Немного о любви

Шерлок лежал на своём кожаном диване, когда к нему пришёл Джон. Холмс был не в хорошем настроении... Он смотрел на всё и на всех, как ничего нет на этом свете... Глаза его были стеклянные, пустые, а лицо каменное, бесчувственное... Бледное, как будто он умер ещё вчера... Джон пытался выяснить, что произошло, но Холмс ничего не желал говорить. И даже пытался сделать весёлый и беззаботный вид, но когда понял, что это бесполезно пошёл ставить химические опыты над человеческими органами. Пока Шерлок занимался своими делами Джон подошёл к его столу, заваленному разными бумагами, книгами и чем только было можно. Но среди этих бесполезностей, которые Шерлок хранил ради своих нужд, непонятных человечеству, доктор Ватсон заметил один странный листок, исписанный рукой Холмса с одним единственным словом «Эйслинг». - Что это? – спросил он у Шерлока, когда тот подошёл к окну и отодвинул штору. - Где? - Вот, - и показал листок, на котором тысячу раз было написано «Эйслинг». - Это имя. Оно означает... – и тут он вздохнул тяжело, как не хотел этого делать, как не хотел дышать... – «мечта, ведение». Точно про неё. Джон немного помолчал, не зная, что сказать. Но, подумав, спросил: - Так, может, познакомишь нас? - Зачем? - Я должен знать, кого любит мой друг... Лучший друг. Шерлок немного помолчал, стоя у окна, а потом повернулся к Ватсону и спросил: - Ты помнишь Мориарти? Джеймса Мориарти? - Да, конечно! Такого разве забудешь... Холмс встал на диван и громко, чётко сказал: - Мориарти! Эйслинг Мориарти! Точная копия своего брата! Такая же! Только женщина, которая ненавидит меня... – здесь он замолчал, потому что понял, что сейчас слёзы покатятся по его щекам, опустил голову и сошёл с дивана. - Ненавидит за смерть Джеймса? Да? - Не только. - И что ты собираешься делать? Шерлок так и не ответил. Но рассказал Джону, как они встретились. Он шёл по улице поздно вечером с одного интересного дела. За ним тихо крался по пятам какой-то человек, постоянно докладывая о его местонахождении. Когда Холмс зашёл в тёмный переулок, уже не далеко от Бейкер-стрит, его оглушили. Он очнулся в комнате, больше похожую на тюремную камеру. Шерлок был весь, с кудрявых волос до длинных пальцев ног в грязи, его тащили, как мешок с картошкой. В комнате была лишь кровать, шкаф и душ без стенок и штор, с железным полом. Почему-то он решил вымыться от этой грязи, то ли ему было слишком неприятно, то ли судьба заставила его это сделать... Когда он включил воду, то совершенно перестал слышать происходящее вокруг, только стук воды о железо. Но через некоторое время ему показалось, как кто-то на него смотрит, сверлит взглядом. Выключив душ, он услышал, что шкаф скрипит от того, что на него кто-то облокотился. Какая-то невысокого роста женщина, на высоких каблуках... Шерлок обернулся... ...И увидел красивейшую девушку. Её красоту невозможно было описать ни на одном языке мира, даже самым богатом, ни один художник, даже самый великий, не смог бы нарисовать её, такой, какой она была прекрасной, и её нельзя было сравнить ни с чем на свете... Шерлок застыл на месте, почему-то его сердце стало биться сильнее, быстрее и громче, а она всё это время смотрела на него, и вдруг резко сказала: - Понятно... - Что Вам понятно? – спросил в недоумении от происходящего он. - Всё, мистер, Шерлок Холмс. На несколько мгновений установилась тишина, только вода капала с замёрзшего Шерлока. - Кто Вы? – спросил наконец-то Холмс, понимая, что это не может длиться вечно. - Вы знаете мою фамилию, например... Нет, точнее это всё, что Вы обо мне знаете. - Я, что, должен угадать? - Да. Попробуйте. - Можно, пока я буду думать, оденусь? – с небольшой злостью в голосе сказал Холмс. - Да-да! Конечно. Но взгляда от него она так и не отводила, а даже наоборот следила ещё внимательнее, пристальнее. - Я буду стоять в таком виде, а Вы смотреть на меня? Я правильно понял? - Да. Вы видите в этом что-то... грешное? - Я стесняюсь. Не каждый день такое в моей жизни. - А чего Вы стесняетесь? Что-то где-то не так? – после этих слов она сделала два решительных шага в перёд, - мне недавно... Джанин поведала... Ну, Вы меня поняли... – и сделала ещё три шага. До душа оставалось несколько десятков сантиметров. Холмс отвернулся и сжался от унижения и холода. Через ещё один её шаг до него дотронулись холодные пальцы, от этого он вздрогнул. - Вам, наверно, холодно? Так? - Знаете ли, не тепло... – со злостью промолвил сквозь зубы Шерлок. - Вот только не надо злиться, Холмс, - и она накинула на его плечи тёплое полотенце. Он начал вытираться трясущимися от холода руками, ноги его подкашивались. - Так, кто же я такая? Вы догадались? - Да. - Боже! Кто? - Сумасшедшая! - Вот только не надо так... Я, ведь, и полотенце отобрать могу!.. - Тогда, я не знаю. - Кто же я такая? Может, Магнуссен или Лестрейд, Миссис Хадсон? Я же задала эту загадку Вам, а разгадываю её сама, я такая непостоянная! - Мориарти? - Ой, Вы догадались, я в шоке, Холмс! Точнее, почти. - Кто?! – ему стало плохо от этой ситуации. - Эйслинг Мориарти, мистер Шерлок Холмс! Вы убили моего брата, и поэтому у Вас будет время узнать меня лучше... – и она ушла. Холмс оделся и добрался до Бейкер-стрит. Но такой как прежде, его жизнь быть уже не могла. Доктор Ватсон был в неком замешательстве от рассказанного. Шерлок смотрел в одну точку и молчал. - Ты хоть понимаешь, насколько это было унизительно и обидно?! - Представляю. Шерлок взял чистый лист, ручку и начал писать на нём одно единственное имя «Эйслинг».