Двойная доза экстаза для девственника!

Виски постепенно подходил к концу, а Шерлок и Джон только начали входить в кураж, но были уже достаточно пьяны. Сидя в тех самых креслах, в которых прошла половина мальчишника, они спорили, очень бурно спорили. Темой спора стала девственность Шерлока. Джон усиленно пытался доказать факт этой самой девственности у его друга. Шерлок же, напротив, утверждал обратное, высказываясь лишь о том, что девственен он только эмоционально, душой, так сказать, а не телом. Под эмоциональной девственностью он подразумевал, что никогда и ни в кого не был влюблен. Спор был очень живым, накал страстей нарастал, вот-вот и они бы вцепились друг другу в горло, но случилось непредсказуемое. Как будто кто-то щелкнул выключателем в сознании Шерлока, и он замолчал, а потом неожиданно раздраженно отмахнулся и проговорил: - Да кого я обманываю? Да, я девственник, если тебе так интересно! У меня никогда не было секса! Это меня никогда не интересовало – желание губит мой талант! - Джон опешил от такого признания, он и ни на миг не мог представить, что это – правда. Более того - был уверен, что это не так, но просто очень хотелось позлить Шерлока. Вместе с тем Шерлок допил остатки виски прямо из горла и бросил бутылку все в ту же виноватую во всем стену. Взгляд Шерлока стал другим – прояснившимся, и, может быть, потому в нем внезапно стала заметна какая-то беззащитность, надежда, чего Джон никогда раньше в нем не замечал. Его губы начали непроизвольно шевелиться, как тогда, когда он только пришел сюда. Скулы начали повторять те же чудеса, которые так взволновали Джона, когда он вошел. Он уже не отдавал отчета в своих действиях, он был пьян, да и в его жизни было предостаточно неправильных поступков, что изменит еще один? Резко вскочил с кресла, схватил левой рукой за ворот плаща Шерлока и потянул того за собой к дивану около изрешеченной пулями стены. Джон толчком усадил Шерлока на спинку, и их глаза оказались на одном уровне. Во взгляде друга застыл немой вопрос, приправленный изрядной долей изумления. Джон жадно впился своими губами в его губы, и еще не застывшая кровь на губах от укусов отдалась металлическим вкусом во рту. И вот тут он решил, что сегодня пойдет до конца. Поначалу Шерлок пытался вырваться из железной хватки. Одной рукой Джон все так же продолжал держать воротник его пальто, а второй зажал его шею, не позволяя двигаться. И вдруг тот – победитель по жизни, который всегда и у всех выигрывает, даже когда кажется, что все кончено - подчинился. Шерлок никогда еще не сталкивался с этой внутренней силой Джона, подозревал о ней, но ни разу, до сегодняшнего дня, не был ее свидетелем. И эта сила сразила его, и ему больше не хотелось сопротивляться. Он и так долго сопротивлялся, слишком долго. А раз эта тактика не работает, значит, проигрышная - надо менять: поддаться, и будь что будет! Ощутив, что Шерлок больше не сопротивляется, Джон разорвал поцелуй и прошелся губами по скулам. Они и впрямь были тверды, как камень. Конечно, он не порезался о них, но привкус крови во рту давал возможность почувствовать обратное. Левой рукой он попытался сорвать с Шерлока плащ, и тот вновь не стал сопротивляться, наоборот - попытался облегчить работу своему доктору: отвел плечи назад и вниз, вытянув в том же направлении руки. Плащ скатился по его длинным жилистым рукам вниз, на диван. Шерлок был похож на ребенка, который не понимает, чего от него хотят, но очень быстро учится. Его руки принялись исследовать спину Джона под рубашкой, его кожа была мягкой на ощупь, и Холмс боялся ее повредить. Его прикосновения напоминали легкие касания перышка, которым, едва касаясь спины, водили по коже Джона. Это заставило доктора содрогаться всем телом, а набухший уже до предела член начал доставлять дискомфорт своему хозяину. Джон увеличил натиск и одним движением сорвал рубашку с Шерлока, обнажив его торс, такой упругий и бледный. По полу запрыгали пуговицы, но ничего не могло заставить этих двоих отвлечься друг от друга. Кожа Шерлока была ледяной, поэтому приятной на ощупь. Джон гладил его торс и спину, наслаждаясь этой живительной прохладой. Его поглаживания иногда срывались на царапины, и на груди и спине Холмса оставались длинные красные линии,которые сильно выделялись на фоне бледной кожи. Шерлок больше не мог сдерживаться, стоны, вначале редкие и тихие, а затем громкие, переходящие в крик, срывались с его губ. Никто из них больше не думал о неправильности, никто не чувствовал стеснения, оба были полностью охвачены страстью друг к другу. Джон провел языком по груди