграничное терпение, которое тот проявлял к своей «любимой занозе». Хотя, если подумать, то парень был не так уж и плох. Его вредность и колючесть были, скорее, показушными, и направлял он их исключительно на своего альфу. Для остальных он был вполне интересным собеседником и другом. Хотел бы Филипп иметь рядом с собой такого же человечка, как Рик? Временами капризного и обидчивого, временами ласкового и весёлого? Наверное, да. Вот только все попытки его предыдущих омег хоть как-то углубить отношения вызывали у него только глухое раздражение и желание затоптать в зародыше такие поползновения. Альфе казалось, что его любовники пытаются грубо втиснуться в его душу без смазки, добраться до самого сокровенного, чем он пока не готов поделиться. Возможно, встреть он свою настоящую пару — и всё было бы совсем по-другому, но разве он может знать это наверняка? Колокольчик над входной дверью тихонько звякнул, но мало кто обратил на это внимание, кроме, разве что, бармена. — Томас Хайли! — послышался громкий возмущённый голос недалеко от столика, за которым сидели двое мужчин. Услышав это обращение, Том инстинктивно зажмурился и вжал голову в плечи. Фил едва не рассмеялся, наблюдая за метаморфозой, которая произошла с его другом, и повернул голову вправо, уже прекрасно зная, кого он там увидит. От входа к ним стремительным шагом приближался высокий светловолосый омега. Его серые глаза метали молнии, а недовольство, выражавшееся в каждом резком движении, говорило о том, что кое-кто сейчас получит нехилую взбучку. Приличное количество посетителей, тут же обернувшихся на звук его голоса, нисколько не смущало блондина. Подойдя к столику, парень грозно посмотрел на рыжеволосого альфу, демонстративно складывая руки на слегка выпирающем животе, выдающем интересное положение омеги. — И почему я был уверен, что найду тебя именно здесь?! «Помяни чёрта, он и появится», — подумал Фил и усмехнулся своим мыслям. — А ты чего лыбишься? — мгновенно переключился на новую жертву Рик. — Сколько можно спаивать моего мужа? — Малыш, никто никого не спаивал, — Том попытался защитить своего друга. — Это всего лишь безалкогольное пиво, — в доказательство он покачал перед омегой почти полным бокалом, из которого было выпито от силы пару глотков. — Что, Фил, кто-то опять предпринял попытку разбить твоё сердце? Наивные идиоты, откуда ж им знать, что этого органа у тебя отродясь не было. — Спасибо, Рик, твоё умение поддержать и утешить всегда вызывало во мне бурю восторга, — буркнул Филипп, исподлобья глядя на блондина и снова прикладываясь к выпивке. — А я тебе всегда говорил, что все твои проблемы вот здесь, — парень постучал указательным пальцем по своей голове. — Слишком много думаешь и анализируешь, но надо же хоть иногда поддаваться чувствам. Я уверен, если копнёшь поглубже, то с удивлением обнаружишь, что и у тебя они тоже есть. — Да ну тебя, — отмахнулся альфа, — терпеть не могу, когда ты устраиваешь свои сеансы психоанализа, лучше продолжай ругаться. — Я же врач, по-другому не могу. — Ты педиатр, Рик, а я уже давно не ребёнок. — В том-то и беда, — удручённо вздохнул омега, — до детей порой гораздо проще достучаться. — Он подошёл к своему альфе, глядя на того уже без прежней злости: — Том, я больше часа прождал тебя дома. Ты же обещал, что сегодня мы съездим к моим родителям. Да я бы и сам поехал, но не хочу рисковать и садиться за руль в моём положении. — Я всё помню, родной, прости, — Том притянул супруга ещё ближе, любовно проводя большой ладонью по его округлому животику. — Но Филу действительно надо было выговориться... Я надеялся, что мы быстрее управимся, — он тепло улыбнулся блондину и получил в ответ такую же нежную улыбку. — Извини, Филипп, но мне всё-таки придётся забрать мужа. Мне нужно обсудить кое-что с отцом, да и папа названивает каждый день и жалуется, что мы с Томом давно не приезжали, и он соскучился. — Да ладно, что я, не понимаю? — Соммерс махнул рукой, мол, валите уже. — Напиться я и в одиночку могу. — Не раскисай, дружище, — ободряюще хлопнув друга по спине, Том поднялся из-за столика, оставляя несколько купюр за своё так и не допитое пиво. — И не ужирайся в хлам, мы с Риком, скорее всего, останемся ночевать у его родителей, поэтому приехать и оттащить домой твоё пьяное тело я не смогу. — Сам справлюсь, не маленький, — беззлобно проворчал Филипп, глядя вслед удаляющейся паре. Томас, приобняв Рика за талию, вёл его к выходу. Остановившись у самой двери, он склонился и коротко чмокнул омегу в висок, после чего послышался звонкий смех блондина. Дверь за влюблёнными закрылась, а Фил всё продолжал на неё таращиться, чувствуя себя последней скотиной. Он действительно завидовал своему другу. Он тоже хотел быть счастливым. — Сэм! Ещё бутылку вискаря! — крикнул Соммерс бармену, наплевав на просьбу друга «не ужираться в хлам».