Шерлока, оставив влажный след от шеи до паха. Умело расстегнул ремень, пуговицу на брюках, резко встал, вздернул Шерлока на ноги. Тот встал, и брюки соскользнули по его ногам, оказавшись на полу. Джон, развернув его к себе спиной, толчком опрокинул все на ту же спинку дивана. Рывком стянул трусы, обнажая бледные упругие ягодицы. Шлепнул Шерлока правой рукой и несколько секунд наблюдал, как красный отпечаток ладони растворялся в белом цвете кожи. Но желание было сильно, поэтому прелюдию пришлось сократить. Джон стянул с себя штаны и трусы. Его член был наготове, стойка оловянного солдатика намекала на то, что пора бы уже. На секунду Джон задумался о том, что без смазки будет больно, в квартире тоже ничего не нашлось бы, поэтому пришлось пользоваться подручными средствами. Он плюнул на ладонь и аккуратно пальцем стал разминать сфинктер Шерлока. Тот был тугой и очень плохо поддавался. Джон наклонился к его уху, почти ложась сверху, и нежно прошептал: - Расслабься, все будет хорошо! Неизвестно как, но это помогло. Джон осторожно ввел один палец, затем - еще один. Все это он проделывал аккуратно и медленно, боясь навредить Шерлоку. И вдруг тот простонал: - Прошу, не мучай! Джон, испугавшись, что сделал ему больно, вынул пальцы, но по еще одному, на этот раз - разочарованному, стону понял, что он хотел совсем другого. Резким толчком Джон ввел член до середины, Шерлок вскрикнул и сжал свою ладонь на ягодице Джона, да так сильно, что от боли Джон подался вперед, и вот уже полностью его пенис был погружен в Шерлока. Джон застонал, как разбушевавшийся медведь, и, до крови впиваясь в спину Шерлока, сделал еще несколько резких толчков. Шерлок положил свою левую руку на его вторую ягодицу. Он сжимал их, мял своими пальцами, как лепят фигурки из пластилина. Джон смягчил напор и наклонился, почти лег на спину Шерлока, продолжая двигаться, но уже более плавно и медленно, наслаждаясь каждым моментом, каждым движением, слизывая проступившие под его ногтями капельки крови. Его сознание уже давно было далеко отсюда. Сейчас он чувствовал наслаждение, которое они дарили друг другу. Ему и больно, и нравится, он просто не может понять, чего больше в этом: боли или наслаждения. Дрожью по телу разносились волны удовольствия, которые сменялись острой болью в заднем проходе. Он конечно представлял себе, что такое секс, но никогда не испытывал на себе. И сейчас он жалел лишь о том, что не встретил Джона раньше. Все происходящее с ним сейчас сводило с ума, дарило наслаждение в два раза больше, чем от любых детективных загадок. Шерлок никогда и помыслить не мог, что что-то превзойдет по своему эффекту раскрытие преступлений, поимку маньяка, его превосходство над остальным миром. Единственное, что осталось неизменным - это способность мыслить. Даже сейчас, лежа на этом диване и получая новые,незнакомые ранее ощущения, он думал. Думал о том, что ему хорошо, что хотел бы продлить этот момент, что многое потерял, застраховав свою жизнь от секса, но этот вопрос был спорным, ведь если бы в его жизни все было бы по-другому, то в ней, возможно, как раз этого момента и не было бы. Медленный темп Джона постепенно нарастал, он крепко сжал с двух сторон таз Шерлока, голову запрокинул вверх, его глаза закатились, рот был приоткрыт, а скорость толчков все увеличивалась. Он забыл, как дышать, как думать, как говорить, он знал лишь одно: они вдвоем, и вся вселенная меркнет в небытии. И вот пик настал: он кончил, кончил в Шерлока, почувствовал своей плотью, как из него изливается каждая капля, чувствовал мелкую дрожь по телу детектива. Мир вокруг заиграл новыми красками, все изменилось, став куда более ярким, значимым. В изнеможении он рухнул сверху на Шерлока, так и не сумев достать свой член. Он чувствовал, как вздымается грудь Шерлока, его томное дыхание было глубоким, но редким, все его тело теперь горело огнем. Джон, и сам того не понимая, пробудил в Шерлоке дракона, мощного, страстного и величественного дракона. Они молчали, наслаждаясь этой глубокой тишиной. Они понимали, что разговоры излишни, потому что ни одно слово не сможет выразить весь тот спектр эмоций, который оба испытывали. Джон сделал первый в жизни и для него, и для Шерлока минет. Сказать, что Шерлок был удовлетворен - ничего не сказать, его трясло от первого в жизни оргазма. Весь оставшийся день и ночь они занимались сексом, меняя позы, место и время. Они наслаждались друг другом, каждый из них дарил партнеру все, на что был способен. Этот день казался вечностью, но ничто не длится вечно. Полностью обессиленные они уснули на кровати.